— Мозговая лихорадка Друма?

Моя слабая шутка проваливается. Я замираю на секунду, вспоминая, что Джавед говорил об иллюзии и защитных рунах моей матери. Неужели она как-то подавляла эту... штуку... внутри меня? Но как? Мама тоже была... никем. Воспоминание о тайных словах Аммы о защите сестры возвращается, чтобы преследовать меня. Может, у нее тоже была акаша, и что бы она ни сделала, чтобы защитить меня, цена была высока. А теперь я раскрыта.

— Ты сказал, что все это было спланировано, — говорю я, вспоминая, как пыталась понять смысл или причину отбора. — Как Джавед решал, кого пригласить?

— Приглашения были разосланы женщинам с очень конкретными картами рождения.

Я моргаю. Карты рождения — это астрологические руководства, создаваемые при рождении детей. Моя мать показывала мне мою. При рождении положение звезд, луны и солнца предвещает будущее человека. Тысячи лет назад провидцы и мудрецы использовали их, чтобы переводить божественные намерения богов. Как и хиромантия, они предсказывали грани жизни, брака, работы, дхармы и кармы.

Однако ни у двух людей не может быть абсолютно одинаковой карты.

Я выдыхаю слабый вздох.

— Какое отношение карты рождения имеют к этому? У каждой приглашенной женщины была бы разная.

— Зодиак показывал бы созвездия в точный момент времени, когда зажглась душа Хранителя Звезд. Избранные должны были быть определенного возраста, рожденные в ночь кровавой луны двадцать пять лет назад. — Он медленно выдыхает. — Они отмечены магией четырех Королевских Звезд. Как твои руны.

Мне становится холодно, мое дыхание сбивается. Записи о рождении было бы нетрудно достать, особенно для такого человека, как принц.

— В Калдари Джавед сказал, что королева знала, что кто-то могущественный наложил на меня иллюзию. Он назвал имя моей матери.

— Насрин, — мягко говорит Рошан. — Она тоже, должно быть, была магом.

Я откидываюсь на сиденье и снова и снова качаю головой, хотя минуту назад думала о том же. Это слишком.

— Нет. Она была обычной и остерегалась кристаллов джаду. Без магии, как и все остальные в королевстве.

— Это матрилинейный признак, Сурайя.

Не поэтому ли мои родители уехали из Калдари? У меня голова идет кругом. Если бы моя мать была магом, разве она не смогла бы исцелить себя, когда заболела? Разве я бы не знала? Я отчаянно желаю, чтобы мой отец и Амма были здесь, чтобы я могла задать им вопросы, проносящиеся в моем мозгу, и потребовать, чтобы они сказали мне правду.

Ледяная дрожь охватывает меня. Джавед также призвал имя Феро, когда говорил о магии. Древнего бога смерти. Я вспоминаю бредовые слова Кирилла в гостинице. Его предупреждения о кронпринце кажутся такими далекими. Неужели он все это время был прав? Неужели Джавед тайный арканист, поклоняющийся старым богам?

— Что случилось с настоящим Хранителем Звезд? — спрашиваю я наконец.

Рошан пожимает плечом.

— Одни говорят, Королевские Звезды забрали его. Другие — что он все еще живет, наблюдает за судьбой королевства, ожидая, когда он... — он смотрит на меня, — ...или она снова понадобится. Другие истории говорят, что он женился на смертной и прожил свои дни в мире. — Его глаза встречаются с моими. — Я слышал, что потомки от этого союза унаследовали его дары, но их никогда не заставляли пробуждаться. — Рошан без колебаний сжимает обе мои ладони. Его пальцы переплетаются с моими, и я задерживаю дыхание от значения — врожденного доверия — этого действия. Даже если я не признала, что доверяю ему, он показывает, что он доверяет мне. — До сих пор. До тебя, Сурайя.

Предзнаменование старухи стучит смертельным стаккато в моей голове: Еще не пробужденная... Судьбы будут ждать, пока их не призовут.

Голос Рошана — шепот.

— Иногда мы должны верить в нелогичное. Даже если истории не реальны или ты не веришь в старую магию, у тебя есть дар, Сурайя, который можно использовать для защиты или разрушения. Если королева до него доберется, ты знаешь, какой путь она выберет.

Как ни трудно поверить, что я есть нечто иное, насчет королевы он не ошибается. Теперь, когда ее сын мертв, она захочет мести... и со всей имперской армией в ее подчинении, моей семье и близким негде будет спрятаться.

Я должна защитить их. Так что мне придется выяснить, что может делать эта магия. Ради себя, ради своей семьи... и ради всех невинных людей в Ориндхре. Единственный способ бороться с могущественной силой — стать могущественной.

— Могу ли я доверять тебе, Рошан? — спрашиваю я, не скрывая своих страхов, что он тоже может ополчиться на меня.

Я не уверена, воображаю ли я это бесконечно малое биение чего-то — колебания, беспокойства или чего-то еще — но он кивает.

— Да.

— Что нам теперь делать?

Он смотрит на меня, глаза в тени, но встает, отряхивая руки об униформу.

— Мы продолжаем идти и находим Дахака. Это наш лучший шанс остаться в безопасности.

Мой шок написан на мне — это последнее, что я ожидала от него услышать, не после того, как они убили столько его людей. Не после того, как двое из них только что пытались убить нас.

— Почему? Они враги.

С торжественным лицом Рошан склоняет голову набок.

— Враг моего врага — мой друг.

Полагаю, это может быть правдой до определенной степени. Но я не уверена, что мне нравится такая логика.

— Здесь ничего нет, — говорю я, в отчаянии оглядывая пустошь с красной землей.

Он наблюдает за небом.

— Мужчины, которые взяли нас, направлялись на север. Давай продолжим в том же направлении. Это лучше, чем возвращаться.

Рошан хватает поводья, и я присоединяюсь к нему на месте возницы. Слава небесам, лошадь все еще прикреплена уздечкой и не убежала, когда мы свалились с экипажа. — Отдохни, если сможешь, — говорит он мне.

— Делай дыхательные упражнения и расслабления, которые я показал.

Я подчиняюсь, прорабатывая мышцы, начиная с пальцев ног, и в конце концов меня убаюкивает золотистый пейзаж и звук кареты. Кажется, прошли часы, но на самом деле не прошло и часа, как Рошан начинает замедляться. Шумы доносятся до нас. Смахивая песок с глаз, я сдерживаю вздох, когда мы поднимаемся на следующий холм.

Дюжина вооруженных всадников окружает мерцающий портал, в пять раз больше того, что привел меня в Калдари. Мой желудок сжимается при виде флага с изображением зигзагообразной молнии на красной сфере, развевающегося высоко. Это не обычный флаг — это символ крепости Дахака, Индралока, названной в честь небес богов.

Я сильно кусаю губу, спокойствие, которое я обрела в поездке, испаряется под бешеным биением моего сердца. Мой желудок начинает сжиматься, от одной мысли добровольно идти к Дахака меня тошнит. Я думаю о телах в столице и меня выворачивает от сухой рвоты. Они гребанные убийцы! В какие пылающие ямы Друма мы вляпались?

К тому времени, как карета останавливается, все мое тело натянуто до предела от нервов. Они нас раскусят! У меня нет сомнений, что эти Дахака будут обученными, безжалостными солдатами, готовыми перерезать нам глотки при малейшем поводе.

— Рошан, — дрожа выдыхаю я и хватаю его за руку, не думая.

— Доверься мне, — шепчет он. — Возьми его. — Он протягивает мне круглый медальон. Когда он видит мое выражение лица, он пожимает плечами. — У тех двоих мужчин они были. Думаю, это опознавательный знак.

Я беру его и вешаю себе на шею. Паника на вкус как пепел, когда мы спускаемся с экипажа. Кто знает, куда ведет этот портал? Я имею в виду, он ведет на базу Индралока, но где именно это? Джакс? Элони? Где-то за пределами известного мира, вроде места, откуда родом плененный аздаха Джаведа? Мы все слышали истории о монстрах, кишащих в далеких землях за Горами Барин на севере... истории о мифических зверях, охотящихся на людей.

Что, если я пройду через этот портал и никогда не смогу вернуться домой? Интересно, узнали ли уже Папа, Амма и Лале об атаке на дворец. Поверят ли они, что я мертва? Единственное место, куда я хочу попасть — это дом... а не туда, куда ведет это.