— Тогда запомни это.

Данил делает ещё один шаг. Теперь между нами остаётся совсем мало места.

— А ты не будешь использовать других мужчин, чтобы заставить меня ревновать.

— Не буду.

— Не станешь в каждой ссоре говорить, что я тебе никто.

Внутри болезненно сжимается.

— Не стану.

— И если я перегну, скажешь мне, а не исчезнешь.

— Скажу.

— Даже если разозлишься?

— Особенно если разозлюсь.

Он опускает голову. Несколько секунд рассматривает землю под ногами, затем проводит ладонью по затылку.

— Ты думаешь, этого хватит?

— Нет.

Данил поднимает взгляд.

— Нет?

— Нам придётся учиться. Тебе — не контролировать, мне — не убегать. Мы ещё много раз поссоримся.

— Очень вдохновляющее признание.

— Зато честное.

— А если не получится?

— Тогда хотя бы будем знать, что попробовали нормально. Не по договорённости с правилами, которые оба ненавидели.

Он усмехается, но в глазах всё ещё нет облегчения.

— Я ненавидел их с первой секунды.

— Тогда зачем предложил?

— Хотел быть рядом.

— Можно было сказать, что любишь.

— Я говорил.

Теперь моя очередь хмуриться.

— Когда?

— На семейном ужине. Я сказал, что не против встречаться.

— Ты смеялся.

— Потому что твоя мать сидела напротив и ждала ответа.

— Это не считается признанием.

— Хорошо. В школе я приглашал тебя в кино.

— Мы постоянно ходили в кино.

— В тот раз я купил билеты на последний ряд.

— Там были свободные места.

— Крис, я принёс цветы.

— Один тюльпан.

— Мне было пятнадцать, и я потратил на него деньги от обеда.

Я закрываю рот.

В памяти появляется весенний день, школьная раздевалка и Данил с красным тюльпаном. Он сунул цветок мне в руки, буркнул что-то о празднике и весь вечер был раздражён, когда я решила, что тюльпан купила его мама.

— Я не поняла, — признаю я.

— Да.

— Ты мог сказать прямо.

— А ты могла не рассказывать мне, какой парень из параллельного класса красивый.

— Мне было тринадцать.

— Мне тоже было не сорок.

Он отходит к клёну и опирается плечом о ствол.

— Я пытался сказать тебе ещё несколько раз. Ты смеялась, называла меня братом, другом и человеком, которому никогда не дашь себя поцеловать.

— Я говорила последнее?

— В шестнадцать. На дне рождения Максима.

Не помню.

По лицу Данила понимаю: он помнит каждое слово.

— Прости.

— Не за что. Ты не обязана была меня любить.

— Но ты всё равно ждал.

Он смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

— Я всегда тебя любил.

Дыхание перехватывает.

Данил произносит это спокойно. Не делает шага, не пытается коснуться и не требует ответа, потому что уже получил.

— В детстве я не понимал, что это, — продолжает он. — Просто хотел быть рядом. Ждал тебя после уроков, терпел твои драки, носил рюкзак. К четырнадцати понял, что это давно не дружба.

— И молчал.

— Не хотел потерять даже то, что было.

— А остальные девушки?

Его лицо становится жёстче.

— Я встречался с ними.

— Это я знаю.

— Они знали, что ничего серьёзного я не обещаю. До Лики.

— С ней ты хотел серьёзно?

— Хотел попробовать.

Слово неприятно царапает.

Данил замечает мою реакцию.

— Ты закончила нашу договорённость, попросила расстояние и пошла к Никите. Я решил, что должен отпустить тебя.

— Очень быстро решил.

— Я не умею делать это медленно.

— И получилось?

Он смотрит на меня долгим взглядом.

— В клубе я стоял рядом с Ликой и считал твои коктейли. Как думаешь?

Нечего ответить.

— Почему ты не сказал мне, что любишь, когда мы поссорились? — спрашиваю я.

— Хотел.

— Но?

— Ты и так смотрела так, будто я использовал секс, чтобы получить над тобой власть. Если бы признался в тот момент, это прозвучало бы как ещё один способ тебя удержать.

Он прав.

После ссоры я бы решила именно так.

— А сейчас?

Данил отталкивается от дерева и подходит.

— Сейчас ты пришла сама.

Его ладонь поднимается к моему лицу. Пальцы убирают чёрную прядь за ухо и задерживаются на щеке.

От знакомого движения внутри становится тепло.

— Сама, — подтверждаю я.

— Трезвая?

— Абсолютно.

— Никиты за углом нет?

— Нет.

— Лика ушла.

— Я знаю.

— И ты не передумаешь завтра?

Я накрываю его ладонь своей.

— Нет.

Данил проводит большим пальцем по моей скуле.

— Тогда скажи ещё раз.

— Ты издеваешься?

— Я ждал много лет. Имею право услышать дважды.

— Это уже похоже на контроль.

— Крис.

В его голос возвращается тепло, которого не было всю неделю.

Я улыбаюсь.

— Я люблю тебя, Данил.

Он закрывает глаза на секунду. Лоб касается моего, дыхание становится глубже.

— Ещё раз назови меня другом после этого, и я забуду все обещания, которые только что дал.

— Лучшим другом?

Пальцы на моей щеке сжимаются.

— Колючка.

— Сам виноват.

Данил целует меня.

Не так, как после фильма, когда я плакала из-за Кирилла. Не так, как во время нашей договорённости, когда каждый поцелуй должен был оставаться просто частью секса.

Сейчас в нём нет ничего дружеского.

Его рука скользит на затылок, вторая обхватывает талию и притягивает меня ближе. Я цепляюсь пальцами за ворот белой рубашки и поднимаюсь на носки.

Ветер, площадка и холод исчезают.

Остаётся Данил.

Его губы, тёплые ладони и сердце, которое быстро бьётся под моей рукой.

Я сама выбрала его.

И он наконец верит.

Поцелуй заканчивается медленно. Данил не отпускает, прижимается лбом к моему виску и глубоко дышит.

— Я всё ещё злюсь, — признаётся он.

— За что?

— За Кирилла. Никиту. Клуб. За то, что ты поняла так поздно.

— Можешь составить список.

— Уже.

— Очень по-юридически.

— Первые три пункта занимают две страницы.

Я смеюсь ему в шею.

Данил отстраняется ровно настолько, чтобы видеть лицо.

— Мы сейчас встречаемся?

— Ты снова хочешь договор с пунктами?

— Нет. Только чёткий ответ.

Делаю вид, что размышляю.

— Хорошо. Можем попробовать.

— Попробовать?

Брови Данила поднимаются.

— Я ещё оцениваю кандидата.

— Пятнадцати лет не хватило?

— У тебя были прыщи. Нужно провести повторную проверку.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом подхватывает под бёдра и поднимает.

Я вскрикиваю и хватаюсь за его плечи.

— Поставь!

— Громче скажи. В школе охрана ещё работает.

— Данил!

Он смеётся и опускает меня на землю, но рук с талии не убирает.

— Мелкая.

— Я не мелкая.

— Моя мелкая.

Внутри всё сжимается от одного слова.

Моя.

Раньше он говорил это старшекурсникам, а я объясняла дружбой. Теперь смысл понятен.

— Только не забывай, что я принадлежу сначала себе, — предупреждаю я.

Веселье в его глазах становится мягче.

— Не забуду.

Он берёт пальто, накидывает его на плечи и протягивает мне руку.

Я смотрю на раскрытую ладонь.

— Что?

— Ничего.

Вкладываю свою руку.

Данил переплетает наши пальцы.

Мы идём к машине через старую площадку. Мимо качелей, нового турника и клёна, под которым только что перестали притворяться друзьями.

Возле автомобиля Данил открывает передо мной дверь, но я не сажусь.

— Что ещё? — спрашивает он.

— У меня для тебя новость.

— Какая?

Поднимаюсь на носки и быстро целую его в губы.

— Сюрприз, Власов. Теперь у тебя есть девушка.

Данил смотрит на меня. В зелёных глазах появляется знакомая улыбка.

— Вот уж действительно сюрприз.

На этот раз, когда он целует меня, я точно знаю, кто мы друг другу.

Глава 22