Я села в первое попавшееся такси и только когда машина тронулась, поняла, что назвала адрес не свой.

Стаси.

---

Она открыла мне дверь почти сразу.

Увидела лицо.

И молча отошла в сторону.

Без лишних слов.

Без глупых «что случилось».

Я сняла пальто, дошла до дивана в гостиной и села.

Только тогда Стася спросила:

— Всё?

Я посмотрела на неё.

— Не знаю.

— А по ощущениям?

— Как будто мне выдрали половину рёбер, а второй половиной предложили дышать дальше.

Подруга опустилась рядом.

— Он?

Я кивнула.

— И не только он. Отец. Алиса. Неверов. Эта чёртова подстава. Мой мозг. Мой ребёнок. Всё.

На слове ребёнок голос предательски дрогнул.

Стася сразу взяла меня за руку.

— Он знает?

— Да.

— И?

Я закрыла глаза.

— Сначала… сначала он был рядом. Правда. Потом снова всё пошло в трещины. Снова тайны. Снова недосказанность. Я устала, Стась.

— Ты хочешь от него уйти?

Я долго молчала.

Очень.

Потому что это был тот вопрос, на который нельзя соврать красиво даже самой себе.

— Нет, — честно выдохнула я. — Я хочу, чтобы он меня остановил. Но не уверена, что он вообще понимает, насколько всё далеко зашло.

Стася сжала мою ладонь.

— А ты уверена, что сама понимаешь?

Я усмехнулась сквозь усталость.

— Уже нет.

---

Ночью я не спала.

Телефон лежал экраном вверх.

И я ненавидела себя за то, как часто на него смотрю.

Ни одного сообщения.

Ни одного звонка.

Ничего.

И вот это «ничего» к трём ночи стало звучать громче любой ссоры.

Потому что если мужчина, который говорил тебе ты мне нужна, после такого молчит… значит, либо он ждёт, что ты вернёшься первой. Либо уже решил, что не надо.

А я не знала, что больнее.

---

Утром позвонил отец.

Я не ответила.

Потом ещё раз.

И ещё.

На четвёртом звонке Стася, которая варила кофе и наблюдала за мной со смесью жалости и раздражения, сказала:

— Если ты не возьмёшь трубку, я это сделаю за тебя и скажу ему много нового о методах воспитания взрослых дочерей.

Я всё-таки ответила.

— Да.

Голос отца прозвучал жёстко сразу:

— Где ты?

— Не дома.

— Это я и так понял.

— Поздравляю.

— Хватит. Возвращайся. Нужно поговорить.

Я закрыла глаза.

— Нет.

— Есения.

— Не начинай. Я не вернусь, пока не смогу смотреть на тебя без желания что-нибудь разбить.

На том конце повисла тишина.

Потом он сказал тише:

— Ты драматизируешь.

Я рассмеялась.

Низко. Горько.

— Знаешь, пап, удивительно, как легко мужчины обесценивают чужую боль именно тогда, когда виноваты в ней сами.

Он резко выдохнул.

— Я всё делал ради тебя.

— Нет. Ради себя.

И сбросила.

Сразу после этого меня снова замутило.

Я успела добежать до ванной и, склонившись над раковиной, поняла простую вещь:

дальше так нельзя.

Ни с ним.

Ни с Матвеем.

Ни с этим городом, где каждый угол внезапно стал похож на ловушку.

---

Глава 32

Глава 32

Решение пришло не громко.

Не красиво.

Без музыки, молний и символических реплик.

Я просто сидела на кухне у Стаси, пила уже остывший чай и вдруг поняла: если останусь, меня разорвёт окончательно.

Отец будет давить.

Матвей — молчать или пытаться всё решать так, как умеет только он, то есть жёстко и поздно.

Неверов — продолжать лезть.

А я между ними не сохраню ни себя, ни ребёнка.

— Мне нужно уехать, — сказала я вслух.

Стася подняла глаза.

— Куда?

— Не знаю. Подальше.

— Надолго?

Я обняла себя руками.

— Наверное.

Она медленно поставила чашку.

— Ты хочешь исчезнуть?

— Да.

Это слово отозвалось внутри страшно. Но и strangely right.

Правильно.

Так, как иногда правильны только самые дикие решения.

— Матвей знает?

— Нет.

— И ты хочешь уйти, не сказав ему?

Вот тут меня пробило болью так резко, что пришлось отвернуться к окну.

Потому что именно это и было самым невыносимым.

Не отцу.

Не дому.

Ему.

Уйти так, чтобы он не успел остановить.

Потому что если успеет — я не уеду.

— Если я скажу, он меня найдёт, — прошептала я. — Или не отпустит. Или скажет что-то, после чего я сама не захочу уходить. А мне сейчас нужно не хотеть. Понимаешь?

Стася молчала долго.

А потом очень тихо спросила:

— Ты уверена, что это не будет ошибкой на всю жизнь?

Я прижала ладонь к животу.

Совсем ещё плоский. Совсем не говорящий о том, что внутри уже начинается другая жизнь.

— Ошибкой на всю жизнь будет остаться в этом хаосе и довести себя до ненависти ко всему. Включая ребёнка. А этого я не переживу.

Подруга подошла и обняла меня.

— Тогда я помогу.

И именно в этот момент я чуть не разрыдалась снова.

Не потому что стало легче.

Потому что, когда кто-то помогает тебе исчезнуть, это очень чётко подчёркивает: всё правда. Всё уже всерьёз.

---

К вечеру план начал складываться.

Город — нет.

Слишком близко.

Любой соседний — тоже нет.

Отец найдёт.

Матвей — тем более.

Нужен был другой ритм. Другая география. Люди, которые не зададут лишних вопросов, но помогут встать на ноги.

У Стаси была тётя в Калининграде. Женщина резкая, одинокая, но с удивительно добрым сердцем к тем, кого жизнь уже приложила.

— Я ей позвоню, — сказала Стася. — Только ты не передумай.

Я смотрела на телефон в руках.

На чат с Матвеем.

На последнее наше сообщение.

И внутри всё медленно кровоточило.

— Я не передумаю, — соврала я.

---

Позвонил Матвей.

В тот момент, когда Стася вышла в другую комнату разговаривать с тётей.

Телефон завибрировал в ладони, и мир сузился до его имени на экране.

Матвей

Сердце ухнуло вниз.

Потом вверх.

Потом застряло где-то в горле.

Я смотрела на экран и понимала: если возьму трубку, всё. Если услышу голос, если он скажет хоть что-то правильное, я уже не поеду никуда.

Звонок оборвался.

Через секунду пришло сообщение:

Нам нужно встретиться.

Я закрыла глаза.

Пальцы дрожали, когда я набирала ответ.

Стерла.

Снова набрала.

Снова стёрла.

В итоге написала только:

Не сегодня.

Ответ пришёл мгновенно:

Я приеду.

Меня будто ледяной водой окатило.

Нет.

Нет-нет-нет.

Я быстро напечатала:

Не надо.

И замерла.

Смотрела на мигающий курсор.

На короткие слова.

На свою трусость.

На любовь, которая уже не помещалась в меня без боли.

А потом добавила:

Пожалуйста.

Он не ответил.

И это было хуже всего.

Потому что теперь я не знала, приедет он или нет.

И вся ночь превратилась в ожидание шагов, звонка в дверь или тишины, которая тоже может убивать.

---

Глава 33

Глава 33

Он не приехал.

И от этого стало так плохо, что утром я уже не понимала, что было бы больнее — если бы приехал или если бы остался в этом молчании.

Стася нашла меня на диване, спящую сидя.

— У тебя лицо женщины, которая всю ночь внутренне хоронила надежду.

— Не преувеличивай. Надежда была очень живучей, — пробормотала я.

— И?

— Умерла под утро.

Подруга вздохнула и поставила передо мной кружку с чаем.

— У меня хорошие новости и плохие.

— Начни с тех, которые хотя бы не добьют.

— Тётя согласна.

Я подняла глаза.

Согласна.

Значит, всё действительно движется.

— А плохие?

— Если ты хочешь уехать тихо, то делать это надо быстро. Сегодня максимум завтра. Потому что, если Матвей или твой отец всерьёз начнут тебя искать, времени у нас не будет.