А затем Молли внезапно заметила:

— Я, конечно, могу ошибаться, но, похоже, нас кто-то преследует.

— Похоже, что да, — согласился я, глянув на камеры заднего вида. — И давно это?

— Примерно минуту.

— Скинь скорость. А потом увеличь. Посмотрим, что будет.

Подруга сделала, как я сказал. Преследующая нас машина двигалась словно приклеенная, строго выдерживая дистанцию двести метров.

— Может быть, остановимся и поговорим с этими шизиками по душам? — предложила напарница.

Я покачал головой:

— Не стоит. Мы так только время зря потеряем. Давай лучше подождём ещё две минутки. Там дальше поворот будет и сужение. Слева и справа сплошные заборы. Сто против одного, если нас собираются прихватить, то лучшего места им не найти.

— А если не собираются?

— А если не собираются, мы их сами прихватим, — изобразил я «зловещий оскал». — Тормознём в слепой зоне и оприходуем в четыре ствола, как положено.

— Ладно. Попробуем. Уговорил, — вернула «улыбку» подруга…

Всё вышло точь-в-точь, как я говорил. Как только трасса свернула в глухую промзону, идущая сзади машина резко ускорилась, догнала нашу (Молли специально не разгонялась), обошла через встречку и, резко вывернув, перекрыла дорогу — мы еле-еле успели затормозить.

Через секунду из чёрного, тонированного наглухо мо́биля выскочила Хитоми Кристо. Вскинув игольник и направив его в ветровое стекло, она что есть сил завопила:

— Где Мэт⁈ Куда вы его запрятали⁈ Что с ним⁈ А ну, отвечайте! Немедленно! Я буду стрелять!..

Её руки тряслись, ствол ходил ходуном, она целилась то в меня, то в «Лири Стефани», явно теряясь с выбором, что делать дальше, кого мочить первым… Судя по внешнему виду — «ночной» макияж, причёска, туфли на шпильках, короткое облегающее фигуру белое платьице, стильная куртка — этим вечером родственница господина Сэбуро собиралась вовсе не на перестрелку, а на свидание…

«Видимо, срисовала вас на выходе из отеля, — предположил подселенец. — Решила, что ты любовник Стефа́ни, и тут же рванула наверх миловаться со своим Мэтом…»

«Однако Мехмета в номере не обнаружила, и картина сложилась, — продолжил я логическую цепочку. — Негодяйка Стефани сделала с Мэтом что-то ужасное, поэтому надо её догнать, наказать, побить, пристрелить, заставить признаться и всё такое».

«Ну да. Именно это я и собирался сказать», — немного обиженно закончил искин…

— Иди, разбирайся, — кивнула Молли на размахивающую пушкой Хитоми.

— Почему я?

— Твоя подружка. Значит, тебе её и успокаивать, — припечатала бывшая узница.

Я мысленно крякнул («Л — логика!») и выбрался из машины.

— Не подходи! — завизжала «японочка», направив игольник в меня.

— Спокойно, спокойно! — поднял я руки, показывая, что безоружен. — Давайте не будем нервничать и поговорим, как нормальные люди, что вы хотите, причём тут мы и так далее. Вы не стреляете, мы не стреляем, всё тихо, спокойно, никто никому не грозит, разбираемся, что случилось. Договорились?

Я сделал короткий шажок навстречу Хитоми, и в этот миг она стала стрелять. Иглы впивались в мою защиту одна за другой и падали наземь. Вреда причинить они не могли, но всё равно было неприятно. Ведь ничего же плохого не сделал, отчего такая реакция?

Долго я, впрочем, об этом не думал. Не обращая внимания на вытянувшееся от удивления лицо ночной соблазнительницы, быстро преодолел разделяющий нас десяток шагов, выхватил из её рук оружие и ткнул пальцем в лоб, погрузив даму в глубокий сон. Примерно так же, как давеча её братца.

А после, когда она стала падать, аккуратненько подхватил несчастную на́ руки.

— Очень романтично, — с сарказмом произнесла подошедшая Молли. — Что будем с ней делать?

— Оставлять её здесь нельзя, — проговорил я, оглядываясь. Следящих камер поблизости не было, однако любая вырулившая из-за поворота машина, пусть даже беспилотная, тут же срисует всю ситуацию и отправит сигнал в управляющий центр, а перехватить его мы можем и не успеть. — Тут по дороге есть один складик, он уже месяц, как законсервирован, — сообщил я, проконсультировавшись с искином. — Отвезём её и машину туда, часика два там поспит, а дальше…

— Постой, погоди! — перебила меня подруга. — А ну-ка, взгляни на неё! Ты в ней ничего интересного не замечаешь?

Я скосил глаза на Хитоми и… мысленно матюгнулся.

— Да. План придётся менять. Надеюсь, успеем…

На заброшенный склад мы прибыли через четыре минуты. Я на машине Хитоми, Молли на нашей. Систему охраны и управления складом искин вскрыл за считанные секунды. Дрыхнувшую на заднем сиденье «японочку» я осторожно вытащил из салона и понёс в ближайшее здание, следуя указаниям Гарти. Наш путь завершился в «комнате для персонала». Я уложил женщину на диван, сменил личину, опять став «Мехметом Шеху», и оглянулся на Молли.

— Буди, — сказала она.

Мой палец коснулся лба спящей.

Хитоми медленно потянулась и открыла глаза.

— Мэт? — растерянно пробормотала она, увидев склонившегося над нею любовника. — Ты мне приснился, да?.. Какой чудный сон, — она протянула руку и погладила меня по щеке. — О, Мэт… ты такой… настоящий…

— Нет, Томи. Это не сон, — я покачал головой и тяжко вздохнул. — И я вовсе не Мэт.

— Не Мэт? А кто же?.. Ой! Ты во сне говоришь, да?

Я сделал над собой усилие и убрал её руку с моей щеки.

— Да, Томи. Я говорю. И повторяю ещё раз. Я вовсе не Мэт. Не твой Мэт.

Её глаза изумлённо расширились.

— Не мой Мэт… — в её голосе промелькнули непонимание и обида. — А что здесь делает эта⁈ — увидела она, наконец, стоящую возле двери «Лири Стефани».

— Это моя напарница. Мы с ней наёмники, — произнёс я максимально благожелательным тоном. — Нас нанял… один человек. Он хотел выяснить, что случилось с настоящими Мехметом Шеху и Лири Стефани и кто год назад украл кристаллы с аукциона. Мы сделали эту работу и теперь улетаем. А настоящие Лири с Мехметом… они погибли. Прости.

— Я… я не верю тебе, — прошептала Хитоми.

— Не веришь мне, послушай кузена, — отправил я ей в ид-карту нужное видео.

— Значит, это всё правда, да? — спросила она секунд через десять.

Я молча кивнул.

— И ты, в самом деле… не Мэт?

Ещё кивок.

— И то, что у нас с тобой было… это просто игра?

Я вздохнул и отвёл глаза.

— Но это жестоко, жестоко, жестоко! — закрыла Хитоми лицо руками и разрыдалась.

— Ты всё? Закончил? — подала́ голос Молли. — Если всё, нам пора. У нас мало времени.

От тона, каким это было сказано, «японочка» дёрнулась. Она отняла ладони от зарёванного лица. Коротко всхлипнула. Быстро взглянула на Молли. Затем на меня…

— Значит… ты улетаешь?

— Да.

— И я никогда больше тебя не увижу?

Она смотрела в упор на меня, а я на неё и чувствовал: так нельзя. Неправильно, невозможно…

— Ты всё… не так понимаешь, — дебильная фраза, но ничего другого мне в голову в этот миг не пришло. — Я… я хотел бы остаться. Очень хотел бы остаться… Но меня держит контракт. И пока он не завершён, над собой я не властен.

— Он хочет сказать, — вмешалась снова напарница, — что если он… что если мы с ним не улетим сегодня с Балуки, то нас убьют.

— Кто⁈ — округлила глаза Хитоми, забыв про слёзы.

— Наниматель! Чего непонятного? — рявкнула бывшая узница…

Хитоми испуганно сжалась и в страхе посмотрела на дверь.

— Не бойся, — презрительно фыркнула Молли. — У нас пока фора, а уж тебя-то никто убивать не станет. Нашему нанимателю ты неинтересна.

— Я не боюсь, — резко вскинула подбородок кузина Сэбуро. — Я боюсь за… — она повернулась ко мне и её взгляд потеплел. — А ты, в самом деле, хотел бы остаться?

— Да, — наклонил я голову.

— А этот ваш контракт… он надолго?

— Полгода, год, два… Конкретного срока нет. Всё зависит от результата. Прости.

— За что? — удивилась Хитоми.

— Что не могу обнадёжить.