Когда табло высветило пятнадцатый этаж, тишину парковки разрезал резкий голос:

— Не шевелиться!

Холодное дуло пистолета ткнулось мне между лопаток. Краем глаза я заметила, как второй ствол упёрся Алексею под ребро. Брат дёрнулся, пытаясь обернуться, но его тут же осадили:

— Без глупостей!

Алексей замер, вытянувшись в струнку. По его виску, несмотря на кондиционированный воздух паркинга, покатилась крупная капля пота.

— Что вам нужно? — голос брата прозвучал хрипло. — Кто вы такие?

— Сейчас вы оба медленно повернётесь направо и пойдёте вперёд. Не оглядываясь.

— Что? Вы… вы нас похищаете? — в голосе Алексея послышались напряжённые нотки.

— Всё пройдёт безболезненно, если будете подчиняться, — вмешался второй похититель. Его тон был обманчиво мягким, почти заботливым. — В противном случае мой напарник может потерять терпение. Он не любит ждать.

Алексей побледнел.

— Алексей! — я всхлипнула, вцепившись в его локоть. — Что нам делать?!

— Замолчи! — огрызнулся он, стряхивая мою руку. Страх делал его агрессивным. — Тише, ребята. Мы можем всё уладить. Вам нужны деньги? Сколько? Я выпишу счёт прямо сейчас, любую сумму, только назовите цифру…

— Я повторяю: вы идёте с нами, — грубый голос не оставил места для торгов.

Лифт замер на десятом этаже, но нам он уже был не нужен.

— Алексей, наверное, надо сделать, как они говорят... — прошептала я, изображая испуг.

— Заткнись, дура! Я знаю, что делать! — рявкнул он, но тут же получил чувствительный толчок дулом в спину.

— Куда идти? — выдавил он, наконец признавая поражение.

— Вам же сказали: направо и прямо. Идёте, пока мы не прикажем остановиться, — мягко отозвался второй «наёмник». — И телефоны давайте сюда.

Мы подчинились, отдали телефоны и пошли по бетонному лабиринту, глядя только перед собой, как приговорённые. Парковка была мертвенно тихой — ни случайного прохожего, ни звука заводящегося мотора. Через пару минут из тени выплыл массивный корпус чёрного фургона без номеров.

— Открывай дверь. Залезайте внутрь, — пророкотал грубый голос.

Алексей обернулся ко мне. В его глазах, обычно холодных и расчётливых, теперь плескалось неприкрытое отчаяние. Я съёжилась, обхватив себя руками, и изобразила на лице высшую степень ужаса. Видимо, остатки мужской гордости заставили его действовать: он судорожно схватился за ручку и рванул тяжёлую дверь на себя.

Нас тут же настойчиво подтолкнули дулами пистолетов. Мы с Алексеем неуклюже ввалились в тёмное нутро фургона, едва не сбив друг друга с ног. Двери захлопнулись с тяжёлым, герметичным звуком прежде, чем мы успели рассмотреть лица тех, кто стоял в тени.

Внутри воцарилась абсолютная темнота. Единственное, что я слышала в этой тишине, — это частое, прерывистое дыхание брата и запах его дорогого парфюма, который теперь казался здесь совершенно неуместным.

Мотор глухо взревел, фургон качнулся, набирая ход. Мы поплыли в вязкой темноте.

— Что им нужно? — голос Алексея сорвался на фальцет. — Почему нельзя было договориться на месте? Они что, думают, что выбьют из нас больше денег?

— А что, если им нужны не деньги? — прошептала я, нагнетая липкую тишину.

— А что ещё? Что им ещё может быть нужно?!

— Алексей... а вдруг это мафия? Ты же помнишь те разборки отца с тем сомнительным дядькой из Москвы три года назад?

— Мы в Сингапуре! — рявкнул он, скорее убеждая себя, чем меня. — Это самый безопасный город на планете! Здесь видеокамеры на каждом столбе!

— Разве когда-то это останавливало русскую мафию? — я всхлипнула, переходя на прерывистый шёпот. — О боже, скажи, что всё будет хорошо! Я слышала... я слышала, что они отрезают головы врагам и присылают их в коробках!

Для пущего эффекта я нащупала его в темноте и буквально бросилась в объятия, пряча лицо у него на груди. Алексей машинально прижал меня к себе. Его руки, уверенно сжимавшие столовые приборы в ресторане, теперь мелко дрожали, поглаживая меня по волосам. Он пытался успокоить меня, но я чувствовала, как бешено колотится его собственное сердце.

— Ну нет... всё не может быть настолько радикально, — пробормотал он. — К тому же так делает только итальянская мафия. Никто не отрежет тебе голову, дура! Не мели чепухи!

— А вдруг нас будут пытать? — я вцепилась в его лацканы. — Ты же знаешь, они умеют...

— Замолчи! Замолчи сейчас же! — Алексей сорвался на крик, окончательно накрученный моими словами. Он схватил меня за плечи и принялся трясти, словно пытаясь выбить из меня эти образы, а заодно и собственный нарастающий ужас. — Успокойся, слышишь? Я сказал — успокойся!

Фургон качнулся и замер. Двигатель заглох, оставив нас в звенящей тишине. Алексей выпустил мои плечи, и я почувствовала, как его бьёт мелкая дрожь. Мы затаили дыхание, вслушиваясь в каждый шорох снаружи.

Через бесконечные пару минут двери рванули настежь. В глаза ударил нестерпимо яркий свет. Мы болезненно прищурились, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— А ну, вылезайте! — рявкнул уже знакомый грубый голос.

Сквозь слезящиеся глаза я увидела два силуэта. Один — массивный, гора мышц в тесной футболке; другой — изящный, почти эфемерный. Оба в джинсах и глухих масках сжимали в руках муляжную сталь пистолетов. Арес и Аид превзошли себя: Арес даже умудрился покрыть руки агрессивными переводными татуировками, завершая образ наёмника из трущоб.

— Может... всё-таки договоримся? — выдавил Алексей, щурясь от света.

— Договоримся. Но не здесь, — отозвался Аид своим вкрадчивым, мелодичным голосом.

— Шагайте! — Арес грубо подтолкнул дулом брата в спину.

Мы вылезли из фургона, едва не спотыкаясь о бетонный пол гаража. Аид дулом указал вглубь помещения, где в круге света стояли два простых деревянных стула и мотки грубой верёвки.

— Может, без этого? — Алексей попытался вернуть себе остатки достоинства. — Поговорим как нормальные люди?

— Свяжи его, — бросил Арес, игнорируя его слова и обращаясь ко мне.

Алексей дёрнулся, хотел протестовать, но холодный взгляд Ареса и вид оружия заставили его передумать. Он покорно опустился на стул. Я подошла сзади, взяла верёвку и с особым, почти физическим удовольствием затянула узлы на его запястьях.

Затем я села на соседний стул. Аид подошёл ко мне и максимально бережно, едва касаясь кожи, обмотал мои руки верёвкой.

Он убрал пистолет за пояс и подтащил к нам ещё один стул. В отличие от наших, этот был со спинкой. Аид уселся на него верхом, по-хозяйски обхватив спинку руками, и уставился на нас сквозь прорези маски. Арес застыл за его плечом, превратившись в массивную, неподвижную тень.

— Меня зовут Борис Бритва, — произнёс Аид своим почти бархатным голосом. — А это мой друг Олег Скучный. И вам лучше не знать, что именно его веселит.

Я не выдержала и закатила глаза. Градус пафоса зашкаливал, но Алексей был слишком раздавлен, чтобы это заметить. Он судорожно сглотнул, его кадык дёрнулся.

— Мне кажется... я уже где-то слышал ваше имя, — пробормотал он, тщетно пытаясь выудить из памяти обрывки юридических архивов или сводок Интерпола.

— Конечно, слышал, — Арес подался вперёд, и свет прожектора блеснул на его фальшивых татуировках. — Твой папаша перешёл нашему шефу дорогу. И теперь пришло время платить по старым московским долгам.

Алексей окончательно побледнел. В его глазах отразился лихорадочный перебор воспоминаний. Я знала, о чём он думает: та самая история в Москве, когда отец продал «Афродиту» не тому человеку, а мафиози быстро раскусил, что «идеальная женщина» шпионит за ним. Отец тогда знатно метался, пытаясь замять скандал, и именно после этого у нас появились «Церберы».

— Мафия ничего не забывает, Алексей Градов, — Аид произнёс это с такой фатальностью, будто зачитывал приговор. — А детям часто приходится платить по счетам отцов.

Брат, кажется, напрочь забыл о моём существовании. Его инстинкт самосохранения вытеснил всё остальное.

— Но почему я?! — выкрикнул он, и в его голосе не осталось ни капли мужского достоинства. — Отец жив, он во главе компании! Разбирайтесь с ним!