— Не поддавайся лжи, моя сладкая Сурайя, любовь моя. Найди правду. Свою правду.

Как ни странно, ее слова перекликаются с разговором, который у нас был с Араном при первой встрече — и его предупреждением, что ложь ведет к пути тьмы. Я также помню свою уверенность, что никогда добровольно не причиню вреда ни одной душе, и вот я здесь, в нескольких ударах сердца от того, чтобы выпотрошить любого, кто меня обидел. Эта мысль заставляет меня колебаться, но я стискиваю зубы. Мне все равно. Джавед и его мать заслуживают своей участи. Как и Скавы.

Это тоже не их вина.

Я изгоняю и этот голос разума и сострадания.

— Знаешь, Вена, я начинаю думать, что ты — это ложь. — Я поворачиваюсь к видению с лицом моей матери, чувствуя, как благословенное онемение берет верх. Я приветствую ясность, которую приносит тьма. — А теперь убирайся, старуха, если не хочешь место в первом ряду на исполнение твоего многословного пророчества.

С печальным поклоном моя мать исчезает из виду.

— Как пожелаешь, Хранительница Звезд.

Я чувствую укол колючей эмоции, похороненной глубоко в груди — сожаление, что я разочаровала ее, возможно — но я не зацикливаюсь на этом. Пришло время начать использовать мою магию. Пришло время стать тем, кем мне было суждено быть.

Оружием богов. Тем, которым буду владеть я так, как сочту нужным.

Вибрируя от неугомонной энергии, я покидаю конюшни и срезаю путь через лабиринт к дворцу. Это пространство — настоящий лабиринт, но я уверенно делаю каждый поворот. Что-то другое ведет меня сейчас — непреодолимая, обжигающая душу жажда мести. Если судьбы склоняются перед моей волей, то мои враги будут держать ответ.

Я так сосредоточена на достижении цели, что не замечаю баррикаду из Скавов, пока не становится слишком поздно. Я врезаюсь прямо в Вогона, и когда его знакомый, едкий запах наполняет мои ноздри, я злобно улыбаюсь. Я даже позволяю рунным мастерам, которых узнаю из его оперативной комнаты, набросить на меня какую-то руническую сеть, прижимающую мои руки к бокам. Я не боюсь. Джаду могуществен, но ничто не сравнится с сырой, бесконечной энергией акаши, бурлящей в моих венах, которая разорвет эти путы, как паутину.

— Генерал, я надеялась найти вас.

Он поворачивается ко мне.

— Требуется ваше присутствие.

— Правда? — тяну я. — Потому что я, типа, устала от того, что меня призывают. — Чтобы доказать свою точку зрения, я взмахиваю рукой, представляя руну уничтожения, и дюжина или около того Скавов справа от меня взрываются пылающим, окровавленным пеплом. — Извиняюсь за это. Я все еще разбираюсь, какой палец дает лучший результат. — Я смотрю на него. Он и бровью не повел при потере своих людей. Впрочем, они все расходный материал.

— Ты можешь пойти тихо или с криками и пинаясь, твой выбор, — говорит он.

— Я предпочитаю пинаться и еще раз пинаться. — Я извиваюсь в магических оковах и поджимаю губы. — Скажи мне, Вогон, ты сейчас на Джейде? Ты кажешься таким ясным. — Он не отвечает, так что я продолжаю свой веселый монолог. — Ты Элониец, а значит, знаешь, на что я способна, так почему бы тебе не позволить мне пройти, и мы забудем старые обиды? — Он смотрит на меня, немой, огромный и бесстрастный. Я распахиваю глаза. — Что ж, если ты не собираешься быть веселым, то мне нет смысла быть милой, не так ли?

Он поднимает одну руку, и я чувствую, как несколько снарядов летят по воздуху в меня. Моя магия вспыхивает наружу, руны защиты и обороны загораются на моем теле, когда я ловлю одну из стрел в воздухе. Остальные бесполезно сгорают, столкнувшись с раскаленно-белой аурой, пульсирующей от моей кожи.

— Это все? — насмехаюсь я и с пренебрежительным звуком ломаю древко стрелы пополам. — Серьезно, Вогон, ты что, не слушал? Ты не можешь остановить меня, и, честно говоря, я уважала тебя, потому что ты был этаким безжалостным каннибалом-повелителем и все такое, но теперь ты начинаешь действовать мне на нервы.

— Тебе никогда не надоедает трепать языком? — вмешивается знакомый голос позади нас.

— Это мое оружие выбора против токсичной маскулинности, — весело говорю я, поворачиваясь и видя моего драгоценного жениха с небольшим контингентом стражников по бокам. Я замечаю, что его ожоги снова скрыты искусной маской, только на этот раз из оникса и золота. — О, привет, почти-муж. Птичка напела мне, что твоя трусливая личность умудрилась ускользнуть от своих похитителей. Где мамочка? Пожалуйста, скажи мне, что она мертва.

Губы короля сжимаются, но он не теряет своей усмешки.

— Ждет почетного гостя.

— О, мои сладкие летние звезды, это я?

Эти бледные глаза сужаются.

— Ты думаешь шутить?

— Это немного забавно, признай. — Я собираю свою магию, чувствуя, как она мощно закручивается у кончиков пальцев. — Довольно печально, что никто не будет оплакивать твою смерть, Джавед. Кроме твоей яйцеклетки-донора, и это продлится всего минуту, прежде чем она присоединится к тебе.

— Сейчас! — команда от генерала Скавов.

Я смотрю, как четыре огромных арбалета с болтами, отмеченными рунами льда, появляются среди Скавов, все нацелены на меня. Я насмешливо поднимаю бровь.

Арбалеты стреляют, когда я высоко поднимаю руки, призывая свою силу... но прилив магии так и не приходит. Ледяное белое сияние окружает меня, делая неподвижной. Иней распространяется по моей коже и оседает на ресницах, покрывая их белым.

— Что это? — говорю я, пытаясь хоть что-то почувствовать. Первые проблески тревоги наполняют меня, когда даже мое дыхание замедляется в легких.

— Скавы называют это рунической сетью, — объясняет Джавед, подходя ближе, его усмешка теперь более уверенная. — Джаду не только для клинков и луков, с правильными рунами он творит чудеса. Помнишь моего аздаху? Вот так я поймал и приручил его. Это большая старая рыбацкая сеть, и мы поймали самую большую рыбу.

— Твои трюки ненадолго удержат меня, — выдыхаю я, чувствуя, как моя магия начинает нагреваться. — Льду со мной не совладать.

— Я знаю, — говорит он, — поэтому мы принесли это. — Мои глаза расширяются при виде огромного шприца в его руке с тонкой иглой длиной с мой палец. Поршень наполнен вязкой, переливающейся жидкостью, которая заставляет меня одновременно жаждать ее и ненавидеть. — А теперь постарайся не двигаться, милая. Не буду врать — это будет чертовски больно.

Верный своему слову, последнее, что я чувствую — это мучительный укол иглы, вонзающейся во внутренний уголок моего правого глаза, и славное распространение Джейда в моем кровотоке.

***

Когда я прихожу в себя, глазное яблоко пульсирует, а зрение затуманено, но я чувствую себя ярко, восхитительно живой. Конечно, потому что я, блин, обдолбана в хлам. Со стоном я чувствую токсин в своей системе, но яд, бегущий по телу, сильнодействующий — намного крепче, чем в первый раз. Я не могу удержать ни одной мысли дольше удара сердца. Сладкая истома наполняет мои вены, заставляя чувствовать себя блаженно вялой. Мои чувства притуплены, но функционируют. Еле-еле. Какая бы доза ни была, ее хватило бы, чтобы свалить взрослого слона.

Моргая, я пытаюсь сориентироваться. Я в просторной комнате с огромными мраморными статуями — в храме? — лежа на широком каменном алтаре со связанными руками и ногами. Звук очередного пения — всеми проклятыми богами, меня тошнит от этого пения — наполняет воздух, и я останавливаю взгляд на группе Элонийских мистиков в одеждах Фомальгаут, жутко похожих на тех, что были в башне с Морварид. Разве они не были раздавлены? Может, они выжили, как те паразиты, которыми и являются.

— Ритуал должен быть завершен до восхода солнца. — Женский голос пронзает дымку.

Мой мозг чувствует себя странно, не в силах обрабатывать информацию как обычно, но затем женщина, которая говорила, появляется в поле зрения. Морварид, королева-маг смерти. Как в Друме она жива? Мой разум пытается угнаться за моими лихорадочными мыслями, пытаясь заставить мое неотзывчивое тело действовать.