— Лучше?

Разрывая связь, я тихо вздыхаю.

— Намного. Спасибо. Мне это было нужно.

— Пожалуйста. — С нечитаемым взглядом он отодвигается, чтобы снова сесть рядом, и я скучаю по потере его силы больше, чем хотелось бы признавать. — Попытайся медитировать, если сможешь. Успокой свой разум. Если бы они собирались нас убить, они бы уже убили. Пока мы в безопасности, обещаю. Я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось.

Когда Рошан глубоко вдыхает и его веки смыкаются, я пытаюсь сделать то же самое. Но когда я закрываю глаза, все, что я вижу — солдаты, распадающиеся под моей силой. Я вижу мертвого кронпринца Ориндхра. Они снова распахиваются, и я смотрю на бесплодную землю вокруг нас и беспокоюсь, что мы направляемся к своей смерти. Беспокойная, я вместо этого перевожу взгляд на свои ладони.

Я прослеживаю странную форму отметины на левой руке. Я вижу руну так ясно сейчас, почти как пятиконечную звезду. Та, что на правой, почти идентична, ее края бледны и мерцают. Раньше они никогда не были так заметны, но, опять же, я никогда не владела магией. От прикосновения моего пальца звезда начинает светиться светящимся молочным цветом.

— Сетаре сар локкар.

Знакомый голос — хрип, и когда я поднимаю взгляд, вместо мужчин на месте возницы, сгорбленная старуха со звездными глазами заняла их место на скамье напротив меня. Я быстро моргаю, но старуха все еще там, смотрит на меня.

— Откуда ты взялась? — дико спрашиваю я. — Кто ты?

Блестящие глаза встречаются с моими. Она склоняет голову набок, ее палец очерчивает невидимый путь в воздухе.

— Звезды заговорили, и одна из их собственных пробуждается. Беги, дитя, беги. Ибо смерть идет по твоему следу.

Раздраженная, я скалю зубы.

— Перестань говорить загадками и скажи мне, кто я.

— Ты — последняя падающая звезда. Сверхновая. Горький, прекрасный конец.

— Я не знаю, что означает эта чушь, — огрызаюсь я. Блядь, разве прорицательницы не могут сказать что-то нормальным, обычным способом? Я встаю, сокращая расстояние между нами. — Кто я, в гнилых ямах Друма?

— Слуга звезды, — отвечает старуха, ее глаза горят ярко. — Но ты должна стать ее хозяином, Хранитель Звезд.

Эти… слова… Хранитель Звезд. Они заставляют дрожь, идущую из костей, пробежать по мне, придавая странную достоверность пророчеству Рошана. Я двигаюсь к ней. Мои пальцы тянутся к ее плечам, желая вытрясти из нее смысл, но вместо этого смыкаются на толстой, очень мужской шее.

Реальность подобна удару ледяной воды. Мои глаза расширяются, когда солдат, которого я схватила, кричит и бьет меня локтем назад. Рошан рывком просыпается, но злобный пинок от мужчины отправляет его обратно на сиденье. Я слышу, как он стонет, когда резкий запах крови наполняет воздух, но я не могу оторвать глаз от моего нападающего, у которого теперь в руке клинок. — Сумасшедшая сука, ты труп.

— Остановись, прости, — задыхаюсь я, извиваясь в тесном отсеке и задаваясь вопросом, не сдал ли наконец мой разум. — Где старуха?

— Ты больна? — орет он, сверля меня взглядом. — Мозговая лихорадка Друма?

— Нет! Там была женщина... старуха.

Но нет никаких доказательств кого-либо еще, кроме нас четверых здесь. Мужчина только рычит, пока его напарник останавливает экипаж дикой остановкой и спрыгивает с места возницы. Смутно я вижу, как Рошан выпрыгивает из кареты, но мой мозг все еще сбит с толку, мое тело медленно и нескоординированно.

— Я знал, что надо было убить вас, — рычит солдат.

Жар приливает к ладоням, но я подавляю его. Рванув вперед, я использую скамью как упор и бью его костяшками в горло. Его голова откидывается назад, но он крупнее и быстрее меня. Он легко перепрыгивает через передний край кареты, и его пинок врезается мне в живот, выбивая дыхание болезненным выдохом. Я хриплю, пытаясь вдохнуть, и вижу лишь его уродливое лицо, когда он оседлывает меня и прижимает вниз.

Я блокирую его атаки как могу, но когда он давит вниз, звезды мелькают перед глазами, и боль расцветает в каждом уязвимом месте, куда он попадает. Я так долго не продержусь. И он тоже, осознаю я, когда мое тело начинает наполняться завихрениями неистовой энергии.

О, пылающие пески, нет.

Голоса просачиваются сквозь дымку, и затем внезапно вес мужчины стаскивают с моей груди. Мгновения спустя окровавленное лицо Рошана появляется и исчезает в почерневших краях моего зрения. Я заставляю себя успокоиться, втягивая огромные глотки охлаждающего воздуха в ноющие легкие и сосредотачиваясь на воспоминаниях о моей семье.

Лучше. Мои зубы чувствуются шаткими, а ребра болят, но я жива.

Я моргаю и медленно поворачиваю голову, глядя на принца.

— Рошан, ты истекаешь кровью, — хрипло говорю я.

— Выглядит хуже, чем есть, — говорит он, но я слышу боль в его голосе. — Ты в безопасности. Мужчины не причинят тебе вреда.

— Они мертвы? — шепчу я.

Его губы сжимаются, и он не отвечает. Если выбирать между ними или нами, я лучше выберу их.

Мой взгляд перескакивает на мои открытые ладони. Линии там — сердца, головы, жизни и судьбы — выглядят непримечательно и обычно.

Хранитель Звезд, так назвала меня старуха. Скорее убийца звезд.

И все же что-то потрескивает к жизни вдоль внутренней стороны моей кожи, словно даже имя несет силу.

Обеспокоенный взгляд Рошана встречается с моим, когда он поднимает меня на скамью и осматривает на предмет ран, но хотя мое избитое тело кричит от боли, к счастью, я нигде не истекаю кровью.

— Что случилось, Сурайя? Почему ты напала на него? Он что-то сказал тебе?

— Я не нападала на него, — выпаливаю я и колеблюсь. Он подумает, что я глупа или иррациональна, но затем я качаю головой — в конце концов, он тоже видел, как я испепеляла людей светом голыми руками. — Он ничего не говорил. Это была я. Я думала... он был кем-то другим. То есть я видела кого-то другого, сидящего напротив нас.

Он хмурится.

— Кого?

— Одну минуту там было пустое сиденье, — говорю я, подбирая слова, — а в следующую — старая карга, говорящая о звездах и моей судьбе. Должно быть, мне привиделось или... или это была галлюцинация, потому что в следующее мгновение я уже была в лицо тому мужчине, а его пальцы сжимались на моем горле.

— Это было видение?

Я с трудом сглатываю и киваю.

— Она тоже назвала меня Хранителем Звезд.

Рошан смотрит, и суровое выражение его лица заставляет меня дрожать внутри, почти так, будто до этого самого момента он и сам не верил до конца в обоснованность пророчества. Его взгляд падает на мои протянутые руки, и я отдергиваю их, складывая руки на груди, пряча проклятые штуки под мышками.

— Значит, это ты... — начинает он.

— Что бы ты ни думал, ты ошибаешься, — резко вмешиваюсь я, качая головой. — Я не это. Я не могу быть этим.

Не отвечая, он тянется, его пальцы очерчивают след вниз по моему предплечью к запястью. Подушечки его пальцев теплы на ощупь и заставляют дрожь пробежать по моей коже. Мягко он разворачивает каждую из моих рук. Он не касается моей ладони, но держит тыльную сторону моей левой руки в своей и поднимает ее между нами. Его глаза путешествуют по пересекающимся там линиям. — Как еще объяснить это и то, что ты можешь делать? Это была магия, Сурайя. Ты родилась с акашей в крови.

Мы смотрим друг на друга в напряженном молчании.

Он ждет, что я что-то скажу, но мое сердце застряло в горле, душа любую способность говорить.

— Я слышал Хранитель Звезд только в истории, которую рассказывала моя мать, так же как и твоя, — говорит он через несколько мгновений. — Он был первым в Ордене Магов.

Я тяжело выдыхаю.

— Я не гребанный маг, Рошан. Орден Магов вымер. Убит твоим предком. Акаши больше не существует, по крайней мере внутри человеческих тел в Ориндхре!

— Тогда как ты объяснишь то, что ты можешь делать? Или эти отметины? — Он смотрит на меня, выразительный взгляд падает на мои предплечья, где светились серебристые письмена. Все, что осталось сейчас — это слабые письмена, как бледные лозы.