Но тьма никогда не может процветать там, где горит свет.

Моя хрупкая концентрация нарушается, когда Джавед поднимается надо мной, его рот оскален, изогнутый клинок нацелен прямо мне в сердце.

— Время пришло, Хранительница Звезд, — воркует король.

Руны на моих руках загораются в защите... но руническая сеть подавляет их.

Черт, я умру посреди самой эпичной вспышки озарения всех времен.

Крики наполняют комнату, и низкий свист рассекает воздух. Я кричу, когда сила с влажным шлепком врезается в тело Джаведа. Его рука безвольно падает, и его тело оседает, и я вижу стрелу, торчащую из левой стороны его груди.

Нет никакой возможности, чтобы он выжил после выстрела с такого близкого расстояния — но кто-то не рискует. Руна земли на стреле загорается, и я отворачиваюсь, когда его грудная клетка раскалывается пополам. Морварид издает вопль агонии, звенящий в моих ушах, когда врываются Скавы, вонзая свое оружие в окружающих мистиков и дворцовых стражников.

— Что ты делаешь, Вогон? — кричит королева.

— Беру то, что принадлежит мне, — говорит генерал, шагая к раздробленному телу Джаведа, чтобы забрать клинок из его мертвых рук. — Я тоже знаю пророчество. Тот, кто завладеет сердцем Хранителя Звезд, станет рукой богов.

— Ты убил моего сына. — Разъяренная Морварид летит к нему с поднятым кинжалом.

Моим кинжалом, с болью осознаю я. Тем самым, которым она убила Лале.

Начинается хаос, сталь сталкивается со сталью, Калдарийцы против Скавов, и на мгновение ритуал приостанавливается. Магия от оружия из джаду пропитывает воздух. Тела покрываются льдом и загораются пламенем, молнии искрят, и новые трещины проходят через людей и по полу. Я выпрямляюсь и подавляю приступ тошноты. Меня все еще сковывает нечестивое количество Джейда, плавающего в моих венах.

Осторожно я соскальзываю с алтаря и ползу к Рошану, который лежит там, где его оставил Джавед. Он все еще жив, хотя едва-едва. Его грудь вздымается неглубокими вдохами. Стражник, державший его, лежит, уставившись в потолок невидящими глазами, половины черепа нет. Кряхтя, я затаскиваю тело Рошана в пустое пространство под каменной платформой. Там ему будет безопаснее. Вокруг нас падают тела в конфликте, Скавы и стража одинаково.

— Проснись, — хрипло шепчу я. — Черт возьми, Рошан, проснись, мать твою! Сейчас не время играть в Спящую красавицу!

— Так значит, поцелуя не будет? — Губы приподнимаются, его глаза открываются, и намек на веселье во мне умирает при виде того, что я там вижу. Вместо насмешки они полны такой боли, что мои глаза наполняются. — Мне так жаль, Сура. Я не хотел, чтобы все так вышло. Не хотел причинить тебе боль.

— Я знаю. Просто держись. — Я ощупываю его израненное тело, вижу, как он вздрагивает, когда я касаюсь его сломанных ребер. Отодвинув пропитанную кровью ткань от его торса, я бледнею. Даже я могу сказать, что рана на его животе смертельна. Он уже потерял слишком много крови.

Дрожащие пальцы поднимаются, чтобы коснуться моего виска.

— Я знаю, ты не веришь мне, но, кажется, я влюбился в тебя с самого начала. С того момента, как ты посмотрела на меня снаружи дворца. Твои яростные, грозовые глаза сразили меня наповал. — Он хрипло смеется и в том же вздохе стонет. — Моя судьба была решена с самого первого дня.

Мои глаза щиплет.

— Молчи. Береги силы. Я как-нибудь вытащу нас отсюда.

— Для меня уже слишком поздно.

— Нет… — Я качаю головой, но он прижимает пальцы к моим губам, останавливая слова, льющиеся наружу.

— Я давно на войне, Сурайя. Я знаю о ранах.

Как бы мне ни было грустно, что он недостаточно мне доверял, я не хочу, чтобы он умирал.

— Неужели ты не понимаешь? Я не позволю тебе умереть. — Я прижимаюсь ближе, касаясь его лба своим. — Я уже запускала твое сердце однажды. Могу сделать это снова.

— Прости, что не сказал тебе о Дахака. И о том, кто я.

Я проглатываю остаточный укол боли.

— Это неважно.

Он кивает, гримасничая.

— Важно. Я доверяю тебе свою жизнь. Ты должна это знать. — Хмурый взгляд собирается на его лбу. — Как Джавед тебя поймал?

— Джейд и какая-то руническая сеть, которая каким-то образом подавляет мою магию. Я все еще чувствую, как она давит на меня.

— Я могу помочь?

— Нет, тебе просто нужно отдыхать и оставаться в живых. — Я прислоняю его к каменной плите и прижимаю его руку к его ране. — Держи здесь и пообещай, что не умрешь у меня на руках. Я покончу с этим раз и навсегда. И когда я закончу, тебе придется придумать какие-то очень грандиозные, изобретательные, сексуальные способы загладить передо мной вину.

Он выдавливает слабую улыбку.

— Когда ты стала такой властной?

— Я всегда была властной. — Я ухмыляюсь. — Ты был слишком очарован, чтобы заметить мои очевидные недостатки характера.

— Я имел в виду то, что сказал, знаешь ли.

Его мягкие слова звучат как прощание. Несмотря ни на что, несмотря на то, что он разбил мне сердце, я сглатываю комок в горле, отказываясь допускать мысль, что это может быть концом, и встречаю его взгляд.

— Скажешь мне снова позже, когда все закончится.

Я расправляю плечи и встаю, чувствуя, как обновленная цель течет по моему телу. Впервые я чувствую себя живой. Не магией, а силой моей человечности.

Мой взгляд находит Морварид, стоящую над телом Вогона, с саблей в одной руке и моим кинжалом, сжимаемым в другой, оба оружия капают его кровью.

Я скалю зубы.

— Это мой гребаный кинжал.

Она поднимает его и облизывает покрытое кровью лезвие.

— Мой, теперь.

— Давай покончим с этим, — рычу я, приседая, чтобы схватить ближайшее оружие — два непарных меча. Я указываю большим пальцем на окно с быстро светлеющим небом. — Похоже, у тебя не так много времени.

Взвизгнув от ярости, она встречает меня в фейерверке искр, когда ее сабля сталкивается с одним из моих мечей, отдача от удара отдается в руку. Я едва избегаю того, чтобы не быть пронзенной в череп собственным кинжалом, но в последний момент уклоняюсь в сторону. Все же прядь моих волос падает на землю. Она опытный боец, если судить по мертвому генералу Скавов. Отступив за пределы ее досягаемости, я смотрю на обычные мечи. Клинки из джаду были бы лучше. Моя магия — тем более.

Но у меня нет ни того, ни другого... только навыки, которым научил меня отец.

Я уклоняюсь от жестокого выпада, уходя с пути, когда она наступает на меня, шаг за шагом отражая мои движения. Я парирую укол, и мой правый меч вылетает из хватки, улетая над головой. Пески, она хороша. Или, может, я просто потеряла форму.

Переложив оставшееся оружие в другую руку, я почти спотыкаюсь о мертвого Скава, и она пользуется преимуществом, ее сабля полоснув по моему бедру. Я вздрагиваю от укуса клинка, пытаясь убраться подальше от ее второго удара кинжалом. На этот раз я недостаточно быстра. Лезвие задевает мое предплечье.

Огни Друма, как же это чертовски больно!

Я почти смеюсь. Мой собственный клинок проливает мою кровь. Но я не чувствую от него никакой магии. Как только я думаю об этом, легкое свечение зажигает руны, которые я вырезала... символ звезды для меня и луны для моей матери. Звездная магия не причинит мне вреда, хотя клинок все еще острый как бритва.

— Осторожнее, Хранительница Звезд, — воркует она, поднося острие к губам и жадно проводя языком по плоскости, на этот раз слизывая мою кровь. — Не хотелось бы потерять слишком много этого драгоценного эликсира. Мне нужно, чтобы твое сердце билось.

Я скалю зубы.

— Если тебе нужно мое сердце, маг, приди и возьми его!

Крича, она снова бросается на меня, сабля вращается ослепительно быстро, пока я неуклюже парирую ее удары. Я едва держусь, и мой адреналин начинает иссякать. Я спотыкаюсь пару раз, мое зрение затуманивается. Я держу алтарь между нами, зная, что пройдет немного времени, прежде чем она получит преимущество. Но все, что мне нужно — продержаться до рассвета.