— Уволь Клару! — настойчиво говорит Вера, упираясь локтями в стол, застеленный белоснежной скатертью.

— Нет, — холодно отвечает Юра.

— Она мешает моей счастливой жизни!

— Моей, кстати, тоже, — хрипло и тихо встреваю я, дожевывая подветренное салями.

— Это даже не обсуждается, — безапелляционно произносит Юра.

— Ну пожалуйста, пап! — канючит Вера.

— Нет.

— Пожалуйста!

— Нет! — поднимает голос.

— Можно, хотя бы меня будет укладывать спать Андрей?

Можно меня тоже?

Сначала хочется обессилено засмеяться, а потом, понимая, что за столом затянулась тишина, приходится вступить в диалог, чуя надвигающуюся беду.

— Нет, тебя будет укладывать Клара, — говорю я.

— А я смотрю, вы подружились, — спрашивает настороженно Юра.

— Да! — кокетливо отвечает Вера.

— Тебе не кажется, что маленькие девочки не должны дружить со взрослыми дяденьками? — произношу крайне серьезно.

— Нет, не кажется, — дочь дерзит, — Мы кореша, братаны-братанчики!

— Где ты только нахваталась таких терминов… — Юра озлобленно шипит в сторону.

— У Пчёлкиных! А ты где подумал? Андрей-то почти не разговаривает! Ну, пожалуйста, пап, давай заберем его в большой дом! Он намного лучше Клары и всегда со мной играет! — Вера включает обаяние папиной принцессы, — Клара противная и всегда заставляет меня есть броколли, через слёзы, а Андрей пытается меня надурить — разминает их вилкой и прячет под макаронами, а мне приходится есть, чтобы он не расстраивался, что я его раскусила! А ещё я потеряла любимую заколочку, и мы пол дня её искали по всему ледовому дворцу. А она знаешь где была? В моём кармане. А он знаешь, что сказал? Ничего! А ещё он полтора часа держал меня на шее, чтобы мне было видно шоу бабочек. А ещё я просила его вломить Стефану Катасонову, за то, что он назвал меня пигалицей, он сказал, что Стефану вломить не может, но предложил его охраннику честный бой. А ещё Ирина Семёновна на тренировке меня отругала за то, что у меня не получается «тройка», и я плакала, и Андрей нормально меня пожалел, а не как Клара! Она только и знает, что ворчать: успокойся, не капризничай, ты уже большая!

— И как он тебя пожалел? — крайне недовольно спрашивает Юра.

— Да просто… — Вера растеряно жмет плечами, — Просто чуть-чуть покачал и отправил назад заниматься.

Вот чувствовало же сердце, что он нормальный. Я даже не ревную к нему Веру, хотя она проводит с ним почти всё своё время. А сейчас чувствую, что этот разговор выйдет боком: и мне, и Вере.

— Если ты мне не разрешишь, я заболею и умру от горя! — дочь использует последний аргумент.

Вот ведь… Я мечтала стать принцессой, но так и не стала, зато стала Вера. Видимо, принцессой можно только родиться.

— Ну пожалуйста! Ну пап! С мамой мне долго играть не разрешают, тебя никогда дома нет, Клара ворчит, Ирина Семёновна ворчит, все ругаются, всё время надо куда-то ехать, а жить мне когда? А с кем дружить?

Юра ставит на стол черный, недопитый кофе, опускает голову, сдержано смеётся. Перед Вериной непосредственностью устоять трудно. Шанс пока есть.

— А что об этом думает мама? — муж говорит с кривой, хитрой ухмылкой. Какая жуткая фальшь!

— О чём? — тут же отзываюсь я, — О том, чтобы притащить к нам в дом непонятно кого? Отлично! Давайте приведём всех, кто играет с Верой! Гришу, Жучку, Айгуль! Мы же добрые, пусть живут у нас!

Вижу её обиженные глаза и сжимаю под столом скатерть. Не смотря на то, что Вера очень хитрая, она всё ещё маленькая, и не видит того, чего вижу я. Во-первых, я не могу показывать, что отношусь к Андрею не так, как к другим. Во-вторых, Юра разрушает мой авторитет годами, и в спорных ситуациях, скорее согласится на её каприз, чем на моё решение.

— Клара! — вскрикивает муж.

Буквально через пару секунд в столовой появляется эта женщина. Для меня она похожа на плесень: волосы серые, лицо серое, платье серое, скучная и холодная до безобразия. Она встаёт возле Юры, готовая исполнять любые приказы.

— Как тебе Верин охранник?

Хмыкаю с улыбкой. Ещё один укол в мою сторону — советоваться по вопросам семьи с посторонней тёткой.

— Исполнительный, — отвечает лаконично.

— Ещё! — цокает муж.

— М-м-м. Не знаю, — она задумавшись, смотрит в сторону, — Нареканий к нему пока нет…

— А что по «пятерочке»?

— Не взял, — равнодушно говорит Клара.

У нас есть небольшая проверка для нового персонала. При заезде предупреждают, что если найдутся чужие, забытые вещи, их можно сдать на пост охраны. А они есть. В шкафу лежит спортивная сумка, почти пустая: на дне носки, бритва, бумажки. А в кармашке смятая пачка денег, мелочью и купюрами, в общей сложности — пять тысяч, чтобы посмотреть: возьмет все, часть или вообще не возьмет. Но я в нём и не сомневалась.

Юра берет задумчивую паузу, потом возвращает в руки свой остывший кофе и говорит Кларе, вскользь:

— Скажи ему, что теперь всегда работает до отбоя. Если Вера хочет, пусть играет с ним в доме.

— А укладывать спать? — дочь смотрит на отца с надеждой.

— Нет, только Клара.

— Может, хотя бы мама? — Вера снова искусственно хнычет.

Хотя бы! Если не малознакомый мужик, то хотя бы родная мать!

— Нет, с ней ты балуешься.

— А я не буду!

— Будешь.

— Давай, если буду, ты снова вернешь Клару, — Вера спрыгивает со своего стула, подходит к Юре забирается к нему на колени, кофе льётся на белую скатерть, — Папа, ну пап! Ну папочка! Ну папуля!

— Ладно, — бормочет себе под нос, Вера звонко чмокает его в щёку, изо всех сил обнимает его за голову, прижимаясь к нему виском.

Я совершенно не чувствую никакого умиления, хочется отвернуться. Но в груди уже горит. Возможно, была бы я ласковой и хитрой лисой, как Вера, тоже бы выпрашивала маленькие поблажки, но от меня поцелуя в щёку будет недостаточно. Спасибо доченька, теперь мне не нужно придумывать, под каким предлогом затащить Андрея в дом. Очень сложно сдержать улыбку, поэтому я поднимаюсь из-за стола и иду в свою спальню. Я бы включила что-нибудь для него, но Юра ненавидит громкую музыку. И кажется, не собирается никуда ехать.

Подхожу к балконной двери, оглядываю двор и сразу его замечаю. Андрей стоит рядом с Гришей, на дорожке, ведущей к корпусу для прислуги. Он задумчиво смотрит в пустоту, а потом наши взгляды встречаются. Вспоминаю, как вчера он шептал: «Привет», и улыбка рвется сама собой, у него — тоже, но на меня он уже не смотрит, отворачивает голову и смеётся, видимо Гриша рассказывает что-то веселое. Я уже научилась вести наблюдение правильно, поэтому курсирую взглядом по всему участку и даже задумчиво гляжу в небо. За спиной оживает моя колонка. Ничего себе! Андрей придумал что-то новенькое, потому что обычно он включает мне только две песни: «Луч солнца золотого»и «Я хочу быть с тобой». А из динамика тихо льется что-то неузнаваемое, но судя по трём примитивным аккордам допотопного синтезатора, это что-то из восьмидесятых или девяностых. Прямо как я люблю. Я начинаю смеяться, как только звучит куплет.

Делаю два притопа, качаю головой в такт мелодии, потом лениво потягиваюсь, раскидываю руки над головой, невзначай выставляя два больших пальца, давая понять, что отсылка — просто блеск. Андрей прибавляет громкость. Еще пару движений бедрами, беззаботная улыбка, и за спиной хлопает дверь. Я испугано оборачиваюсь.

— Господи, Поля, выключи! — Юра брезливо закатывает глаза.

По ощущениям я будто проглотила стальной лом и не могу двинуться. Секунду медлю, а он подходит к кровати, занимает свою сторону и вновь злобно на меня зыркает.