Я слышал каждый скрип многострадальной обшивки нашего корабля. «Аскольд» не просто летел, он вопил от боли. Перегрузка вдавила меня в ложемент так, что ремни безопасности грозили переломать ребра. Из вентиляции доносился запах плавящейся изоляции, жженого пластика и застарелого пота.

— Михалыч! — голос Воронова, казалось, пробивался сквозь вату, хотя орал капитан так, что дрожали стекла приборов. — Дай мне сто десять процентов на маршевые! Выжми из них все, что можно!

— Мы взорвемся! — надрывно басил в ответ старший механик по внутренней связи. В его голосе смешались паника и экстаз самоубийцы. — Реактор вошел в красную зону! Температура активной зоны три тысячи градусов! Охладители кипят! Мы летим на пороховой бочке с горящим фитилем!

— Пусть кипят! — рычал Воронов, его лицо с хищным оскалом было подсвечено красным светом аварийных ламп. — Если мы сбавим ход, эта перламутровая гнида расстреляет нас, как мишени в тире! Мы должны войти в их мертвую зону!

Я смотрел на тактический экран. Ксаарианский крейсер «Исказитель» висел в пустоте, изящный и смертоносный. Поначалу они, видимо, просто не поверили своим сканерам. Идеальная, высокоразвитая раса с логическим мышлением не могла принять тот факт, что кусок ржавого железа, лишенный энергетических щитов (потому что мы перекинули всю энергию на двигатели), добровольно идет на таран корабля, превосходящего его по массе и огневой мощи в десятки раз. Для них это было равносильно тому, как если бы дождевой червь попытался задушить асфальтоукладчик.

Но когда дистанция сократилась до критической, их надменность уступила место машинным рефлексам.

— Они активируют оружейные порты! — крикнул я, видя, как на гладкой обшивке «Исказителя» распускаются светящиеся голубые лепестки, обнажая жерла фазированных излучателей. — Наводятся на нас!

— Держи курс, Чехов! — рявкнул капитан. — Не вздумай вилять!

Пространство между нами прочертили ослепительно-белые линии. Ксаарианцы открыли огонь.

Их орудия не знали промаха. Два луча ударили прямо в то место, где мы должны были находиться. Но старый, изувеченный двигатель «Аскольда» вдруг выдал аритмичный толчок, корабль вильнул, как пьяный грузчик, и смерть прошла в миллиметре от нашего левого борта.

Температура в рубке мгновенно подскочила градусов на десять. Я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом от статического электричества. Внешние камеры зафиксировали, как кусок бронелиста с нашего бока просто испарился, оставив после себя лишь облачко раскаленного газа.

— Еще один такой залп, и нас разрежет пополам! — завопил я.

И тут мой мозг, работающий на адреналиновом топливе, выдал картинку из прошлого. Аудитория тактики эскадренного боя. Я стою у голографической панели, а куратор, майор Бугров, качает головой, глядя на мою дипломную работу. «Форменное слабоумие и отвага, курсант Чехов. Выкинуть мусор, чтобы ослепить сканеры флагмана? Это сработает только в симуляции, где физика упрощена!»

Но сейчас мы были не в симуляции. Мы были в Диком Космосе, где правила писались кровью и синей изолентой. А ксаарианские сканеры были настолько чувствительны и совершенны, что анализировали каждую пылинку в радиусе тысячи километров.

— Капитан! — я повернул голову к Воронову, отрывая взгляд от прицела. — Таран не сработает! У них активен кинетический щит! Мы просто расплющимся о него, как муха о лобовое стекло, даже не поцарапав их краску!

— И что ты предлагаешь, гений тактики?! — прорычал Воронов, вцепившись в подлокотники так, что трещал пластик. — Помолиться их Великому Ксаару и сдаться?!

— Нет! Нам нужно заставить их опустить щит хотя бы на долю секунды! И я знаю как! Михалыч! — я переключил канал связи на инженерный отсек. — Третий грузовой трюм! Тот, что мы используем как свалку! Сможешь организовать экстренную взрывную разгерметизацию внешнего люка прямо по курсу?!

В наушниках повисла пауза, нарушаемая только воем перегруженного реактора.

— Лейтенант, ты с дуба рухнул?! — возмутился механик. — Там же тонны хлама! Пустые бочки из-под антифриза, сгоревшие платы, металлолом, ржавые трубы! И вообще, там Гриня спит иногда!

— Делай, что он говорит! — неожиданно поддержал меня Воронов. Капитанский инстинкт сработал безотказно: если безумный план имеет хоть один шанс из тысячи, в безвыходной ситуации нужно ставить на него всё.

— Эй, стоп! — в эфир ворвался пронзительный писк Грини. Хомяк, судя по звукам, болтался где-то под потолком машинного отделения. — В третьем трюме моя заначка! Моя коллекция гаек с левой резьбой!

— Я куплю тебе тонну гаек на Земле, Гриня, если мы выживем! — заорал я. — Док! Ты меня слышишь?!

— Слышу, голубчик! — бодро отозвался судовой врач. Судя по интонации, он уже вколол себе что-то успокоительное и теперь наслаждался полетом. — У меня тут баночки с зеленкой попадали, а так все отлично!

— Твое рагу из космических слизней! В кастрюле! Неси его в шлюз выброса отходов, который выходит в район третьего трюма! Живо!

— Мой кулинарный шедевр?! На выброс?! Да ты варвар, Чехов! Это же чистое здоровье!

— Это биологическое оружие, Док! Неси, или я тебя лично им накормлю!

Я снова повернулся к экрану. Дистанция двести километров. Для космического боя — это дистанция удара ножом в подворотне. «Исказитель» снова начал светиться. Их система наведения захватила нас намертво.

— Михалыч, по моей команде! — я сжал джойстик, который, благодаря Грине, работал безупречно. Я чувствовал орудийную башню как продолжение своей руки. — Сброс мусора и резкое торможение маневровыми! Мы должны спрятаться за этим облаком! Три! Два! Один! Сброс!!!

«Аскольд» содрогнулся так, словно ему в живот пнули сапогом со свинцовой набойкой.

Внешний грузовой люк третьего трюма отстрелился с помощью пиропатронов. И в космический вакуум, навстречу идеальному, сияющему чистотой крейсеру ксаарианцев, хлынула могучая река отборного, концентрированного земного мусора.

В пустоту вылетели сотни пустых канистр, скрученные в бараний рог листы обшивки, порванные тросы, контейнеры с отработанным маслом и целое облако мелкой металлической стружки. А в самом центре этой великолепной композиции летел огромный, замороженный вакуумом шмат Доковского рагу со слизнями, который выстрелил из мусоропровода, как артиллерийский снаряд.

Одновременно с этим Михалыч врубил реверс на маневровых двигателях. Нас вжало в ремни с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Корабль застонал всеми своими шпангоутами, пытаясь погасить колоссальную инерцию.

План был идиотским. Он противоречил всем законам классической космофлотской тактики. Но именно поэтому он сработал.

Сверхсовременные, невероятно умные бортовые компьютеры «Исказителя» были запрограммированы на анализ высокотехнологичных угроз: плазменных торпед, гравитационных мин, лазерных импульсов. Когда на них с огромной скоростью обрушилось облако хаотичного, не поддающегося логическому описанию мусора, их искусственный интеллект на долю секунды… завис.

Сенсоры ксаарианцев сошли с ума. Они пытались рассчитать траекторию и уровень угрозы от каждой летящей в них ржавой гайки. А когда радары засекли замороженный ком из слизней, обладающий сложной биологической структурой и аномальной плотностью, главный компьютер «Исказителя», видимо, решил, что это неведомое супероружие.

Щиты ксаарианского крейсера мигнули. Защитное поле, равномерно распределенное по корпусу, начало лихорадочно перестраиваться, концентрируя энергию в носовой части, чтобы отразить столкновение с мусорным облаком.

А это означало, что борта «Исказителя» на короткое мгновение остались без защиты.

— Сейчас!!! — заорал Воронов.

Я не ждал команды. Мои пальцы уже вжали гашетку.

Очищенные Гриней сервоприводы сработали идеально. Башня главного калибра мягко довернулась, беря упреждение. Я не целился в корпус — их броня была слишком толстой. Я целился в узкую щель между бронелистами на левом борту, там, где находился магнитный стабилизатор их варп-ядра. Нас этому учили на курсе ксенотехнологий. «Если хотите разозлить ксаарианца, плюньте ему на ботинок. Если хотите его остановить — бейте по стабилизаторам».