Я сжимаю виски, и в течение бесконечного удара сердца наступает пустота. Ни боли, ни пыток... только поток... чего-то, похожий на серебристые реки силы, соединяющие нас. Время останавливается, и слезы наворачиваются на глаза. Рыдание поднимается из груди, и я чувствую, что меня тянет вперед, хочется сделать шаг к существу, прикоснуться кончиками пальцев к его окровавленной морде в скорбном извинении.

Но затем звучит гонг, и все останавливается.

Цепные, пропитанные джаду кнуты свистят в воздухе, и существо вздрагивает, когда руны на его ошейнике загораются. Время возобновляется, и я отшатываюсь, но я знаю, что даже без гонга, возвестившего конец состязания, зверь не сожрал бы меня. Было почти такое чувство, словно он узнал меня каким-то интуитивным образом. Связь, рожденная из какой-то древней силы, все еще пульсирующей между нами.

Из сырой магии. Что невозможно.

Глаза щиплет, я спотыкаюсь еще на несколько шагов и падаю на колени, когда аздаха отпускает меня от своего взгляда и отступает туда, где несколько рунных мастеров стоят рядом с огромным порталом. Монстр исчезает, и грохочущий шум толпы врывается в мои уши и переполняет меня, словно кто-то только что усилил звук в тысячу раз. Принца Рошана нигде не видно, но я чувствую удушливый, маслянистый взгляд кронпринца, скользящий по мне. Я надеюсь, он не видел того, что, блядь, было с моим кинжалом... или момента с аздахой.

— Береги спину, сучка, — бормочет моя врагиня, протискиваясь мимо меня.

Клем подбегает и почти врезается в меня, обхватывая руками мои плечи в объятиях, которые могут сломать кости.

— Пески, я думала, ты мертва, — говорю я ей, обнимая ее в ответ так же крепко. — Что с тобой случилось прошлой ночью?

— Получила личную экскурсию по темницам, — говорит она с задорной усмешкой, хотя выглядит уставшей, с темными кругами под глазами. — Тупая, гребанная загадка поставила меня в тупик. Я тоже знала ответ. Покорми меня — и я живу, напои меня — и я умираю. Кто я? — Она закатывает глаза. — Гребанный огонь. Но что говорит этот гений? Вода. — Я тупо смотрю на нее, и она бьет меня кулаком в плечо. — Я в порядке, было не так уж плохо, даже если нам не дали еды. Как прошел ужин? Ты ела за двоих? Потому что если нет, мне, возможно, придется пересмотреть эту дружбу. Я не ела со вчерашнего дня и ужасно голодна.

О! 

— Я принесла это тебе, — говорю я и роюсь в кармане в поисках теперь уже до неузнаваемости расплющенной выпечки, протягивая ей ее с извиняющимся видом. Клем набрасывается на подношение, разворачивает его и засовывает целиком в рот за секунду.

— Ммпансибо. — Она вытирает рот тыльной стороной ладони. — Так вкусно! Ты моя героиня.

— Прости, что у меня нет больше, — говорю я.

— Мне хватит для перекуса. — Клем смотрит на меня, замечая, что я поглядываю туда, где в дальнем конце арены исчез аздаха. Вопросы кружатся в ее взгляде, когда наши взгляды встречаются. — Ты когда-нибудь видела такого монстра?

— Аздаха, — рассеянно поправляю я.

Она издает горлом звук, пока мы, спотыкаясь, пробираемся по залитому кровью песку.

— Так мы поговорим о том, как, во имя миров, ты заставила эту уродливую рептильную ящерицу не съесть тебя в конце? Потому что выглядело это так, будто ты имела над ней какой-то контроль.

Аздаха не был уродливым. Он был красивым в дико-элегантном смысле. Принц зверей с его пятью свирепыми рогами, крыльями с когтистыми кончиками и смертоносными шипами. Даже с его изодранными крыльями и полуголодным телом, я находила его совершенно завораживающим.

А ум в его глазах... эта яркая связь, соединяющая нас...

— Я не знаю, — бормочу я, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Должно быть, они активировали руны на его ошейнике или что-то такое.

Ее лицо скептично, но это правда. Я понятия не имею, почему, ради звезд, этот аздаха не откусил от меня кусок до того, как прозвучал гонг. Так или иначе, я жива, Клем жива, и сейчас это все, что имеет значение. Потому что это значит, что у нас есть шанс сбежать.

Я резко поворачиваюсь к ней, прежде чем мы добираемся до остальных.

— Клем, ты ведь понимаешь, что весь этот отбор невест — херня, да? Люди умерли сегодня. — Я понижаю голос. — Не знаю, как ты, но я хочу жить, поэтому я собираюсь выбраться отсюда. Пойдем со мной.

Она кусает губу, глаза в тени, и дает один кивок.

— Хорошо.

После бойни гладиатрикс нам дали день благословенной передышки, чтобы восстановиться. Я не знаю, связано ли это с искаженным понятием щедрости кронпринца или с тем, что впереди ждет нечто еще более зловещее. Так или иначе, я сижу как на иголках, ожидая, что королевские стражники придут и потребуют сдать мой кинжал. Но никто не приходит, кроме служанки Клем, с сообщением, что у нее начались месячные и она слегла с болями. Я не завидую ей, но по крайней мере она может немного отдохнуть.

У меня в голове только одна цель: выжить в том, что будет дальше.

А дальше, как говорят мои служанки, праздничный бал — вполне в духе этого балагана. Обе мои служанки стали намного дружелюбнее после боевого испытания, вероятно, потому что я выжила и, следовательно, у них все еще есть работа. Я не была фавориткой, если судить по ставкам, которые ходили по дворцу. Фавориткой была Хелена, та женщина из Регула, которая загнала меня в угол и пыталась зарезать на песке. Говорят, она главная претендентка на руку принца. Может она его забрать, мне все равно.

Некоторые женщины, раненные в Колизее, выжили и их отправили домой. Другие — нет. Парви, слава богам, выжила, хотя ей было бы лучше отправиться домой, в безопасность. Если честно, я почти жалею, что меня не ранили. Я просто хочу убраться отсюда с Клем и вернуться в Кобан целой и невредимой.

Большую часть прошлой ночи я провела на балконе, высматривая пути к бегству, но стража была расставлена повсюду, буквально на каждом углу. И даже если бы я нашла способ покинуть дворец, у меня нет портала, чтобы вернуться домой. А я не выживу в двухнедельном переходе через безжалостную пустыню без надлежащей защиты и припасов.

Тихий стук в балконную дверь прерывает мои мысли. Заинтригованная, я открываю замок, осознавая свою глупость, только когда дверь уже наполовину открыта. Там может быть кто угодно. А у меня даже нет кинжала, сейчас он спрятан под матрасом на моей кровати.

Но там не просто кто угодно. Принц Рошан смотрит на меня в ответ, темные волосы падают на лоб, с той кривой усмешкой, которая, кажется, появляется только тогда, когда мы одни, прочно застывшей на месте. Мой глупый пульс спотыкается, когда эти карие глаза загораются жаром при виде моих крошечных пижамных шортиков и голых ног, виднеющихся из-под распахнутого халата. Темный румянец заливает его скулы, когда я запахиваю полы.

— Я не вовремя? — спрашивает он, его голос слегка хрипловат.

— Нет. Как ты сюда забрался? — спрашиваю я, косясь на землю. Балкон, должно быть, футов пятьдесят в высоту.

— У меня есть свои способы. Можем мы поговорить?

Я неуверенно киваю, все еще ошеломленная видом принца на балконе моей спальни. Может, он хорошо лазит, а может, у него своя особая принцева портальная магия. Но даже это потребовало бы рунный мастер...

— Ты хочешь зайти внутрь? — бормочу я.

— Давай останемся здесь. Меньше шансов, что нас подслушают, — говорит он тихим голосом. — Ты в порядке?

— Меня не сожрал гребанный аздаха, так что уже кое-что, — шиплю я. — Откуда он вообще взялся?

Его лицо на миг искажается эмоцией.

— Это питомец Джаведа. Якобы это был торговый дар от северного королевства Эверлия.

— Питомец или нет, я видела, как жестоко убили множество невинных. Зачем кронпринцу делать такое?

Он смотрит на меня, затем проводит рукой по волосам. На его щеке вздувается желвак, но в конце концов он отвечает.