Встаю и подхожу к нему. Провожу рукой по книгам, по полкам, по швам между стенками шкафа. Пальцы скользят по корешкам, ощущая их текстуру, их возраст. Каждая книга — как дверь в другой мир, но сейчас они меня мало интересуют. Мне нужно то, что скрыто за ними.

Здесь, это точно здесь, я чувствую. В груди — странное волнение, как будто я стою на пороге открытия. Кожа покалывает от предвкушения.

Я продолжаю ощупывать шкаф, ища малейший намёк на скрытый механизм.

— Решила почитать на ночь глядя? — с явным ехидством шепчет прямо мне в ухо голос, от которого по всему телу разбегаются мурашки. — В темноте это будет не очень удобно делать.

Рик…

Я так увлеклась, что не заметила, как он подошёл. Его присутствие — как разряд тока, как внезапный порыв ветра, который сбивает с ног и заставляет сердце биться чаще.

Поворачиваюсь, смотрю прямо в его янтарные притягательные глаза. В их глубине — игра света и тени.

— Нет, — совершенно серьёзно говорю я, пожимая плечами. Смысл юлить? — Я искала твою потайную дверь. Надо же было чем‑то себя занять, пока ты спишь, а я здесь заперта без возможности выйти, — сверлю его тяжёлым взглядом, пытаясь скрыть волнение за маской раздражения.

— Понятно, — с улыбкой тянет он. — И ты правда думала, что у тебя что‑то получится? Я оскорблён до глубины души, — театрально прижимает руку к груди, но в его глазах — искра веселья, которая заставляет моё сердце дрогнуть.

— Нет, — небрежно пожимаю плечами. — Я думала, что ты мне доверяешь и оставишь её открытой, — с вызовом смотрю прямо в его янтарные глаза.

Минуту мы просто так и стоим. Улыбка Рика с каждой секундой становится всё шире, словно он наслаждается этой игрой. Наконец он кивает и резко разворачивает меня к шкафу, прижимаясь ко мне сзади всем телом.

— Смотри, — шепчет он прямо мне на ухо.

Его дыхание обжигает кожу, заставляет мурашки пробежать по спине, а сердце — замереть на миг. Но терять голову нельзя. Ведь ничего за ночь, к сожалению, не изменилось.

Беру себя в руки и пытаюсь отстраниться от него. Но он не позволяет. Берет мои руки в свои — тёплые, сильные, уверенные — и поднимает их к книгам, продолжая вкрадчиво шептать мне на ухо:

— Вот здесь, видишь, синий корешок — аккуратно тяни на себя. А слева — жёлтый, полкой ниже.

Мы вместе тянем на себя две книги — моя рука, а сверху его. И в полной ночной тишине слышится звонкий щелчок — оглушительный, как удар молнии. Я невольно улыбаюсь — мне не терпится узнать, что же за тайны здесь скрываются.

Он отпускает мои руки, и я начинаю блуждать по шкафу в поисках какой‑нибудь ручки — ничего не нахожу. Дергаю за полки — дверь не поддаётся. Разочарованно выдыхаю и поворачиваюсь к Рику. Его вид — ну только что не смеется в голос.

— Что, так интересно? — с едкой ухмылкой говорит он.

Ничего не отвечаю, скрещивая руки на груди.

Он медленно достаёт из кармана связку ключей и звенит ею в руках, как будто издеваясь. Проходит к шкафу вплотную.

— Вот здесь замочная скважина, — показывает Рик, отодвигая книги в противоположной стороне шкафа, и протягивает мне отдельный ключ с брелком в виде крыла. — Это твой.

С нескрываемым удивлением распахиваю на него свои глаза. Он что, серьёзно? Ещё и ключ для меня сделал? Неужели он мне настолько доверяет? В груди — странное тепло, которое тут же смешивается с тревогой. Что это значит?

— Либо там ничего важного, либо ты мне действительно доверяешь? — спрашиваю я и через несколько мгновений добавляю: — Почему?

— Доверяю, — отвечает он просто, но в его голосе — твёрдость, которую нельзя оспорить. — И знай, что именно за этой дверью — самое безопасное место. Здесь стоит не просто защита. В это помещение в принципе можем зайти только я или ты. И даже если кто‑то под пытками заставит меня открыть эту дверь — они ничего не увидят. Поэтому в любой непонятной ситуации сразу же прячься там, и что бы ни происходило вокруг, ни в коем случае не переступай через порог. И ты будешь в полной безопасности.

В его словах — тяжесть, серьёзность, которая заставляет меня замереть. Я смотрю на ключ в своей руке. Он как символ чего‑то нового. Но вместе с тем — как напоминание о том, сколько ещё тайн скрывается за этой дверью, за его улыбкой, за его взглядом.

Внутри меня — борьба. Часть меня хочет верить ему, хочет принять этот ключ как знак доверия, как шаг к чему‑то большему. Но другая часть — настороженная, испуганная — шепчет: «Не доверяй. Это ловушка».

Я сжимаю ключ в ладони, ощущая его прохладу, его форму.

Какое‑то время мы просто стоим и смотрим друг на друга.

Я — с нескрываемым удивлением. Он — с нескрываемым самодовольством.

— К тому же, — добавляет он, разбивая тишину, — там есть то, что касается нас обоих.

— И когда ты только успел всё это сделать? — всё ещё в шоке спрашиваю я. Голос дрожит, но я стараюсь держать себя в руках.

— Ключ — перед маскарадом, на всякий случай. А защиту — вчера вечером, — пожимает плечами с улыбкой на лице. — Я бы не стал этого делать до нашего разговора. Потому что не был уверен, насколько эти пернатые успели промыть тебе мозги.

— В каком смысле? — хмурюсь я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Не поверю, что ты ни разу не чувствовала волны веры и света, — с предыханием произносит он, — которые вливались в тебя, — и следом выгибает вопросительно бровь.

Я стою как вкопанная. Рот сам открывается от услышанного. Слова застревают в горле, словно колючки, не давая вырваться наружу. Ведь такое было! Особенно ярко вспоминается момент, после которого я решительно разорвала визитку Рика, надела весьма откровенное платье и была готова упасть в объятия Дина…

— Видимо, было? — лицо Рика меняется на жёсткое, а об его взгляд можно порезаться. — Он же ничего не успел тебе сделать? — резким движением он сокращает расстояние между нами до минимума и берёт меня за плечи. — Эвелин, скажи правду. Он что‑то тебе сделал? К чему‑то принуждал?

— Что? Нет! — резко выпаливаю я, освобождаясь из его хватки. — С чего ты это взял?

— Точно? Если он что‑то сделал — ему не жить, — рычит он сквозь зубы, и в его голосе — сталь, холодная и беспощадная.

— Нет! Правда, не делал! Я чувствовала что‑то подобное, один раз очень ярко, — опускаю глаза, пытаясь скрыть смятение. — Тогда я чуть не… — осекаюсь и прикусываю язык, отводя взгляд. — А потом я увидела кое‑что, в общем, не важно, — смахиваю головой эти воспоминания, словно пытаюсь стереть их из памяти. — Но почему ты спрашиваешь? Что ты знаешь?

Рик медленно выдыхает с облегчением. А потом поднимает на меня нечитаемый взгляд — в нём смешались тревога, нежность и что‑то ещё, неуловимое, как тень.

— После того, как ты сбежала, я всю ночь и день наводил справки на улице на этого ангелочка. И то, что я узнал — не вселяло в меня спокойствие.

— Что ты узнал? — с удивлением поднимаю взгляд, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Хотя догадки у меня имеются.

— Как он обращается с женщинами и в принципе его пристрастия, — жёстко произносит он, выделяя каждое слово. — Если бы он хоть что‑то тебе сделал — я бы себе этого не простил.

Мы смотрим друг на друга в немом молчании, кажется, целую вечность. В воздухе — напряжение, как натянутая струна, готовая лопнуть.

— Скажи, как именно влияет сила? — вдруг спрашиваю я, пытаясь ухватиться за нить понимания.

— У демонов и ангелов сам принцип разный, но в итоге влияние очень похоже, — с тяжёлым вздохом произносит он. — Мы, демоны, черпаем силу внушения и подчинения из страха, а пернатые — из веры.

Из страха и из веры…

Тот страх, который накатил на меня перед тем, как Рик внушил мне идти вместе с ним. И та волна веры и тепла, когда Дин обнял меня…

Так всё это было лишь внушением…

— Понятно, — тихо говорю я, опуская взгляд. Предательские слёзы снова появляются в уголках глаз, обжигают кожу, оставляют влажные дорожки.

— Эвелин, посмотри на меня, — шёпотом говорит он, подходит почти вплотную и поднимает мой подбородок. Наши взгляды встречаются, и в этот момент кажется, что весь мир замирает. — Я был не прав, что не дал тебе выбора. Но я был ослеплён ревностью и страхом за тебя. Прости. Больше такого не повторится. Ты веришь мне? — с надеждой спрашивает он.