Рука Рика на стойке сначала сжимается в кулак, потом он её вскидывает — бармен в секунду оказывается около нас.

— Односолодовый, в мой кабинет. И коктейль девушки тоже.

Застываю на месте: «в мой кабинет»? Я что же, попала в его бар?! Вот же угораздило.

— Оригинальное название для бара, — говорю я, не поворачивая головы в его сторону.

— Пошли, быстро, — рычит он.

Я поворачиваю голову и теперь уже сама пылаю праведным гневом.

— Я никуда с тобой не пойду, тем более быстро! Да как ты смеешь со мной…

Я не успеваю договорить, как его губы накрывают мои. Жадно. Властно. Подчиняя себе каждую клеточку моей души. Ощущение — будто молния пронзает всё тело, оставляя после себя лишь огненный след. В этом поцелуе — и вызов, и обещание, и власть, которой невозможно сопротивляться.

Он резко отрывается и говорит на ухо, опаляя горячим дыханием:

— Если ты сейчас не пойдёшь со мной — дома тебя будет ждать наказание. Хоть я и уверен, что в итоге тебе понравится.

Сглатываю. Наказание, которое мне понравится? Что он имеет в виду? Но проверять не хочется. Гордо вскидываю подбородок, тяну руку к коктейлю, но хватаю лишь пустоту, его уже нет.

Ну ладно, устраивать скандал — не имеет никакого смысла. Тем более что всё ещё есть вероятность, что мне грозит опасность. Медленно стекаю с барного стула, голову чуть ведёт, хотя я выпила всего несколько глотков — вот это чай!

Рик берёт меня за руку — на грани вежливости и грубости. И куда‑то ведёт. Теперь абсолютно все кидают на нас заинтересованные взгляды — отлично мы не привлекаем внимание. Очевидно, что хозяина заведения здесь знают все. А вот таинственную незнакомку — теперь запомнят тоже наверняка.

Проходим по коридору мимо кухни к очередной резной деревянной двери. Рик делает несколько взмахов руками, затем поворачивает ключ. Открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Я прохожу, медленно и уже совсем не твердой походкой — коктейль оказался весьма коварным.

Чувство самосохранения, очевидно, тоже притупляется. Потому что я прямиком иду к большому деревянному столу, сажусь на него, беру свой бокал и делаю смелый глоток. С вызовом глядя на моего демона во плоти.

Он закрывает за собой дверь и небрежно, с дикой грацией хищника, подходит к столу сбоку от меня, вплотную прижимаясь к моему бедру. Отпивает из своего бокала, глядя прямо.

— И что ты здесь делаешь? — спрашивает он, обманчиво спокойно.

Небрежно пожимаю плечами.

— Не хотела находиться одна в твоей квартире, пока ты… — осекаюсь, бросая на него злой взгляд.

— Пока я что? Узнаю информацию, не заметил ли кто-то, что пропала одна язвительная полуголая девушка с дерзким языком?

— Я не полуголая! — вскидываюсь я. — У меня чуть приоткрыт живот, но по сравнению с другими собравшимися здесь «девушками», я — просто верх приличия!

— Что прилично, а что нет — буду решать я, — резко разворачивается ко мне всем телом Рик, пылая праведным гневом. — А про полуголую — это легко исправить.

В ту же секунду он вроде бы просто проводит по моей блузке рукой — как пуговицы с треском разлетаются в разные стороны, открывая моё белое кружевное бельё. Время замирает. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Дыхание сбивается.

И он снова меня целует. Но на этот раз не так бешено, как раньше. В этот раз всё по‑другому, даже немного нежно. Язык медленно проходит внутри, помечая каждый миллиметр. Проходит по моим губам, переходя к мочке уха, шее, и обратно к губам.

Держусь руками за столешницу так сильно, что пальцы немного сводит. Это так сладко. Просто завораживает. А тугой узел внизу живота уже тянет с такой силой, что я готова сама наброситься на него. Только бы поскорее получить желаемое.

Разум мутнеет от Рика, от коктейля, от окутывающего нас запаха — смеси дерева, кожи и чего‑то неуловимо‑пряного, что принадлежит только ему. Его руки медленно развязывают узел на блузке, снимая её полностью. Губы снова спускаются к шее, к ключицам.

Я невольно закрываю глаза и запрокидываю голову — как же хорошо. Сопротивляться сил нет, да и желания тоже. Есть только он, я, горячие руки, которые только что расстегнули белый лиф, откинув его к блузке. В следующее мгновение его руки уже на моём животе, скользят всё ниже, к ширинке на джинсах. Его горячие губы, которые захватили мои затвердевшие вмиг вершины груди. Обводит языком сначала одну, потом вторую.

Руки в это время медленно стягивают джинсы вместе с остатками белья. Я всё ещё закрываю глаза. Всё кажется нереальным, слишком хорошо. Слишком горячо. Кажется, если я их открою — весь жар момента разобьётся вдребезги.

Инстинктивно обвиваю его плечи, пытаясь прижать сильнее. Прочувствовать всю его силу и внутренний огонь.

Внезапно он спускается совсем низко, вставая передо мной на колени, и накрывает ртом моё лоно. Я резко открываю глаза с диким вздохом. Ягодицы пытаются сжаться, но Рик разводит их сильнее, раскрывая меня перед ним.

Одной рукой он сжимает моё бедро, второй рукой накрывает чувствительный бугорок. Чуть надавливает, блуждая своим языком уже глубоко во мне. Я не сдерживаю стонов, просто не могу. Хватаюсь за его волосы, не зная, что я хочу больше — попытаться оттянуть его или же наоборот, прижать ещё сильнее. Верх берёт второй вариант.

А Рик тем временем нажимает всё сильнее на мою чувствительную точку. И меня накрывает невероятный экстаз. Глубокий, тягучий. Спазмы идут волнами, в такт его движениям рукой. Стоны уже больше похожи на крики. И я обмякаю, чуть не падая, когда Рик встаёт и снимает меня со стола. Но лишь для того, чтобы развернуть меня к себе спиной.

Его рука снова на моей груди, а вторая расстёгивает ширинку на его джинсах. Губы снова на мочке уха. Он чуть прикусывает её, вырывая у меня очередной стон, протяжный, громкий. Он надавливает на мою поясницу и тут же входит на всю длину. Он кажется ещё огромнее, ещё твёрже, ощущения на грани боли и экстаза, который накатывает почти сразу. Но не тягуче, а резкими вспышками.

Воздух выбивает из груди, спина выгибается дугой, а руки пытаются схватить хоть что‑то, но проскальзывают по гладкой поверхности дерева. Я встаю на цыпочки, чтобы открыться ещё больше, вобрать его всего — а он вколачивается в меня резко, размашисто, каждый раз со звонким шлепком.

Я уже не понимаю, где верх, где низ. Голова кружится, всё стягивается и растягивается снова и снова. Наши стоны уже перекрывают даже шлепки. Внезапно его рука накрывает клитор — и это становится последней точкой. Я выгибаюсь ещё сильнее, ноги подкашиваются, а по всему телу прокатывается разряд молнии.

В эту же секунду я чувствую уже его начинающуюся пульсацию, и он резко выходит, изливаясь мне на бедро.

Мы стоим какое‑то время, не двигаясь. Я прижата к столу, он прижат ко мне. Дыхание потихоньку приходит к нормальному ритму. Он отпускает руки и отходит, оставляя после себя пустоту и прохладу. Через мгновение я чувствую, как он снова рядом — встал на одно колено и вытирает семя с внутренней стороны бедра и ниже по ноге.

— Кроссовки придётся выкинуть, — хрипло говорит он. — Я сейчас скажу, чтобы купили и принесли новые. Какой размер?

— 39, — только и могу выдавить я полушёпотом. Голос надрывается.

Он встаёт и ведёт рукой по моей спине вверх, снова прижимается ко мне и шепчет прямо на ухо:

— Вставай, малышка. Или ты хочешь, чтобы я взял тебя на этом столе ещё раз? — явная насмешка так и сквозит в его голосе.

Я приподнимаю голову, отталкиваюсь дрожащими руками, пытаясь привстать. Руки Рика приходят на помощь, помогая мне принять вертикальное положение. Наши глаза сталкиваются. Смотрим, не отрываясь. Изучаем друг друга по‑новому.

Вдруг меня осенило — мы же совершенно не пытались быть тихими! Наши крики, стоны, горячие шлепки… Моё лицо не просто краснеет, а багровеет от смущения. Я открываю рот и перевожу взгляд на дверь.

Рик прослеживает мой взгляд и говорит:

— Не беспокойся, звукоизоляция. Если честно, я делал её совершенно с другой целью. Но так тоже хорошо, — улыбается мой демон‑искуситель.