У дверей в номер нас, как и утром, ждали корзины с визитками и цветами. Я насчитал их четырнадцать штук, двенадцать из которых предназначались Лири Стефани. От утренних они отличались лишь тем, что помимо предложений интимных свиданий, в них добавились поздравления с успешным началом танцевального конкурса.
По поводу моих двух корзинок Молли со смехом заметила:
— А твоего полку прибыло. Глядишь, ещё и дуэль устроят, кому ты достанешься. Кто хоть вторая, расскажешь?
— Сейчас узнаем…
Оба «презента», чему я ни разу не удивился, оказались от одного адресата.
В записке, вложенной в первый, было написано: «Милый! Я жду не дождусь той минуты, когда мы по-настоящему останемся наедине. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я. Навеки твоя Х. К.».
Вторая записка несколько отличалась по тону. «Таинственная» поклонница строчила её явно под впечатлением нашего с Молли танца. «Мэт! Вы были сегодня, чудо, как хороши, и теперь я боюсь, эта сучка Стефани решила захомутать ещё и тебя. Мэт! Умоляю! Не поддавайся! Не верь ей! Она просто хочет держать тебя при себе. А я ради тебя готова на всё. И даже если ты меня бросишь, я никогда от тебя ничего не потребую. Ты просто помни об этом. Люблю. Обожаю. Целую. Навеки твоя Х. К.».
— Ишь ты, какая бессребреница, — покачала головой Молли, когда я прочёл ей обе записки. — Особенно это вот умиляет: «Никогда ничего не потребую». Ну, как такой не поверить, а?
— Было бы желание, поверишь кому угодно, — пожал я плечами.
— Ты думаешь? — прищурилась Молли. — А давай мы эксперимент проведём.
— Какой?
— Уверена, эта Хитоми сидит сейчас в ресторане отеля и ждёт, когда я умотаю из номера.
— Хм… — почесал я в затылке. — Она что, действительно думает, что вместо того, чтобы готовиться к полуфиналу, ты сбежишь из отеля к очередному любовнику?
— А почему бы и нет? — усмехнулась подруга. — Лири Стефани, если верить её психопрофилю, вполне могла это сделать.
— И в чём тогда эксперимент? Ты и вправду уйдёшь из отеля?
— Сделаю вид, что ушла, и позабочусь о том, чтобы твоя поклонница это увидела.
— А дальше?
— А дальше посмотрим. Если она, в самом деле, попрётся к тебе, то мы как раз и узнаем, готова она всё или не готова.
— На всё — ты имеешь в виду…
— Я имею в виду, что прежде, чем её трахнуть, ты выпытаешь у неё всё, что нам нужно. Всё, что касается аукциона, кристаллов бри-ши, где их держат, кто и кому продаёт и так далее. Понял?
— Эээ… — я опять почесал в затылке. — Ты это серьёзно?
— А ты что, испугался? — хмыкнула Молли. — Или ты не уверен, что сможешь?
— Что именно? Раскрутить её на откровенность?
— Ага.
— Да это-то без вопросов, — махнул я рукой.
— Тогда в чём проблема?
— Проблема в последствиях. Всякая информация, хоть чего-то, да сто́ит. И если я попытаюсь не заплатить за неё…
— А ты попытаешься? — удивилась подруга. — По-моему, эта Хитоми вполне себе ничего, мужчинам такие нравятся. Расскажет что-то действительно ценное, сделаешь ей приятное. Трахнешь, к примеру, как-нибудь позаковыристей, может, она после этого ещё что-нибудь расскажет, делов-то.
— И ты так спокойно мне всё это говоришь? — я, в самом деле, не мог понять, она это серьёзно или просто прикалывается.
— А что тут такого? — дёрнула Молли плечом. — Вот если бы ты это сделал… ну, скажем, с Таирой, я бы тебя убила. Тебя и её. А с этой… — она покрутила пальцами, изображая что-то воздушное, мимолётное. — С этой всё просто. Проходной эпизод. Отодрал и забыл. Тем более что и трахаться с ней формально будешь не ты, а Мехмет. Поэтому все претензии не к тебе, а к нему. Понимаешь?
Я смотрел на неё секунд пять, а затем резко мотнул головой:
— Понимаю, но нет. В моей прошлой жизни за такие вот… эксперименты наказывали капитально.
Подруга снисходительно улыбнулась и положила мне руки на плечи:
— Ты хочешь меня наказать?
— Обязательно.
— Прямо сейчас?
— Конечно.
— Я прямо горю в предвкушении.
— И это правильно. Наказание будет максимально суровым…
Наказывал я её примерно до часу ночи. А после, когда мы угомонились, то неожиданно обнаружили, что в кувшин с апельсиновым соком (настоящая Лири Стефани привыкла пить его перед сном) кто-то влил лошадиную дозу снотворного.
— Похищать собираются, — предположила бывшая узница.
— Тебя? Меня? Обоих?
— Ну, логичней обоих. Но, если по-тихому, то могут и только меня.
Я удивился.
— С чего бы по-тихому?
— Все знают, что мы с тобой спим раздельно. А дрыхнешь ты хорошо и…
— И поэтому хрен, что услышу, — подытожил я мысль.
— Вот именно, — кивнула подруга. — Осталось только узнать, кому это всё понадобилось.
— Узнать-то как раз легче лёгкого. Ляжем спокойно спать. Поставим сторожок на сигналку. Когда что-то начнётся, он нас известит…
— А когда эти гады к нам вломятся, мы их повяжем и…
— И они сами нам всё и расскажут. Отличный план, я считаю.
— Я тоже…
Именно так мы и поступили. Легли, правда, в разных комнатах, но ведь чем только не пожертвуешь ради доброго дела. А уж ради недоброго — так тем более…
Уснул я практически сразу. В сон провалился, как в яму. А вынырнул из неё лишь по «звонку» от искина:
— Кэп! Просыпайся. Видео с камер уходит куда-то на́ сторону.
— Эмм… ааа… с каких камер? Куда? — не сразу врубился я в сказанное (сон был и вправду глубокий).
— С коридорных. Раньше этот сегмент контролировал только я, а теперь его контролирует кто-то ещё. Вот. Смотри…
Я вгляделся в картинку и мысленно выругался.
— Внешнюю связь отключить им можешь?
— Могу.
— Отключай…
Информацию вместе с сигналом к побудке я отправил Молли в ид-карту. В моей комнате она появилась спустя пять секунд. Босая, в ночнушке, растрёпанная, зато с лазерганом в руках:
— Началось?
— Почти.
Я попросил Гарти перевести все видео с камер в свисающий с потолка головизор.
Через мгновение там появилось изображение. Точнее, целая куча изображений с возможностью выделить каждое и развернуть его на пару кубических метров. Этой опцией мы пользоваться не стали. Искин сам, когда нужно, переключал камеры и картинки.
За тем, что творилось на этаже в целом и в нашем тупичке в частности, мы наблюдали примерно минуту. Трое граждан с оружием, одетых, как ниндзя, поднялись на наш этаж по внутренней лестнице, двое — по пожарной, ещё двое — на лифте. Охранник от дона Диего, изображавший ночного портье, получил в грудь порцию плазмы, но всё же успел как-то передать коллегам из номера напротив нашего сообщение об атаке. Последние отреагировали моментально — выскочили в коридор и, укрывшись за полуколоннами, открыли огонь по ворвавшимся в наше крыло неизвестным.
Стрельба велась настолько бесшумно, что из-за двери, даже если прислушиваться, не доносилось ни звука. Сам бой, судя по видео, закончился не в пользу охранников. Обоих прикончил «ниндзя», сумевший зайти к ним с тыла, через балкон в конце коридора. Однако и для нападающих эта победа оказалась пирровой — в живых осталось лишь двое. Рефлексировать по поводу трупов, хоть своих, хоть чужих, они конечно не стали — осторожно переместились к нашему номеру и принялись колдовать над замком.
Встретить их мы решили прямо у двери. Молли расположилась около входа так, чтобы дверная створка заслонила её при открытии. Я встал с другой стороны, спрятавшись за платяным шкафом. Картинки с камер, наружной и внутренней Гарти передавал мне в ид-карту, а через неё они прямиком отправлялись к Молли.
Замок тихо щёлкнул. Створка чуть приоткрылась, в узком проёме сперва появилась рука с игольником, а следом за ней в помещение втёк её обладатель. Он сделал несколько осторожных шажков, покрутил головой и, не обнаружив ничего подозрительного, дал знак подельнику, что всё под контролем, можно входить.
Действовать мы начали, когда оба «ниндзя» оказались внутри, а дверь затворилась.
