— Сколько именно? — её голос звучал напряжённо. Я слышала, как на заднем плане орёт, видимо, её начальник, призывая всех сохранять спокойствие.

— Неизвестно, — я прикусила губу, чувствуя, как внутри ворочается нетерпение. — Сказала, что «подумает». Но, кажется, я её зацепила. Она не отказалась сразу — а для неё это уже прогресс.

— Ладно, — Ева выдохнула в трубку. — Держи меня в курсе.

Я поставила телефон на подставку и открыла навигатор. После вчерашнего обсуждения планов я забрала Цербера, и мы перебрались в наш съёмный пентхаус — у Анны стало тесновато. При мысли, что он сейчас там один, сердце сжималось, но перед тем как ехать к нему, я собиралась заехать ещё в одно место.

Я свернула в район Сунгей-Тенга и нажала кнопку, опуская окно, — просто наслаждалась тишиной. После зеркальных небоскрёбов центра этот край ферм и питомников казался местом с другой планеты. Зелень здесь была какой-то дикой, неприлизанной, а воздух — густым и сладким. Я сбросила скорость, когда впереди показалось здание SPCA — приземистое, с изогнутой крышей, поросшей густой травой, словно оно само выросло из холма, а не было построено человеком.

Шины тихо хрустнули по гравию на парковке. Я заглушила мотор и несколько секунд просто сидела, глядя на лаконичную вывеску. SPCA Singapore — общество по предотвращению жестокого обращения с животными. И нет, это был не просто приют, а целый современный комплекс в стиле эко-футуризма. Никаких унылых решёток и запаха карболки, который въедается в одежду, — только чистые линии, стекло и зелень, всюду зелень.

Всю ночь и всё утро, пока я собиралась на совещание, в голове крутился разговор с Ченом. Он божился, что с памятью Цербера всё в порядке. Ничего не стёрто, ничего не потеряно безвозвратно. Как я и подозревала, органическая часть его процессора сохранила всё, пусть и не с присущей машинной точностью. Он помнит эти три года как человек — не побайтово, а… эмоционально. Только то, что было по-настоящему важно.

Но Чен предупредил: восстановление — процесс нудный и долгий. А с терпением у меня всегда были проблемы. Ускорить «исцеление» могли стимулы, но какие именно — Чен не знал. Мол, у каждого биопроцессора, как и у человека, свои индивидуальные триггеры. Ищи сама.

Сначала я, как всегда, эгоистично решила, что главным стимулом должна быть я. Кто же ещё? Я — единственная, кого он помнил даже сквозь пелену сбоя. Но, проворочавшись полночи и вяло разглядывая себя в зеркале со щёткой во рту под утро, я наконец прозрела: не я была тем рычагом, который заставил его когда-то обрести своё мнение и перестать мне подчиняться.

Это был чёртов кот. Кот! Вот кто мне был нужен! И вот ради чего я сейчас приехала сюда.

Я взяла сумку, открыла дверь и вышла на гравий. Влажный, тяжёлый воздух тут же облепил кожу. Пахло разогретой на солнце землёй и влажной корой после недавнего короткого ливня. Я поправила пиджак, чувствуя себя немного нелепо: «Порше», деловой костюм и эта… почти сельская местность посреди технологичного города. Коров или коз, как у нас в России, тут, разумеется, не встретишь, а вот обезьян или варанов, переходящих дорогу, — вполне.

От этой мысли я тут же огляделась. Убедившись, что рядом нет подобной живности, готовой коварно на меня напасть, я пошла по мощёной дорожке к главному входу. Здание SPCA не давило своей технологической мощью, как офис «Эйдолон». Наоборот, оно словно приглашало войти. Низкие потолки, много светлого дерева и огромные стеклянные панели, за которыми виднелись ухоженные внутренние дворики.

Как только я переступила порог, меня обдало приятной прохладой кондиционеров и… неожиданной тишиной. Я ожидала гвалта, лая и мяуканья — чего угодно, но не этого молчания. Видимо, даже здесь всё было организовано с чисто сингапурским фанатизмом, который я встречала тут повсеместно.

Я подошла к минималистичной стойке из светлого дуба. За ней, склонившись над бумагами, сидела девушка-администратор в бирюзовой футболке. В ухе у неё блестела капсула-переводчик — такая же, как у меня. Похоже, разработки нашей компании не оставят меня в покое даже здесь. За её спиной на стене светился огромный интерактивный экран с фотографиями тех, кто ищет дом.

Услышав мои шаги, девушка подняла голову и так искренне улыбнулась, что я на секунду замялась. Её улыбка была из той редкой породы, которая не имеет ничего общего с профессиональной вежливостью, — она была тёплой и настоящей.

— Добро пожаловать в SPCA, — сказала она. — Вы по записи или просто хотите познакомиться с нашими подопечными?

Я сжала ремешок сумки.

— Мне нужен кот.

— Именно кот? Кошек вы не рассматриваете? — уточнила она, чуть склонив голову набок.

— Нет… не знаю. Я об этом не думала.

— Если вы не думали, то зачем берёте? — голос девушки стал серьёзнее, не осуждающим, но строгим. — О животных нужно заботиться. Это не игрушка, которую можно вернуть, если надоест.

Я вздохнула. Внутри начинала копиться усталость от этого дня.

— Это не для меня, а для моего… партнёра. У меня вообще аллергия на шерсть.

Я не врала. В носу уже начинало едва заметно покалывать, но я мужественно заставляла себя держаться. Девушка понимающе посмотрела на меня:

— Понимаю. Нелегко, когда не можешь держать животных из-за этого. Но знаете, мы можем подобрать вам сфинкса. Многие с такими же проблемами, как у вас, берут именно их. Они очень ласковые.

Я представила, как это лысое складчатое существо будет на пару с Цербером кошмарить меня в пустом пентхаусе, и тут же мотнула головой.

— Нет, — отрезала я. — Мне нужен волосатый кот. Ну, или хотя бы гладкошёрстный. Кошек заводят для того, чтобы гладить и успокаиваться. А что мне делать с лысым? В одежду его наряжать? — я картинно развела руками. — Нет уж, увольте.

По лицу девушки было видно: она категорически со мной не согласна. У неё наверняка проносился тысяча и один способ чудесно провести время со сфинксом, но она благоразумно оставила их при себе. Да, признаю: хозяйка из меня так себе. Я даже Цербера умудрилась «потерять», куда мне ещё и кота?

Но ведь все мы заслуживаем второй шанс?

К тому же я уже всё распланировала. Автомиска с едой, фонтанчик с водой и самоочищающийся лоток — я заказала доставку курьером на вечер. Эти гаджеты должны были избавить меня от лишних контактов с животным. Главное, чтобы этот зверь не прорвался на второй этаж, в мою спальню, иначе меня не спасут даже тонны салфеток и горы антигистаминных.

Администратор ещё раз смерила меня долгим взглядом. В её глазах читался немой вопрос: зачем такой, как я, понадобился приютский «двортерьер»? По логике вещей, я должна была сидеть на сайте элитного питомника и выбирать кота с родословной длиннее, чем список покупок на неделю. Но она проявила профессионализм и лишь коротко бросила:

— Пойдёмте. Кошачий корпус в правом крыле, я вам всё покажу.

Она вышла из-за стойки и повела меня по стеклянному переходу. Снаружи раскинулся внутренний двор, залитый мягким светом. Миленько. В России я такого не видела — чтобы столько заботы, столько пространства ради обычных хвостатых. Хотя Сингапур в принципе помешан на дисциплине, и чем дольше я здесь находилась, тем острее это чувствовала. Здесь всё всегда на своих местах.

Перед дверью в сектор девушка замерла.

— Обработайте, пожалуйста, руки, — она указала на сенсорный дозатор, прикреплённый к стене.

— У вас тут всё строго, — заметила я, вскинув бровь.

— В секторе много котят, — спокойно пояснила она. — Они слишком уязвимы для вирусов, которые люди приносят на руках с улицы. Даже самый безобидный для нас микроб может стать для них фатальным.

— А, даже так… Простите.

Я почувствовала себя неловко и послушно подставила ладони. Холодный гель мазнул по коже, в нос ударил запах аптечных трав. Только когда я как следует растёрла антисептик, девушка приложила карту к замку. Стеклянная дверь бесшумно отъехала.

Вместо тесных вонючих клеток, которые рисовало моё воображение, передо мной потянулись огромные прозрачные кубы. Внутри — настоящие дизайнерские апартаменты: лабиринты из светлого дерева, подвесные гамаки и живые деревья в кадках.