Я подошла ближе.

— Если скажу, что это было впечатляюще, вы снова обвините меня в лести?

Он открыл глаза.

— Нет. Сегодня заслужил.

— Сегодня?

— В остальные дни под вопросом.

Я фыркнула.

— Скромность у вас просто эталонная.

— А у тебя самообладание.

— У меня хотя бы чувство прекрасного развито.

— И тяга к самоубийственным формам флирта.

— Это не флирт.

— Нет?

— Это профессиональное наблюдение.

— Тогда у тебя профессиональные проблемы.

Он кивнул в сторону лестницы.

— Пошли. Обед.

— Вы кормите стажёров? Вот это сервис.

— Не обольщайся. Мне нужно обсудить дело, а ты с утра почти ничего не ела.

Я замерла.

— С чего вы взяли?

— Я вижу.

И всё.

Одна короткая фраза.

Но после неё весь воздух как будто стал мягче.

Потому что он замечал.

Потому что, как бы ни старался держать дистанцию, всё равно замечал.

---

Мы заехали в небольшой ресторан неподалёку от суда. Не пафосный, но дорогой. Спокойный. Почти пустой.

Я даже не стала открывать меню.

— Здесь есть рыба?

Матвей посмотрел на меня поверх папки.

— Ты задаёшь этот вопрос так, будто от ответа зависит судьба человечества.

— Моя — точно.

— Есть. Закажи что хочешь.

— Осторожнее. Я могу воспринять это как слабость.

— Ты и так всё воспринимаешь неправильно.

Я заказала суп, рыбу, салат и десерт. Чисто из принципа.

Матвей только хмыкнул.

— Стажёрам у меня действительно нужно повышать зарплату.

— Вы мне вообще не платите.

— Пока.

— Это обещание?

— Это угроза.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент к нашему столику подошёл высокий мужчина лет тридцати пяти. Уверенный. Гладкий. Слишком довольный собой.

— Матвей, — кивнул он. — Не ожидал встретить тебя в такой приятной компании.

Матвей сразу подобрался.

— Неверов.

О.

А вот это уже интересно.

Мужчина перевёл взгляд на меня.

— Артём Неверов.

— Есения Лаврова.

— Лаврова? — в его глазах мелькнуло что-то острое. — Дочь Виктора Лаврова?

— А вы быстро связываете факты.

— Привычка. По работе помогает.

Он улыбался мне, но смотрел как человек, который уже что-то придумал.

Не понравился он мне мгновенно.

— Надеюсь, не помешал, — сказал Неверов, обращаясь уже к Матвею. — Увидимся на совете в четверг.

— Увидимся.

Когда он ушёл, я не выдержала:

— Кто это?

Матвей взял стакан воды.

— Конкурент.

— В смысле?

— В прямом. Он открывает свою фирму. Агрессивно. Быстро. Грязно, если понадобится.

— И почему он так смотрел на меня?

— Потому что слишком много думает.

Я покрутила вилку в пальцах.

— А вы?

— Что я?

— Тоже слишком много думаете?

Он чуть наклонил голову.

— Я, в отличие от него, не смотрю на тебя как на ресурс.

Вот теперь у меня сердце ударилось о рёбра так, что стало больно.

— А как вы на меня смотрите?

Он не ответил.

Официант принёс еду, и разговор распался.

Но не исчез.

Он продолжал висеть между нами всё то время, что я ела, а Матвей просматривал заметки.

В какой-то момент я поймала его взгляд на своих руках. На губах. На том, как я слизываю соус с ложки.

И тогда поняла: если мы в ближайшие дни не взорвёмся, это будет чудо.

---

Вечером чудо не случилось.

Оно даже не пыталось.

Потому что когда мы вернулись в офис, я обнаружила у Марининого стола букет.

Большой. Дорогой. Белые розы.

— Ничего себе, — сказала я, опуская сумку. — Это кому такой траурный размах?

Марина подняла глаза и хмыкнула.

— Не мне.

— Значит, кому-то из ваших поклонниц начальник решил напомнить о себе?

Матвей, который только что вошёл следом за мной, замер.

Марина с интересом посмотрела сначала на меня, потом на него.

— Вообще-то это для вас.

Я моргнула.

— Для меня?

— Курьер привёз полчаса назад.

Я подошла ближе. На карточке было всего две строки:

За сегодняшний взгляд в суде.

Неверов.

У меня внутри всё резко заледенело.

— Какая прелесть, — очень тихо сказала я. — Какой быстрый.

Матвей взял карточку из моих пальцев.

Прочитал.

И в этот момент я впервые увидела его не просто злым.

По-настоящему опасным.

— Выбрось, — сказал он Марине.

Я подняла голову.

— Что?

— Я сказал, выбрось этот веник.

— Это вообще-то мой веник.

— Уже нет.

— Матвей, вы сейчас серьёзно?

Он смотрел на меня так, что у меня в позвоночнике холодом прошлось.

— Более чем.

— То есть вам можно ходить по ужинам с идеальными Алисами, а мне даже букет получить нельзя?

— Не сравнивай.

— Почему? Потому что вам неудобно?

— Потому что Неверов не тот человек, с которым можно играть.

Я резко усмехнулась.

— Как любопытно. Мужчины вокруг меня сегодня просто клуб любителей фразы «не играй».

— Есения.

— Нет, правда. Может, вы уже договоритесь между собой, кто именно будет решать, как мне смотреть, с кем говорить и какие цветы принимать?

Он шагнул ко мне.

— Хочешь проверить меня на терпение?

— А если да?

— Тогда ты очень зря это делаешь.

Мы стояли посреди приёмной, слишком близко, слишком напряжённо, слишком явно для чужих глаз. Марина бесшумно исчезла за поворотом коридора. И правильно. Потому что сейчас здесь могло рвануть.

— Почему вас так задел букет? — тихо спросила я.

— Потому что я знаю, что за ним стоит.

— А я, может, хочу узнать сама.

— Не хочешь.

— Решили за меня?

— В данном случае да.

— На каком основании?

Он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание.

— На том, что мне не всё равно.

И после этого спорить стало невозможно.

Потому что я мгновенно забыла и про Неверова, и про цветы, и про злость.

Остался только он.

Его голос.

Его взгляд.

Его чёртово «не всё равно».

— Тогда перестаньте делать вид, что вам всё равно, — выдохнула я.

Он замер.

А потом тихо, жёстко сказал:

— Закрой дверь.

И я поняла, что если сейчас послушаюсь, назад дороги уже точно не будет.

Но руку к замку всё равно потянула.

---

Глава 8

Глава 8

Щелчок двери прозвучал слишком громко.

Как приговор.

Как признание.

Как момент, после которого уже нельзя будет красиво врать себе, что я просто увлеклась, просто играю, просто проверяю его нервы на прочность.

Матвей не двигался.

Смотрел.

На меня так, будто ещё держится. Будто ещё можно всё остановить. Развернуться. Вернуться в безопасную зону, где он руководитель, я стажёр, а между нами только лишний воздух и слишком много недосказанного.

Но безопасных зон больше не осталось.

— И что дальше? — спросила я, хотя голос уже предательски сел.

— Ты действительно хочешь знать?

— Если бы не хотела, дверь была бы открыта.

Он медленно подошёл.

Не спеша. Не пугая. Не давя.

И от этого было только хуже.

Потому что я чувствовала каждую секунду его приближения так, словно по коже проводили горячей проволокой.

— Последний шанс уйти, Есения, — тихо сказал он.

Я подняла на него глаза.

— Вы ведь сами понимаете, что я никуда не уйду.

Он коротко выдохнул.

И всё.

Одно это движение — и терпение закончилось.

Его ладонь легла мне на затылок. Мягко. Но так, что внутри всё оборвалось. Он наклонился, ещё секунду смотрел в глаза, будто ждал, что я передумаю.

Не дождался.

Первый поцелуй был не нежным.

Не осторожным.

Не романтичным.

Он был честным.

Таким, каким бывают вещи, которые слишком долго сдерживали.

Я вцепилась пальцами в его рубашку, чувствуя, как под ладонями напрягаются мышцы. Матвей целовал жадно, будто тоже был на грани все эти дни. Будто каждый мой взгляд, каждая колкость, каждое «а если я хочу» тянули его туда же, куда и меня.