Меня не должно удивлять, что здесь столько знакомых лиц. В конце концов, гостиница «Сааб» — дом для многих в Кобане. Я машу некоторым завсегдатаям, разбирающим завалы и убирающимся вместо того, чтобы поглощать эль, как было бы, если бы таверна стояла. Еды в избытке, благодаря Амме, и я подозреваю, что именно поэтому половина из них здесь, внезапно заинтересовавшись волонтерством. Я ухмыляюсь. Ничто не сравнится с ее стряпней во всем Кобане.

— Кирилл, — окликаю я мужчину, опасно свисающего с ближайших лесов, — спасибо за все.

— Пожалуйста. — Он спускается и подходит ко мне, окидывая взглядом сумки у моего бока. — Покидаешь нас?

— Да.

Он поджимает губы.

— Думал, ты наконец захочешь остепениться и принять мое предложение руки и сердца.

По тону его голоса я понимаю, что он шутит, но я теряю дар речи. Он был одним из немногих, кто знал правду, и он пытался защитить меня — даже своими непрошеными и пылкими предложениями.

— Ее сердце в другом месте, Кирилл, — вмешивается мой отец, хлопая его по спине.

— Ты сделаешь какую-то женщину очень счастливой, — говорю я ему, и затем, когда мой взгляд скользит к темноволосой женщине, работающей рядом с матерью, меня осеняет. Может, не все здесь из-за еды. Если подумать, Симин всегда вела себя хуже всего по отношению ко мне, когда Кирилл был в таверне. Как я не замечала раньше? Я толкаю Кирилла локтем. — Я видела, как Симин на тебя смотрит.

— Правда? — говорит он, украдкой оглядываясь через плечо.

Я твердо киваю.

— Тебе определенно стоит это проверить.

— Возможно, придется, — говорит Кирилл с ухмылкой. — Береги себя, Сурайя.

— И ты, Кирилл, — бормочу я.

Почтительное выражение на его лице заставляет меня покраснеть. Но он один из немногих, кто знает, кто я на самом деле и что я сделала. Несмотря на события последних недель, все уже вернулось в какое-то подобие нормальности. И я чувствую себя обычной, словно все это было частью какого-то сюрреалистического горячечного сна.

— Где Амма? — говорю я, заглядывая во временную кухню, устроенную в старом здании. Моей тети нигде не видно.

— Ты знаешь, какая она, — говорит Папа, подходя ко мне.

Я сглатываю — она никогда не любила прощания.

— Скажи ей, что я люблю ее.

Одна из кухонных девушек подбегает с большой корзиной, запихивая ее мне в руки.

— Еда в дорогу. Твоя тетя хотела, чтобы ты взяла. — Я моргаю, глядя на корзину. Она достаточно велика, чтобы накормить небольшую армию. И хотя мое путешествие — это короткий шаг через портал, я никогда не отказываюсь от ее еды.

Мой отец смеется над моим блаженным выражением.

— Лучше, чем Джейд?

— Даже не шути так, — говорю я, мои губы кривятся. — Это намного ценнее, чем любой дерьмовый Джейд.

Нам приходится останавливаться, чтобы поприветствовать еще больше людей по пути на площадь, но в конце концов мы добираемся до центра города. К моему удивлению, ожидающий рунный мастер — тот же самый, который впервые перенес меня во дворец, что кажется целую вечность назад. Я издаю смешок, осознавая, что замкнула круг, и закатываю глаза.

У судеб — и у Вены — своеобразное чувство юмора.

— Будь в безопасности, дочка, — говорит мой отец и целует меня в макушку. — И не забывай нас.

— Не забуду.

Когда портал мерцает, появляясь, я борюсь с волной печали. Кобан был моим домом так долго, что трудно думать, что я добровольно покидаю его. Но жизнь слишком коротка, чтобы не рисковать и не принимать перемены. Калдари может быть огромным и быстротечным, но тот, с кем мне нужно быть, там. Я закрываю глаза и на мгновение наслаждаюсь красотой звезд в своем воображении.

Я представляю, что одна из них — Лале, подбадривающая меня. Другая — моя мать, гордость и любовь сверкают в ее глазах. Мой взгляд переходит на самую яркую Королевскую Звезду, покоящуюся на севере, и я склоняю голову.

Вена наблюдает. Она всегда наблюдает.

Я делаю шаг вперед.

Лицо будущего короля Ориндхра прекрасно в покое. Его волосы подстрижены, тело вымыто и ухожено, и он одет в богатые одежды. Я иронично думаю, не считает ли его ближний круг, что он проснется и захочет сразу же устроить коронационный бал. У Императорского Дома определенно искаженное понятие о праздновании.

Я оглядываюсь — комната полна советников и специалистов, а также олдерменов четырех домов — все, конечно, связаны клятвой молчания, и нет никакой надежды, что кто-то позволит мне побыть с ним наедине хоть минуту. Имперский дом не выпустит будущее Ориндхра из поля своего коллективного зрения, пока он дышит. Если он умрет, начнется анархия с наследованием нового монарха не по крови. Дома вступят в войну.

Мой взгляд скользит по знакомому лицу. Хелена, одна из избранных с арены. Это было, кажется, в прошлой жизни. Ее надменный, ледяной взгляд встречается с моим, враждебность горит в ее глазах. Очевидно, она не пережила свои проблемы там, где дело касается меня, но это ее проблема, не моя. Не могу поверить, что она все еще здесь, но ее отец — олдермен Регула. Логично, что она при дворе. Несколько женщин с конкурса окружают ее, все смотрят на меня с разной степенью зависти и неприязни.

Замечательно.

Спаси королевство, а люди все равно хотят меня нанизать на вертел.

Руны на моих предплечьях нагреваются под перчатками, и я успокаиваю их мыслью. Нет смысла устраивать огненный переполох во дворце, который только что отстроили заново. И кроме того, использовать мои звездные дары, чтобы доказать свою правоту, — не совсем поведение милой богини-малышки.

Но черт возьми, это было бы приятно.

— Леди Сурайя, — говорит мужской голос, заставляя меня подпрыгнуть. Я поворачиваюсь и вижу королевского вице-короля. Я запомнила его как дружелюбного, и действительно, его улыбка широка и искренна. — Замечательно снова видеть вас. Жаль, что при таких печальных обстоятельствах.

— Спасибо, — говорю я. — Каково состояние принца? Есть изменения?

— Никаких.

Я наклоняюсь ближе.

— Нет ли возможности побыть с ним наедине несколько минут?

На мгновение мне кажется, что он откажет, глядя на меня в молчании, а затем он понижает голос, отводя меня в сторону.

— Мой отец был Элонийцем. Он много лет служил олдермену Дома Фомальгаут — отцу Королевы Морварид.

— Зачем ты мне это говоришь? — спрашиваю я, дрожь пробегает по мне. С меня хватит Элонийских интриг на всю жизнь.

— Потому что есть те из нас, кто знает, что на самом деле здесь произошло. — Он кланяется и прижимается поцелуем к тыльной стороне моей ладони. — Мы в долгу перед тобой, Хранительница Звезд. Весь Ориндхр в долгу перед тобой.

Полагаю, следовало ожидать, что те, кто верит в старых богов, заподозрят, что произошло на самом деле, даже если новостные источники утверждают обратное. И я не могу притворяться, что я не та, кто я есть. Склонив голову, я принимаю его тихие слова.

— Когда ты приехала? — кричит кто-то, и прежде чем я успеваю осознать голос, меня сжимают в медвежьих объятиях. Вице-король растворяется в толпе, и я сосредотачиваю внимание на вновь прибывшем. Или вновь прибывших, так как за его плечом я вижу и Клем. Она одета в королевские доспехи, вероятно, теперь одна из будущих королевских стражников Рошана.

— Аран! — Я обнимаю его в ответ так же крепко. Я должна была простить их, чтобы отпустить свой гнев в том храме, но я солгу, если скажу, что это все еще не больно. Говорят, что прощение освобождает прощающего, и это правда, но никто никогда не говорит тебе, что укол предательства не исчезает просто так. Прощение требует работы. — Ты — отрада для глаз. И ты, Клем, тоже.

Я вижу, как мгновенное облегчение освещает ее лицо, и это согревает меня. Когда Аран наконец отпускает меня, она сжимает меня так крепко, что я едва могу дышать.

— Это было не все ложью, знаешь, — говорит она. — Ты мне понравилась с самого начала, и даже несмотря на то, что я была там, чтобы выведывать информацию о Джаведе и избранных для Дахака, я чувствовала, что обрела друга при дворе, полном гадюк.