Я усмехнулась.

— Может, я просто ещё не видела счёт.

Матвей подошёл ближе.

— Увидишь.

— Напугаете меня этим?

— Нет. Пытаюсь уберечь.

— Поздно, — тихо сказала я. — Я уже влезла.

Он поднял руку и коснулся пальцами моего подбородка.

Очень медленно.

Как будто ещё спрашивал.

Я сама подалась к нему.

Поцелуй на этот раз был совсем другим.

Не таким голодным, как в офисе.

Глубже. Медленнее. Опаснее именно потому, что в нём было слишком много чувств, которые мы оба пока не называли вслух.

Я скользнула ладонями по его груди, чувствуя, как сильно и неровно бьётся его сердце.

— Матвей, — выдохнула я, впервые назвав его без отчества.

Он замер.

Потом уткнулся лбом в мой лоб и тихо, почти болезненно произнёс:

— Не надо так.

— Как?

— Будто тебе уже можно всё.

Я чуть улыбнулась.

— А мне нельзя?

— Нет.

— Тогда почему вы целуете меня так, будто уже поздно запрещать?

Он не ответил.

Просто снова поцеловал.

И мне этого оказалось достаточно.

Почти.

---

Глава 11

Глава 11

Обратно мы ехали в тишине.

Но это была уже не та напряжённая тишина, в которой хочется укусить друг друга за каждый лишний вдох. Эта тишина была другой — опасной, тёплой, слишком личной. Как будто между нами вдруг натянулась невидимая нить, и любое резкое движение могло либо порвать её, либо затянуть на шеях обоих.

Я смотрела в окно и чувствовала его взгляд чаще, чем успевала ловить.

Он не трогал меня.

Не говорил лишнего.

Но всё равно будто держал рядом.

Когда машина остановилась у моего дома, я не сразу потянулась к ручке двери.

— Что теперь? — спросила я, не оборачиваясь.

— Теперь ты идёшь домой.

— Как грустно.

— Я серьёзно, Есения.

— Я тоже. Мне правда грустно.

Он молчал несколько секунд.

— Мы не можем позволить себе глупостей.

Я повернула голову.

— Уже позволили.

— Я про новые.

— А кто сказал, что я хочу быть разумной?

— Я.

— И давно вы решаете за двоих?

Матвей устало провёл ладонью по лицу.

— Не начинай.

— А если я не хочу заканчивать?

Его рука легла на моё колено.

Тяжело.

Горячо.

Так, что все заготовленные язвительности вылетели из головы.

— Иди домой, — сказал он тише. — Пока я ещё могу тебя туда отпустить.

От этих слов внизу живота всё опасно сжалось. Я задержала дыхание на секунду, потом медленно выдохнула и всё-таки открыла дверь.

— Спокойной ночи, Матвей.

— Не обещаю.

Я захлопнула дверь, не дав себе времени на глупую улыбку.

---

На крыльце меня уже ждал отец.

Нет, не буквально с ружьём и вопросами «где шлялась», но по выражению его лица стало ясно: сегодняшний раунд спокойствия отменяется.

— Поздно, — спокойно заметил он, когда я подошла.

— Удивительное наблюдение.

— Откуда тебя привёз Ордынцев?

Внутри всё сразу напряглось.

— С ужина.

— По работе?

— А если нет?

Отец прищурился.

— Есения.

— Что? Я взрослая. Вы всё время об этом твердите.

— Не перегибай.

— А ты не дави.

Мы стояли друг напротив друга в жёлтом свете уличных фонарей, и я впервые за долгое время поймала себя на ощущении, что отец мне не просто мешает. Он мне угрожает. Не в прямом смысле — он никогда бы не поднял на меня руку, не накричал по-настоящему, не унизил. Но его контроль, его привычка знать и решать — вот это стало вдруг не защитой, а клеткой.

— Ты слишком часто рядом с ним, — жёстко сказал отец.

— Я прохожу у него практику.

— Я вижу.

— И что именно ты видишь?

Он сделал шаг ближе.

— Что ты начинаешь путать работу и личное.

Сердце ударилось о рёбра.

— А если и так?

— Тогда я это прекращу.

Я медленно улыбнулась.

Очень холодно.

— Попробуй.

— Есения, не нарывайся.

— Нет, пап. Это ты не лезь туда, куда уже поздно лезть.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго. Будто пытался понять, сколько именно я успела ему не сказать.

Потом резко выдохнул и отступил.

— Завтра поедешь не в офис.

Я нахмурилась.

— Что?

— Завтра у нас обед с Артёмом Неверовым. Его отец хочет обсудить возможное сотрудничество. И ты будешь там.

Я едва не рассмеялась от абсурда.

— Зачем мне сидеть на ваших переговорах?

— Потому что Артём специально просил, чтобы ты тоже была.

Вот теперь стало не смешно.

Совсем.

Перед глазами мгновенно всплыл букет. Карточка. Хищная вежливая улыбка. Слишком внимательный взгляд.

— Нет.

Отец удивился.

— Что значит «нет»?

— Это значит нет, пап.

— Не драматизируй. Неверов — перспективный, воспитанный, умный…

— И совершенно мне неинтересный.

— Есения.

— Не надо, — резко перебила я. — Только не начинай вот это своё. Я не вещь, которую можно красиво усадить за стол рядом с тем, кто тебе удобен.

— Ты обязана хотя бы быть вежливой.

— Я могу быть вежливой на расстоянии.

— Завтра в два. И это не обсуждается.

Он развернулся и вошёл в дом.

А я осталась стоять на крыльце, чувствуя, как внутри поднимается новая волна злости.

Прекрасно.

Просто восхитительно.

Отец решил поиграть в стратегию. Неверов решил ускориться. Матвей решил быть разумным.

А у меня, похоже, впервые в жизни появлялось слишком много мужчин, пытающихся решить за меня мою собственную жизнь.

Это была очень плохая идея.

Для них.

---

Глава 12

Глава 12

Утром я проснулась уже злой.

Не растерянной. Не влюблённо глупой. Именно злой.

На отца.

На Неверова.

На ситуацию.

На то, что мне вообще приходится думать, как пережить обед с мужчиной, который вызывает у меня почти физическое отвращение, и при этом не выдать другой мужчина, который вызывает у меня совсем не отвращение.

На кухне отец выглядел подозрительно довольным.

— В два будь готова, — сообщил он вместо приветствия.

— Я ещё даже кофе не выпила, а ты уже раздражаешь.

— Значит, день начался нормально.

— У тебя очень странные представления о нормальности.

Я налила себе кофе и села напротив.

— Скажи честно: тебе правда нравится Неверов или ты просто решил, что мне жизненно необходим ещё один мужчина с хорошей фамилией и сложным характером?

— Мне нравится его потенциал.

— Как деликатно ты называешь чужую амбициозную скользкость.

Отец усмехнулся.

— А Ордынцев, значит, не скользкий?

Я посмотрела на чашку.

Плохо.

Очень плохо.

Потому что при одном упоминании Матвея у меня сердце сделало глупое лишнее движение.

— Мы сейчас не о нём.

— Вот именно. Мы вообще не о нём. И тебе стоит это запомнить.

Я подняла глаза.

— Пап, если ты собираешься сейчас читать мне лекцию о том, кто мне подходит, а кто нет, то я сразу уйду.

— А если я просто хочу, чтобы ты посмотрела по сторонам?

— Я уже посмотрела.

— И выбрала не туда.

Вот тут я отставила чашку.

Медленно.

Очень аккуратно.

Потому что если бы я этого не сделала, то, возможно, швырнула бы её в стену.

— Это, — тихо сказала я, — уже не твоё дело.

Отец сжал губы. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом он встал первым.

— В два.

— Я услышала.

Когда за ним закрылась дверь кабинета, я достала телефон и написала Матвею:

Если я сегодня кого-нибудь убью за семейным обедом, вы меня вытащите?

Ответ пришёл через минуту.

Зависит от трупа.

Я невольно улыбнулась.

Неверов.

Пауза.

Потом:

Где?

Я прочитала это сообщение трижды и только потом поняла, что у меня от одного этого короткого «где?» по спине побежали мурашки.