---

Вечером всё стало хуже.

Неверов пришёл в офис.

Не по записи.

Не как клиент.

А как человек, который слишком уверен, что ему можно.

Когда я увидела его в приёмной, внутри мгновенно всё напряглось. Он стоял у окна и выглядел так, будто не сомневался: ему откроют любую дверь.

Марина была в ярости, но держала лицо.

— Я уже сказала, что Матвей Сергеевич занят, — произнесла она холодно.

— А я уже сказал, что подожду, — отозвался он и тут увидел меня.

Его взгляд скользнул по моему лицу и неожиданно задержался. Слишком внимательно. Будто он что-то искал.

Я сразу почувствовала неприятный холодок.

— Вам снова что-то нужно от меня? — спросила я.

— От вас? — усмехнулся он. — Скорее, для вас.

— Не тратьте фантазию.

— Есения, вы правда не понимаете, в какой игре оказались.

— А вы правда не понимаете, как смешно смотритесь в роли спасателя?

Он подошёл ближе.

Слишком близко.

— Я видел, как на вас смотрит Ордынцев, — тихо сказал он. — И знаю таких мужчин. Они всегда защищают ровно до того момента, пока не приходится выбирать между чувствами и карьерой.

У меня внутри вспыхнуло бешенство.

— А вы, значит, уже примерили на себя белый плащ и готовы подбирать всё, что выпадет у него из рук?

Неверов прищурился.

— Будьте осторожнее. Вы не знаете и половины.

— А вы не знаете меня вообще.

В этот момент из кабинета вышел Матвей.

И по тому, как сразу окаменело его лицо, я поняла: сейчас будет очень плохо.

— Вон, — сказал он Неверову.

— А если нет?

— Тогда я помогу.

— Из-за женщины? Серьёзно?

Я почувствовала, как Матвей напрягся рядом. И именно по этой паузе поняла: Неверов попал туда, куда метил.

Он хотел это вывести наружу.

Заставить Матвея обозначить меня вслух.

И Матвей сделал ровно наоборот.

— Из-за того, что ты зашёл в мой офис без приглашения, — спокойно ответил он. — Остальное тебя не касается.

Неверов усмехнулся.

Но ушёл.

Только перед дверью всё-таки бросил мне:

— Когда правда всплывёт, не говорите, что вас не предупреждали.

После этого в приёмной стало слишком тихо.

Марина деликатно исчезла.

А я осталась стоять под взглядом Матвея, который уже понял: фраза задела меня сильнее, чем я хотела показать.

— Не слушай его, — сказал он жёстко.

— А если я хочу понять, о чём он?

— Он специально раскачивает.

— Почему?

Матвей сделал шаг ко мне.

— Потому что знает: ударить меня напрямую сложнее, чем через тебя.

И вот это было страшно.

Потому что я уже начинала чувствовать себя не женщиной, а точкой давления.

---

Глава 28

Глава 28

Ночь после прихода Неверова мы снова провели вместе.

Но это была уже совсем другая близость.

Не острая.

Не голодная.

Не срывающая тормоза.

Тихая.

Очень нежная.

Почти пугающая своей мягкостью.

Я лежала у Матвея на груди и слушала, как ровно бьётся его сердце. Он перебирал пальцами мои волосы, а я впервые за долгое время чувствовала не только желание или напряжение, но и что-то похожее на хрупкий покой.

И, наверное, именно поэтому решилась спросить:

— Он сказал «когда правда всплывёт». Какая правда?

Матвей не сразу ответил.

Я почувствовала, как напряглись мышцы под моей щекой.

— У него своя игра, — произнёс он наконец.

— Это не ответ.

— Я знаю.

Я приподнялась на локте и посмотрела на него.

— Матвей.

— Что?

— Вы опять начинаете что-то утаивать.

— Я пытаюсь защитить тебя от лишнего.

— А если мне уже поздно что-то не знать?

Он отвёл взгляд.

И это было самым плохим знаком из всех возможных.

— Есения, не сейчас.

— Почему?

— Потому что пока я не уверен до конца.

— В чём именно?

Он резко сел.

Провёл руками по лицу.

И я уже знала: сейчас услышу что-то, после чего легче не станет.

— Есть вероятность, — сказал он глухо, — что утечка по делу Еремина была не только историей с конвертом.

Я села тоже.

— Что это значит?

— Это значит, что кто-то мог вести нас дольше, чем я думал. Через офис. Через почту. Через людей.

— Через меня?

Он повернулся так резко, будто сам испугался этой формулировки.

— Нет.

— Тогда через кого?

— Не знаю.

— Но вы что-то подозреваете.

Матвей долго смотрел молча.

А потом сказал фразу, которая ледяной волной прошлась по коже:

— Возможно, твой отец связан с этим глубже, чем мы видим сейчас.

Я почувствовала, как в груди что-то обрывается.

— Нет.

— Есения…

— Нет.

Я уже не верила отцу так, как раньше. Уже знала, что он может играть грязно. Уже видела, как он использовал меня.

Но одно дело — подстава через конверт.

И совсем другое — длительная игра против Матвея. Глубокая. Холодная. С расчётом на разрушение.

— У тебя нет доказательств, — произнесла я тише, но жёстко.

— Пока нет.

— Тогда не говорите мне такого.

Он сжал челюсть.

— Я говорю тебе это, потому что ты имеешь право знать, насколько всё может быть плохо.

— А я говорю вам: не превращайте моего отца в монстра раньше времени только потому, что вам так легче сложить картину.

Молчание.

Тяжёлое.

Глухое.

Я увидела, как что-то закрылось в его лице. Едва заметно. Но достаточно.

И тут же поняла: задела.

— Матвей…

— Спи.

— Не уходите в этот тон.

— А ты не заставляй меня выбирать между фактами и твоими чувствами.

Вот теперь стало по-настоящему холодно.

— Значит, мои чувства — помеха?

— Сейчас — да.

Я отшатнулась так, будто он ударил.

Он сразу понял.

Поздно.

Слишком поздно.

— Я не это имел в виду, — глухо сказал он.

— Конечно, — отозвалась я. — Вы просто снова выбрали правильные слова так, чтобы они резали без крови.

Я встала с кровати, схватила халат и ушла в гостевую комнату.

Он не пошёл за мной.

И от этого было особенно плохо.

---

Глава 29

Глава 29

Утром я проснулась с ощущением, что между нами пролегла новая трещина.

Не большая.

Пока ещё нет.

Но отчётливая.

Матвей уже уехал.

На кухне меня ждала только записка, написанная его коротким, чётким почерком:

Завтрак на плите. Витамины на столе. Не упрямься.

Я смотрела на эти слова и чувствовала, как от злости и нежности одновременно хочется разрыдаться.

Потому что вот он весь в этом.

Может ранить фразой так, что потом не соберёшься до ночи.

И тут же оставить тебе завтрак и витамины, как будто это способ заклеить всё обратно.

А я, дура, всё равно читаю записку и улыбаюсь сквозь боль.

Ненавижу.

Люблю.

Боюсь.

Слишком много всего.

---

В офисе день с самого начала был странным.

Марина молчала.

Слишком.

Клиенты приходили и уходили.

Матвей был в кабинете и никого не пускал почти два часа.

Я пыталась работать, но сосредоточиться не получалось. Мысли всё время скатывались туда же: к отцу, к ребёнку, к Неверову, к его словам, к ночной ссоре.

В какой-то момент ко мне подошёл курьер.

— Для вас.

— Для меня?

— Лично.

Он протянул маленький плоский конверт без обратного адреса.

У меня внутри всё резко напряглось.

— Кто передал?

— Не знаю. Мне оплатили доставку.

Я взяла конверт, дождалась, пока он уйдёт, и только потом вскрыла.

Внутри была фотография.

Я едва не выронила её.

На снимке — Матвей.

И Алиса.

Не в офисе. Не на деловой встрече. А в каком-то полутёмном интерьере, очень похожем на квартиру. Он стоял слишком близко. Она держала руку у него на груди и смотрела снизу вверх так, как не смотрят на бывших деловых знакомых.