Когда я спросил «Зачем?», приятель без задней мысли предположил, что Молли наши с Хитоми игрища наверняка не понравятся, так что об этом ей лучше не говорить.

Над ответом я почти не раздумывал:

«Шила в мешке не утаишь, и сколько верёвочке ни виться, а конец будет. Врать Молли я не хочу. Пусть лучше она узнаёт всё сразу, чем я буду вечно обманывать и изворачиваться».

«А если она тебя не простит?»

«Она не простит меня, если поймёт, что я врал. А так… шансов гораздо больше. Тем более что с Хитоми я как раз сделал то, что она же и предлагала. Раскрутил эту зонью по полной».

«С раскруткой согласен. Получилось неплохо, — не стал спорить Гарти. — Но я бы на твоём месте не рисковал».

«Кто не рискует, тот не выигрывает. Ферштеен, железяка?»

«Ду хаст мих, гуманоид…»

Честно сказать, мой приятель был прав. О многих вещах, касающихся мужчин, женщинам лучше оставаться в неведении. Особенно если это касается их отношений с другими женщинами. Но с Молли это, к счастью или несчастью, не проходило. Я просто физически не смог бы соврать ей насчёт Хитоми. Два «лепестка» от Цветка Шантары чувствовали друг друга на таком уровне восприятия, что всякая ложь причиняла реальную боль, и чем сильнее была причина, тем болезненней следствие. На всякие «мелкие шалости» вроде блефа при игре в покер или лёгкого флирта со всякими «проходящими мимо» мы б и внимания не обратили, но на то, что я делал сегодня с Хитоми и, самое главное, что при этом испытывал… Нет, утаить такое от моей спутницы я, даже если бы вывернулся наизнанку, всё равно не сумел бы…

Никем не замеченный, я выбрался с территории отеля к стоянке роботакси. Стоит ли говорить, что одно из них тут же раскрыло передо мной дверцу, не интересуясь ни ид-картой заказчика, ни состоянием его счёта, ни даже тем, куда ехать. Уже в салоне, получив от Гарти сигнал, что всё под контролем, я сделал то, что изначальным планом не предусматривалось — скинул с себя личину Мехмета Шеху и надел новую, свежую, ещё не «надёванную».

Из салонного зеркала на меня теперь смотрел Панди Кристо, законный супруг любвеобильной Хитоми. Раз грудастенькая «японочка» звонить муженьку побоялась, значит, мы обойдёмся без мужа и воспользуемся двойником. Образец его голоса уже был в моей базе… ну, в смысле, в базе искина, поэтому подобрать правильные параметры встроенного в бронегель акустического модулятора большого труда не составило.

Пока Гарти, взяв управление роботакси на себя, гнал его к нужному адресу, я неспешно прокручивал в памяти то, что узнал от Хитоми. Она — и в этом мы с Молли попали в десятку — знала достаточно много. Двоюродная сестра официального представителя «Васаби Кано» на планете Балука и супруга одного из влиятельных деятелей Синдиката, будь она даже полной пустышкой, просто не могла ничего не слышать, не видеть, не понимать и не делать каких-то выводов. Правильных или неправильных — не суть важно. Главными в этом деле были не чьи-либо выводы, а те факты, на которые они опирались. И этих фактов, сама не подозревая, Хитоми вывалила на меня целую кучу — знай успевай раскладывай их на нужные «полочки».

Первое: на Балуке, действительно, каждый год проводили закрытый аукцион по продаже кристаллов бри-ши, причём, практически одновременно с данс-фестивалем. И Хитоми, что любопытно, тоже бывала на них, сопровождая мужа.

Второе: в прошлом году за подготовку и проведение аукциона отвечал Панди Кристо, а в этом — спонсор пары «Лири Стефа́ни — Мехмет Шеху́» дон Диего Рамирес.

Третье: кристаллы бри-ши передавал на аукцион Сэбуро, кузен Хитоми, «четвёртый сын» в «семье» господина Кичиро, владельца «Васаби Кано». Он вручал их распорядителю аукциона за пару дней до торгов. Откуда их получал сам Сэбуро, моя «японочка» точно не знала, но думала, что, вероятней всего, от курьера с Сатори. Тот появлялся здесь на Балуке два-три раза в году, но, что интересно, эти визиты ни разу не совпадали с тем месяцем, когда проводились торги.

Четвёртое (из-за чего, как я понял, и происходила сейчас эта странная суета вокруг нашей пары): в прошлом году торги оказались сорваны и «нелегальная» продажа кристаллов не состоялась.

«Ты представляешь, Мэт, — сказала Хитоми, — в прошлом году кристаллы исчезли. Мой братец успел передать их Панди, а у того их спёрли. И до вашего неожиданного появления на фестивале почти все доны считали, что это сделала твоя партнёрша Стефани…»

Насколько я понял, настоящая Лири Стефани на прошлом данс-фестиваля крутила бурный роман с супругом Хитоми и коробка с кристаллами пропала из его дома аккурат после их очередной страстной ночи.

«Она подсыпала Панди снотворное, но сумела отмазаться, гнида такая, — с гневом заявила Хитоми. — Защищать её стали сразу несколько донов, в том числе, ваш нынешний покровитель Диего. А потом и Сэбуро… вот же дурак-то, запретил применять для допроса этой паскуды сыворотку правды, и всё ограничилось полиграфом. А она его обманула. Она вообще врёт, как дышит, я её знаю…»

Следствие по этому делу проходило в обстановке строжайшей секретности. Никто из организаторов и участников аукциона светиться не собирался, и даже Хитоми узнала о краже случайно, от кузена Сэбуро, когда тот объяснил ей, почему отменили аукцион и «большой приём», для которых его двоюродная сестричка уже прикупила несколько новых нарядов.

Обвинения с Лири Стефани в итоге сняли, но подозрения остались. Так что когда через три недели после турнира они с Мехметом решили улететь на гастроли, их катер тщательно обыскали, однако, увы, ничего не нашли. А после их неожиданного исчезновения все, кто был в курсе, предположили, что у них был подельник, и этот подельник просто избавился таким образом от свидетелей, а что до украденных «бри́шиков» (так Хитоми называла кристаллы бри-ши), то их, вероятней всего, уже не найти…

«Ах, Мэт, ты бы видел, как все забегали, когда вы вернулись, — сообщила со смехом Хитоми. — И этот ваш дон Диего, и мой муженёк, и все эти Штюла, Спахиу, Джуглини… Они же все тогда потеряли кучу диткойнов на неустойках и прочем. И мой двоюродный братец тоже чуть было не пострадал из-за этой дурацкой кражи. Расследовать это дело к нам прибыл Тэкуми Кано, „второй сын“ семьи и личный порученец господина Кичиро. А Сэбуро как раз перед его приездом подписал разрешение на вылет с Балуки тебе и шлюхе Стефани. Еле-еле сумел доказать, что он сделал всё по закону и его вины в исчезновении „бришиков“ нет… И вот теперь, когда вы возвратились, все тут же решили, что „бришики“ всё ещё здесь на Балуке и что вы знаете, где они спрятаны, и что, возможно, вы будете шантажировать настоящего похитителя, потому что он вам чего-то там недодал или что-то подобное. И если честно, я теперь тоже думаю, эта сучка Стефани действительно что-то знает и хочет получить свою долю. Но только вряд ли она станет делиться этим с тобой, Мэт. Скорее всего, она просто подставит тебя. Получит деньги и смоется, а ты останешься здесь, и все будут думать, что ты был с ней заодно. Но ты только не бойся. Я тебя в обиду не дам. Расскажу всё Сэбуро и он поможет. Ведь ты же и, правда, не знал ничего о кристаллах и краже. Ведь это же правда, Мэт, да?..»

Убедить её в своей непричастности я мог лишь одним известным мне способом.

Понятно, конечно, что я его тут же и применил. Снова довёл «японочку» до оргазма — спасибо Гарти за «сверхскоростное восстановление гормонального уровня» — и после этого у неё не осталось и тени сомнений, что обожаемый ею Мехмет Шеху имеет хотя бы какое-нибудь отношение к этому тухлому делу…

Дальше она уже ничего особенно важного не рассказывала. Единственное, упомянула, что в этом году аукцион таки состоится, но, по словам Сэбуро, кристаллов на него выставят в два раза меньше, чем в прошлом (видимо, чтобы уменьшить риск), и охранять их теперь будут так, что и мышь не проскочит.

Где будут находиться кристаллы до аукциона, когда именно состоится последний — про это жена дона Кристо не сообщила (наверное, просто не знала), а я и не спрашивал. «Мехмета Шеху» это не должно было волновать. Его интересы ограничивались грядущим финалом и вполне вероятным предательством со стороны партнёрши по танцам. Однако на первом месте стояла, конечно, победа в турнире. А что до предательства… предательством «Мэт» пока что не заморачивался, поскольку сегодня без Ли́ри Стефа́ни никакая победа ему, ясен пень, не светила.