Ужин уже подошел к концу. Фаине готовку не доверили, сегодня трудился шеф-повар лучшего выездного кейтеринга, а я предпочла бы всем этим заморским яствам её фирменный плов или всё те же макароны с тефтельками. Персонал тоже не наш, усиленный, вызванный из агенства. В доме полно чужого народа, во дворе — ещё больше. Глупо было бы предполагать, что гости не возьмут свою охрану и водителей. Среди них топчется такой же, одинаковый, ждёт когда начнётся шоу, и из дома выйдет девочка, за которой он будет следить. И, надеюсь, женщина.

Внезапно ощущаю сильный хват выше локтя, стальные пальцы тянут меня назад, разворачивая в свою сторону. Аллочка Стаховская, с которой я в этот момент вела беседу, чтобы казаться радушной хозяйкой, ничуть не удивлена. Понимает. Сама такая же.

Юра никогда меня не бил, но иногда может схватить меня в такой манере, чтобы сразу было понятно, если он чем-то недоволен — будет больно. И судя по злому блеску холодных глаз, я чем-то его расстроила. Первым делом думаю про поцелуй и сразу шугаюсь, не смотря на то, что уверена, что нас никто не снимал, и вроде никто не застукал.

— Кого ты заказала? — злобно чеканит Юра, звонкие согласные пружинят от зубов.

— Меладзе и Виагру, ты же знаешь, — непонимающе морщусь, а пальцы всё ещё держат и не отпускают, — Я же с тобой советовалась, насколько это соответствует политической повестке. Ты сказал, что проблем не будет.

— Меладзе я видел. А где Виагра? — продолжает в том же настроении.

Я прогибаюсь в спине, смотрю сквозь людей в сторону коридора со спальнями. Мне казалось, я видела, что артисты уже приехали и успели занять гримерки, пока их команда собирает на улице оборудование.

— Где-то здесь. А в чём дело? — обижено говорю я, а он всё держит и жмёт.

— И где эти? Белая, черненькая, рыженькая? — шипит Юра, — Почему они выглядят как одиннадцатиклассницы с сиськами?

Хоспади, нашёл, что вспомнить. Сразу видно, что — пенсия. Похоже думал, что будут выступать Брежнева, Седакова и Грановская, а это совершенно другой состав. Предыдущие четыре я еще как-то различала, а этих вообще вижу впервые. Но раз они выступают с Меладзе, значит настоящие. А я очень хочу послушать одну песню, ради которой я их притащила.

— Они сейчас такие! — произношу настойчиво и пытаюсь вывернуть руку, но конечно же, сделать этого Юра не даст, пока не решит сам.

— Ты меня позоришь! — говорит стальным шепотом, — Это третьесортное говно никто не знает!

— Знают их жены, для ваших — программу закроет Меладзе!

— Я очень недоволен, Поля, — бросает совсем мрачно, напоследок сдавливает меня до отметин, отпускает и проходит к своим друзьям и коллегам.

Виагру и правда никто не узнал, лица совершенно незнакомые. Мне даже больше нравятся, девчонки совсем юные и свежие, как я когда-то. В отличии от предыдущих составов — голосистые, и в лучших традициях — голо систые. Поросята и старые мастифы очень довольны, уверена кому-нибудь из поющей троицы будут предлагать слетать в Диснейленд. А вот мои коллеги жены не так радостны. У артисток — харизма, мы им уступаем, а мужчины совершенно не стесняясь, капают слюнями. Все, кроме одного. Мужчины, в недорогом костюме, сдерживающего маленькую девочку, которая обещала, что не полезет танцевать первой.

Детей на такие мероприятия не берут, но Вера клялась, что будет хорошо себя вести. В этом папа уступил своей принцессе, будто не знает, что она жуткая обманщица. Андрей держит её в буквальном смысле, ведь она так и норовит выбежать к сцене, чтобы пуститься в пляс, а это пока не предполагается. Пока дамы вертятся в сексуальных танцах, пытаясь расшевелить толпу, наше аристократичное сообщество молча потягивает шампанское, внимательно их рассматривая: кто-то с вожделением, кто-то с завистью. Андрей не может на меня смотреть, потому что стоит ко мне спиной, в первом ряду, Вера крутится рядом с отцом. Знаю, что она его любит больше, чем меня, но я всё равно никогда ему её не оставлю.

Очень грустно, что Андрей на меня не смотрит, я так ждала и хотела… Но сегодня Верой действительно приходится заниматься, ведь сдаваться она не намерена и изо всех сил рвется на звуки музыки, а Клара — в доме, контролирует, чтобы одноразовая прислуга продолжала готовить десерты и охлаждать напитки. Бедные девчонки впустую пропели минимум пять хитов, а публика всё так же стоит посреди вечернего, украшенного огнями сада, и не шелохнётся, рассматривая их как зверушек. Мне кажется, Вере их жалко, если бы ей дали волю — она бы зажгла. Бедный Андрей еле держится, Юра бы уже гаркнул, но он слишком занят лобызаниями с коллегами, и за весь вечер ни разу на меня не взглянул. Бедная я, навалилась на широкое дерево и думаю о том, что для Веры я совсем не авторитет, а старшая подружка.

Из колонок звучит незнакомый мне медляк. Звучит интересно, я бы даже послушала, но моё внимание нацелено на то, что вытворяет моя дочь. Андрею удалось утащить её в сторону, подальше от сцены. Судя по всему между ними происходит непростой разговор, они оба стоят ко мне боком и я вижу эмоции их обоих. Вера страшно недовольна и явно высказывает ему что-то неприятное. Улыбаюсь, представляя, что сейчас она его увольняет. Затем она хмурится, скрещивает руки на груди, топает ногой и выбрасывает указательный палец в сторону, к земле. По губам читаю, как она говорит: «Быстро!», а Андрей закатывает глаза и отклоняет корпус и голову назад, будто очень сильно испугался. Вера нервно отбивает ногой чечетку, продолжая сверлить его рассерженным взглядом, после чего, его плечи поднимаются и опускаются в усталом выдохе, и он протягивает ей руку. Она тут же за него хватается и протягивает ему другую. Я смеюсь. Всё ясно. Она выбила свой танец угрозами. Они раскачиваются несколько квадратов, а потом я понимаю, что моя дочь намного проворнее меня. Разница в росте слишком большая, она тянется вверх, чтобы он поднял её на руки и он её поднимает. А я? Обо мне забыли…

Это единственная танцующая пара на этой танцплощадке. Я жду, что он будет искать меня глазами, но Андрей продолжает тихонько кружить Веру на месте, напряженно глядит ей в глаза и что-то собрано ей говорит. Судя по выражению лица — мягко отчитывает. Вера грустно кивает, потом наклоняется и прижимается к нему лбом. Из всей стоящей полукругом толпы, взгляд сразу цепляется за Юру, наблюдающего за Андреем и Верой. Внутри тут же поднимается тревожная буря, потому что такой взгляд мне очень хорошо знаком, я думаю, что выгляжу примерно так же, когда вижу Веру, воркующую с Кларой. Ревностно. Рассержено. Вот только этого ещё не хватало. Но песня уже закончилась, и Андрей опускает мою нарядную дочь на траву. Других танцующих пар так и не нашлось. Ловлю каждую реакцию мужа, но он тут же возвращается к друзьям и продолжает светскую беседу. Надеюсь, что пронесет.

Ой, ты обо мне вспомнил! Спасибо! Все вы одинаковые, вам лишь бы помоложе, у нас с Юрой примерно такая же разница, как у Андрея с Верой. Очень забавно. Переглядываемся всего пару секунд, а потом я отворачиваюсь, потому что наконец-то звучит моя песня, ради которой я и притащила сюда этот коллектив. Уверена, песню, кроме меня никто не знает. Даже не понятно, кто родился раньше, эта композиция или девочки, которые сейчас её исполняют, выдавая себя за ту же группу. Ближайшие пять минут я планирую провести для себя и смотреть на Андрея не буду, тем более проигрыш слишком гипнотический. Кабы чего не вышло.

Хорошо поют, очень жаль, что никому, кроме меня не нравится. Трек неузнаваемый, люди скучают и не стесняясь, переговариваются между собой в голос. У моего мужа и его плешивых товарищей вообще происходит увлекательная дискуссия, с громким хохотом. Простите, девчонки. Вот такая у нас судьба. Хочешь много денег — привыкай терпеть. Но я слушаю очень внимательно, как и хотела.