В комнате тихо. Из гостиной доносится приглушённый голос героини фильма. За шторами мигает реклама на соседнем здании, окрашивая щель между тканью то синим, то розовым светом.

Данил поднимает голову и смотрит на меня.

Я не знаю, что должна сказать.

«Спасибо» звучит глупо.

«Это было хорошо» — ещё глупее.

«Мы только что всё испортили» — слишком страшно.

Поэтому я молчу.

Он касается губами моего лба и осторожно выходит. Тело сразу напоминает о первом разе неприятным тянущим ощущением. Я морщусь.

Данил замечает.

Снимает презерватив, завязывает и выбрасывает в урну возле тумбы. Потом встаёт, натягивает бельё и выходит из спальни.

Я остаюсь на кровати одна.

Вот теперь мысли возвращаются все разом.

Я переспала с Данилом.

С лучшим другом.

С мальчиком, которого защищала в садике и который однажды плакал из-за сломанной машинки. С человеком, знающим, что я боюсь ос, не ем изюм и прячу шоколад в верхнем ящике письменного стола.

С мужчиной, чьи пальцы оставили следы у меня на бёдрах.

Прижимаю ладони к лицу.

Что я наделала?

Дверь открывается раньше, чем успеваю придумать ответ.

Данил возвращается со стаканом воды и влажным полотенцем. Садится рядом, протягивает стакан.

— Выпей.

Я поднимаюсь, придерживая покрывало у груди. Между ног неприятно тянет, тело становится тяжёлым. Выпиваю половину воды и отдаю стакан.

Данил ставит его на тумбу. Потом берёт полотенце и осторожно проводит по внутренней стороне моих бёдер.

Я сразу сжимаю ноги.

— Я сама.

Он отдаёт полотенце без спора и отворачивается, чтобы поднять с пола моё бельё.

Это почему-то смущает сильнее всего.

— Не трогай, — говорю я.

Данил смотрит на чёрные трусики у себя в руке.

— Почему?

— Потому что это моё бельё.

— Крис, я только что…

— Не продолжай.

Уголок его рта дёргается.

— Хорошо.

Он кладёт бельё на край кровати, поднимает мой свитер и джинсы. Складывает на кресло. Свои вещи просто бросает рядом.

— А мои складываешь, потому что?

— Ты будешь ругаться, если они помнутся.

— Правильно.

Данил возвращается к кровати и садится рядом. Я вытираюсь под покрывалом, убираю полотенце на тумбу и смотрю на часы.

Двенадцать десять.

— Чёрт.

— Что?

— Я обещала маме вернуться до полуночи.

Тянусь к сумке, но она осталась в гостиной. Данил встаёт и приносит её. Я нахожу телефон. На экране два сообщения от мамы.

«Всё хорошо?»

И через пять минут:

«Кристина?»

Быстро печатаю:

«Да, всё хорошо. Останусь у Данила, уже поздно ехать. Утром вернусь».

Мама читает сразу.

Три точки появляются, исчезают и снова появляются.

«Хорошо, солнышко. Спокойной ночи. Передай Данилу, чтобы утром обязательно тебя накормил».

И сердечко.

Она даже не спрашивает, где я буду спать. Вот что значит многолетнее доверие между семьями. Если бы мама знала, в каком именно виде я сейчас лежу в кровати сына её лучшей подруги, сердечко выглядело бы иначе.

Я блокирую телефон.

— Мама велела утром меня накормить.

— Накормлю.

Данил произносит это спокойно и ложится рядом. Снимает покрывало с края, укрывает меня до плеч. Я остаюсь на спине, он поворачивается на бок и подкладывает руку под голову.

Несколько секунд смотрим друг на друга.

— Нам нужно поговорить? — спрашиваю я.

— Утром.

— Почему не сейчас?

— Потому что ты устала и начнёшь придумывать лишнее.

— Я уже придумываю.

— Вижу.

— И что мы будем делать утром?

Данил проводит пальцами по чёрной пряди, лежащей у меня на плече.

— Решим.

Его спокойствие раздражает. У меня внутри переворачивается вся жизнь, а он говорит так, будто утром мы выберем, где позавтракать.

— Ты жалеешь? — вырывается у меня.

Взгляд Данила становится жёстче.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Он отвечает без паузы.

Я опускаю глаза на его грудь. На коже видны красные полосы от моих ногтей.

— Я тоже не жалею, — признаюсь тише.

Пальцы Данила замирают в моих волосах. Потом он придвигается ближе, обхватывает меня за талию и укладывает голову себе на плечо.

Я осторожно устраиваюсь рядом. Тело отзывается тянущей болью, но его тепло успокаивает.

Данил целует меня в макушку.

— Спи, мелкая.

— После сегодняшнего мог бы перестать так меня называть.

— Нет.

— Почему?

Его ладонь медленно гладит мою спину.

— Потому что ты моя мелкая.

Я хочу возразить.

Напомнить, что принадлежу только себе.

Спросить, что вообще означают его слова.

Но глаза уже закрываются, а голова становится тяжёлой. Фильм в гостиной заканчивается. Музыка стихает, и квартира погружается в тишину.

Последнее, что чувствую перед сном, — пальцы Данила в моих платиновых волосах и его губы возле виска.

Утром мы обязательно поговорим.

И тогда я решу, насколько сильно мы всё усложнили.

Глава 9

Глава 9

Просыпаюсь от солнечного света.

Он пробивается через щель между шторами и ложится прямо на лицо. Я морщусь, поворачиваю голову и утыкаюсь носом в подушку, которая пахнет Данилом.

Несколько секунд лежу с закрытыми глазами.

Кровать слишком большая.

Матрас не мой.

Под одеялом я голая.

Воспоминания возвращаются сразу.

Диван. Поцелуй. Спальня. Руки Данила. Его губы на моей груди. Боль, смешанная с удовольствием. Моё собственное имя, которое он произносит совсем не так, как раньше.

Я резко открываю глаза.

Рядом никого нет. Подушка Данила смята, одеяло отброшено. Из-за двери доносится шум воды, значит, он в душе.

На тумбе стоит мой стакан. Рядом телефон и аккуратно сложенное чёрное бельё.

Очень заботливо.

Особенно трусики.

Я хватаю их и прячу под одеяло, словно Данил ещё не видел всё, что они должны закрывать. Потом медленно сажусь.

Тело сразу напоминает о вчерашнем.

Между ног тянет, бёдра болят, на шее чувствуется лёгкое жжение. Я опускаю взгляд. На груди остались розовые следы от его губ, на левом бедре — отпечатки пальцев.

На Даниле, если вспомнить его спину, тоже есть что предъявить.

Справедливо.

Я тянусь к телефону. Девять двадцать семь. От мамы одно сообщение:

«Доброе утро. Не торопитесь. Мы завтракаем поздно».

«Не торопитесь».

Мы.

Я закрываю лицо ладонями.

Мама уверена, что мы с Данилом просто смотрели фильм. Возможно, уснули на диване. Возможно, я заняла гостевую комнату.

Точно не предполагает, что её образцовая дочь провела ночь голой в хозяйской спальне.

Хотя после сердечка в конце вчерашнего сообщения я уже ни в чём не уверена.

Шум воды прекращается.

Паника подбрасывает меня с кровати быстрее любого будильника. Я натягиваю бельё, сразу морщусь от неприятного ощущения и начинаю искать одежду.

Джинсы и свитер сложены на кресле. Бюстгальтер лежит сверху. Всё аккуратно, кроме вещей Данила, которые он бросил рядом на пол.

Очень показательное отношение к имуществу.

Надевать вчерашний свитер пока не хочется. Нахожу на ручке шкафа чёрную футболку Данила и натягиваю её через голову. Она пахнет стиральным порошком и немного его парфюмом, закрывает попу и заканчивается на середине бёдер.

В этот момент открывается дверь ванной.

Данил выходит в серых спортивных брюках и с полотенцем на шее. Волосы мокрые, по груди ещё скользят капли воды. Увидев меня, он останавливается.

Его взгляд медленно опускается к футболке.

— Доброе утро, — говорю я первой.

— Доброе.

Он продолжает смотреть.

— Что?

— Это моя футболка.

— Я в курсе.

— Тебе идёт.

Голос становится ниже. Данил подходит ближе, берётся пальцами за край ткани возле моего бедра и слегка тянет.

— Тогда подаришь.