Я позволила себе кривую усмешку, не отрывая взгляда от дороги:

— Я думала, тебе нравится опасность и риск.

— Нравится, — он вцепился в ремень безопасности. — Но не с утра. И не в машине с женщиной, у которой такой бешеный взгляд.

Я чуть сбавила скорость — километров до ста десяти, не больше. Положила правую руку ему на колено. Сквозь тонкую ткань брюк чувствовалось, как напряглись мышцы.

— Малыш, расслабься, — мурлыкнула я, стараясь, чтобы голос звучал легко и игриво. — Ты мне ещё нужен.

Джексон не расслабился. Но и руки моей не убрал. Он покосился на заднее сиденье, потом обернулся, окинув взглядом салон позади нас, словно ожидал, что оттуда вот-вот выскочит белая фигура.

— А где твой нервный друг? — спросил он с плохо скрываемой опаской. — Не выскочит из багажника и не даст мне по морде? А то в прошлый раз наши отношения как-то не задались.

Я убрала руку с его колена и переключила передачу.

— Нет, — ответила я ровно. — Я не взяла его с собой.

Джексон удивлённо приподнял бровь:

— А что так? Он тебе надоел?

— Он всего лишь мой телохранитель, — отрезала я, чувствуя, как внутри что-то болезненно дёргается от собственных слов.

— А такое чувство, что бойфренд, — заметил Джексон, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка ревности. Или мне показалось?

Я снова положила руку ему на колено и сжала.

— Я не сплю со своими андроидами, Джексон. — Мой голос прозвучал жёстче, чем я планировала. — Это прерогатива клиентов.

Он слегка расслабился, откинулся на сиденье.

— Понимаю, — сказал он примирительно. — Я тоже никогда не тестировал в этом плане свои создания. Как-то не возникало желания.

— Почему? — спросила я, выруливая на серпантин, ведущий к вершине холма. Слева открылся вид на море, усеянное контейнеровозами, похожими на игрушечные кораблики.

— Предпочитаю людей, — он чуть повернул голову и посмотрел на меня. — От них не знаешь, чего ожидать. Прямо как сейчас, например.

Я мельком глянула на него и улыбнулась — загадочной многообещающей улыбкой.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросил он, когда мы въехали на почти пустую парковку Маунт-Фабер. — Опять о биопроцессорах? Должен сказать, я ещё не принял решение. Риск огромный, а ставки...

— В эти выходные у меня уже будет информация, — перебила я, заглушив двигатель.

Джексон резко повернулся ко мне:

— Так скоро? Ты в этом уверена?

— Да, — я смотрела прямо перед собой на зелёные склоны холма, на уходящие вдаль небоскрёбы даунтауна. — Появился шанс попасть на завод, когда там не будет деда. Моя подруга и её друг займутся этим в субботу.

Он присвистнул.

— Я всё ещё считаю это рискованным, — сказал он после паузы. — Если это хоть как-то просочится — нас просто уничтожат. Не только «Эйдолон», но и меня. А мне моя репутация дорога.

— Зато представь, какие возможности это откроет, — я повернулась к нему, заглядывая в глаза. — Сколько всего нового ты смог бы изобрести, имея доступ к реальным данным, а не догадкам? Разве не стоит рискнуть?

Джексон молчал. Я видела, как в его глазах мечется сомнение, смешанное с жадным профессиональным интересом. Он хотел этого. Очень хотел. Но боялся.

— Ты точно уверена, что сможешь взять бразды правления в компании? — спросил он наконец.

Я усмехнулась.

— Если они захотят и дальше получать дивиденды — уступят. Если нет — продам свои акции и создам собственную компанию. С тобой во главе конструкторского отдела.

Он покачал головой.

— Дед может посадить тебя. За кражу коммерческой тайны.

— Ха, — я рассмеялась, но смех вышел нервным. — Чтобы доказать кражу, ему придётся обнародовать в суде свои методы создания андроидов. Вытащить на свет эти биопроцессоры. — Я покачала головой. — Он этого не сделает. Никогда.

В машине повисла тишина. Где-то вдалеке щебетали птицы, с моря доносился приглушённый гул кораблей. А мы сидели в этом тесном салоне, и между нами искрило напряжением.

— А ты умная, — сказал Джексон. — Делаешь всё чужими руками. И моими в том числе. — Он помолчал. — Почему, зная всё это, я должен согласиться?

Моя рука, всё ещё сжимавшая его колено, медленно поползла выше.

— Я могла бы сказать, — мой голос стал тише, интимнее, — что с момента нашей первой встречи думаю о тебе.

Я подалась вперёд, почти касаясь губами его уха.

— О том, как ты трогаешь меня, — прошептала я, чувствуя, как его дыхание сбивается. — Как целуешь. Как наши тела переплетаются на шёлковых простынях. А потом мы планируем совместное будущее и живём долго и счастливо.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Его зрачки расширились, на скулах играли желваки.

— Но это будет ложь, которую ты раскусишь, — закончила я. — Потому что ты умён, Джексон. Поэтому я буду честна.

Моя рука сжала его между ног.

— Я предлагаю тебе партнёрство. Ты получишь не только место главного конструктора, но и акции компании. Реальные, живые деньги, которые ты не зарабатываешь у себя. А как бонус... — я надавила сильнее, и он шумно выдохнул. — Мы можем и правда валяться на шёлковых простынях время от времени. Без обязательств.

На его лице заиграла гамма эмоций — от удивления до острого, почти болезненного желания. Я знала этот взгляд. Видела у многих мужчин. В тот момент я поняла: я закрыла все его потребности разом. Амбиции, деньги, секс. Мало кто от такого откажется. А уж любитель казино и рисков вроде него — точно нет.

Он вдруг резко подался вперёд, и его тяжёлая горячая рука легла мне на грудь. Он сжал — чуть грубовато, но умело. Даже сквозь ткань блузки я почувствовала, как напряглись соски.

— Ты бесспорно побила меня по всем фронтам, — выдохнул он мне в губы. — А мы можем заключить сделку прямо здесь?

Вместо ответа я расстегнула молнию на его брюках. Пальцы скользнули внутрь, нащупывая уже приподнятый, разгорячённый член. Через тонкую ткань трусов он казался раскалённым.

— Почему бы и нет? — прошептала я и сама потянулась к его губам.

Он впился в меня так, будто только и ждал приглашения. В отличие от Цербера, он-то знал, что делал. Его губы были напористыми и уверенными, а язык нагло скользнул в мой рот, сплетаясь с моим в жадном, почти агрессивном танце. Пальцы смяли грудь, расстёгивая пуговицы блузки с ловкостью фокусника. И прохладный воздух салона коснулся моей разгорячённой кожи.

Я издала тихий, приглушённый стон — больше для его удовольствия, чем для своего. Хотя нет, дело не в том, что Джексон был мне неприятен. Когда я подбирала инженера для своей задумки, то с самого начала закладывала возможность того, что, возможно, придётся с ним спать. Поэтому пожилых кандидатов даже не рассматривала. К счастью, Джексон сразу отвечал всем моим запросам.

Проблема была в другом — в моей поспешности. Меньше часа назад я лежала на коленях у Цербера, чувствовала его пальцы в своих волосах, слушала его голос — и вот уже глажу чужой возбуждённый член в тесном салоне автомобиля.

Я закрыла глаза.

Перед внутренним взором всплыли красные глаза. Белые волосы. Неуклюжий, но такой отчаянный, искренний поцелуй на колесе обозрения под пронзительный голос Адама Ламберта.

Я мотнула головой, прогоняя видение. Нет. Не думать. Не вспоминать.

Я с удвоенной страстью впилась в губы Джексона, пытаясь заглушить воспоминания физическими ощущениями. Впустила в себя его запах, его вкус, его жадные руки, которые уже стягивали блузку, обнажая плечи.

Он откинул моё сиденье назад, и оно плавно опустилось почти до горизонтали. Джексон навалился сверху, и я почувствовала, как рычаг переключения передач больно впился в бедро. Не прекращая поцелуя, я нащупала его рукой, отодвинула, освобождая место. Маленький, чёткий жест контроля — даже в этой, казалось бы, полной отдаче.

Его поцелуи сместились вниз. Он припал губами к моей шее, ключицам, а потом его рот нашёл мой сосок. Он взял его жадно, умело — посасывая и покусывая так, что по телу пробежала дрожь.