Он бы приехал.

Правда бы приехал.

Не потому, что это весело. Не потому, что игра. А потому что я попросила.

И от этого стало одновременно легче и опаснее.

Я ответила:

Пока никто не умер. Но настроение боевое.

Он написал:

Не оставайся с ним наедине.

Я смотрела на экран дольше, чем следовало.

Не оставайся с ним наедине.

В этой фразе было слишком много защиты.

Слишком много контроля.

Слишком много права на меня, которое я сама ему ещё не давала, но почему-то уже принимала.

---

Ресторан, разумеется, был выбран отцом.

Дорогой, безупречный и с таким количеством хрусталя, что я уже заранее жалела любой бокал, который мог случайно оказаться под моей рукой в момент раздражения.

Неверов поднялся из-за стола, когда мы подошли.

Безупречный костюм. Выверенная улыбка. Тёплый, почти дружелюбный взгляд, который я уже научилась не покупать.

— Есения, рад вас видеть.

Он поцеловал мне руку.

Я улыбнулась.

Очень светски.

Очень пусто.

— Взаимно.

Это было враньё.

И он это понял.

Судя по блеску в глазах, даже оценил.

Отец сел во главе стола, явно довольный расстановкой сил. Я оказалась справа от Неверова и напротив пустого стула, на который почему-то всё время хотелось смотреть.

Как будто если смотреть достаточно долго, там материализуется Матвей и спасёт меня от необходимости вести приличную беседу.

Чудес не случилось.

Пришлось выживать самой.

Первые пятнадцать минут мужчины обсуждали цифры, контракты и чьи-то доли в каком-то проекте. Я молчала, делая вид, что вполне довольна ролью красивой части интерьера.

Неверов первым свернул разговор в мою сторону.

— Виктор Алексеевич сказал, вы проходите практику у Ордынцева.

Я отложила вилку.

— Да.

— И как вам у него?

— Познавательно.

— Суровый человек.

— Это его украшает.

Неверов усмехнулся.

— Неожиданный ответ.

— А вы ожидали, что я начну жаловаться?

— Скорее, что вы будете осторожнее.

— С чего бы?

Он смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно.

— Потому что Матвей Сергеевич не тот мужчина, рядом с которым обычно остаются невредимыми.

Вот теперь я окончательно насторожилась.

— Это вы сейчас как конкурент говорите или как доброжелатель?

— А это важно?

— Для вас, думаю, очень.

Он наклонился чуть ближе.

— Я бы на вашем месте держался от него подальше.

Я медленно улыбнулась.

— К счастью, вы не на моём месте.

Отец бросил на меня предупреждающий взгляд.

Неверов же только хмыкнул.

— У вас характер.

— Смотря для кого.

— Для меня — уже интересно.

Господи, какой скользкий.

Я сделала глоток воды и очень ровно сказала:

— Боюсь, вас это интересовать не должно.

Отец вмешался прежде, чем Неверов успел ответить:

— Есения, не груби.

— Я предельно вежлива.

— Это у тебя, видимо, новая форма хамства, — пробормотал отец.

Я усмехнулась и снова уткнулась в тарелку.

Но на самом деле весь обед у меня под кожей жило странное, липкое ощущение опасности. Не потому, что Неверов говорил что-то прямо. Наоборот. Он был безупречно вежлив.

Именно это и настораживало.

Слишком умный, чтобы торопиться.

Слишком внимательный, чтобы не замечать больше, чем ему показывают.

Слишком заинтересованный.

Когда обед наконец закончился, я вышла на улицу с чувством, будто только что отсидела три часа на минном поле.

— Ты могла быть мягче, — сразу сказал отец.

— А ты мог не притаскивать меня сюда как приложение к сделке.

— Неверов проявляет к тебе интерес.

— А я — нет.

— Потому что ты упрямишься.

Я резко развернулась к нему.

— Нет, пап. Потому что у меня есть глаза.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент у него зазвонил телефон. Отец отошёл в сторону, оставив меня одну у машины.

И почти сразу рядом притормозил чёрный седан.

Сердце пропустило удар ещё до того, как открылась дверь.

Матвей.

Он вышел, захлопнул дверь и посмотрел на меня тем самым взглядом, после которого все остальные люди на улице перестали существовать.

— Как прошёл обед? — спросил он слишком спокойно.

Я прищурилась.

— Вы следили?

— Я спрашиваю.

— Плохо.

— Он что-то себе позволил?

Я смотрела на него и понимала: если сейчас скажу «да», он пойдёт и устроит что-то, после чего у города будет очень интересный вечер.

И почему-то от этого стало тепло.

— Пока только намекал.

Матвей медленно кивнул.

— Ясно.

— Что именно вам ясно?

— Что Волков заигрался.

Сердце кольнуло.

— Не трогайте отца.

— Если он не перестанет лезть, я не обещаю.

— Матвей.

— Что?

— Не надо войну.

Он подошёл ближе.

— Поздно.

---

Глава 13

Глава 13

Вечером я не выдержала и сама приехала к нему.

Без звонка.

Без предупреждения.

На чистом безумии, остатках гордости и почти болезненном желании прекратить то, что между нами начинало опасно пахнуть большой дракой.

Марина уже ушла. В офисе было тихо, полутемно и слишком пусто. У меня были ключи от внешней двери — Матвей отдал их утром, коротко бросив: «Если приедешь раньше меня, не мёрзни под входом».

Нормальные мужчины такими фразами не разбрасываются.

Нормальные женщины после такого не едут к ним вечером разбираться, почему у них стучит сердце как у сумасшедшей.

Но мы с нормальностью давно не виделись.

Свет горел только в его кабинете.

Я подошла к двери и, не стуча, вошла.

Матвей сидел за столом, без пиджака, с ослабленным галстуком и каким-то документом в руках. Когда увидел меня, не удивился.

Что ещё больше меня возмутило.

— Вы ждали?

— Да.

Я остановилась у стола.

— Откуда знали, что приеду?

— Ты слишком злая сегодня была, чтобы уснуть спокойно.

Вот так просто.

Будто он и правда уже умел меня читать лучше, чем я сама.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете. Потому что если понимаете, тогда объясните, почему вместо нормального разговора вы начинаете мериться с моим отцом упрямством.

Матвей отложил документы.

— Есения, твой отец пытается посадить тебя за стол с мужчиной, который ему выгоден.

— И это мне очень не нравится.

— Мне тоже.

— Тогда почему вы не сказали ему прямо, чтобы он перестал?

Он некоторое время смотрел молча.

— Потому что это не тот разговор, который стоит вести без твоего согласия.

Я моргнула.

Вот это был удар ниже привычной логики.

— То есть вы… ждёте, пока я сама решу?

— Да.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь делать из тебя трофей и спорить за тебя как за долю в бизнесе.

У меня в груди всё болезненно сжалось.

Слишком правильно.

Слишком честно.

Слишком не похоже на то, к чему я привыкла.

— А если я решу не в вашу пользу? — тихо спросила я.

Он встал.

Медленно обошёл стол и остановился напротив.

— Тогда я тебе не поверю.

Я усмехнулась.

— Какая удобная позиция.

— Нет. Просто я вижу, как ты смотришь на меня.

От этих слов стало жарко. Очень.

Я сделала полшага ближе.

— И как же я смотрю?

Он провёл пальцами по моей щеке.

— Так, будто сама уже всё решила.

— А вы?

— А я давно понял, что влип.

Внутренности сладко скрутило.

Глупо. Сильно. Опасно.

Я смотрела на него снизу вверх и понимала, что если сейчас он отступит, я его возненавижу. Если поцелует — пропаду ещё глубже.

Он выбрал второй вариант.

На этот раз всё случилось ещё быстрее.

Как будто мы оба уже знали маршрут. Без сомнений. Без осторожности. Без попыток снова сделать вид, что разум побеждает.