— Готова?

— Да.

— Сумка?

Я оглядываюсь. Она стоит возле дивана. Данил забирает её раньше меня.

— По правилам можно, — напоминает он.

— Пользуешься лазейками.

— Я их создавал.

Мы обуваемся в прихожей, надеваем пальто и выходим. Данил закрывает квартиру, проверяет ручку и вызывает лифт.

Внутри кабины установлена камера.

Я замечаю её сразу и отхожу к противоположной стене, когда он становится рядом.

— Что? — спрашивает Данил.

— Никаких прикосновений на людях.

— Здесь никого нет.

— Есть камера.

Он поднимает голову и смотрит на маленький чёрный объектив.

— Думаешь, охрана отправляет записи нашим родителям?

— Не хочу проверять.

Данил прячет улыбку и нажимает кнопку подземной парковки.

— Очень тайный договор.

— Именно.

В машине безопаснее. Стёкла затемнены, вокруг пусто. Данил кладёт мою сумку на заднее сиденье, садится за руль и не заводит двигатель.

Я пристёгиваюсь.

— Почему не едем?

Он поворачивается ко мне.

— Забыл кое-что.

— Что?

Ладонь ложится мне на шею. Данил притягивает ближе и целует.

Быстро, но совсем не по-дружески.

Когда отстраняется, я несколько секунд смотрю на него.

— Это было обязательно?

— Да.

— По какому пункту?

— По моему.

— У тебя нет отдельных пунктов.

— Теперь есть.

Он заводит двигатель, выезжает с парковочного места и оставляет меня спорить уже с его профилем.

До дома добираемся ближе к полудню. В воскресенье дороги свободнее, и поездка занимает меньше получаса. Я пишу маме, что скоро буду, затем отвечаю Соне.

Она прислала семь сообщений, три вопросительных знака и фотографию Кирилла, который утром удалил наши общие снимки со своей страницы.

«Я видела его с другой. Мы расстались», — пишу я.

Соня звонит сразу.

Я сбрасываю и отвечаю:

«Дома расскажу».

Она присылает злой смайлик и обещает найти Дашу, Кирилла и тяжёлый предмет.

Про Данила не спрашивает.

Про него я всё равно не расскажу.

Первое правило уже действует.

У ворот нашего дома Данил останавливает машину. Я тянусь к ремню, но его рука ложится поверх моей.

— Сегодня вечером напишу.

— Мы и раньше переписывались.

— Теперь буду писать не только как друг.

От этих слов по животу проходит тёплая волна.

— Без фотографий, — предупреждаю я.

— Каких?

— Ты знаешь.

— Не знаю. Объясни.

Я толкаю его в плечо.

Данил смеётся, отпускает мою руку и выходит. Обходит машину, забирает сумку с заднего сиденья и провожает меня до калитки.

Камеры здесь тоже есть, поэтому он ведёт себя безупречно. Никаких поцелуев, ладоней на талии и тяжёлых взглядов. Просто отдаёт сумку.

— До завтра, мелкая.

— До завтра.

Я открываю калитку и иду к дому. Возле двери оборачиваюсь.

Данил всё ещё стоит у машины.

Он поднимает руку. Я отвечаю тем же и захожу внутрь.

Мама находится на кухне. Она сидит у острова с ноутбуком, рядом чашка кофе и тарелка с фруктами. На ней бежевый свитер и домашние брюки, волосы распущены.

— Доброе утро, — произношу я.

Она смотрит на часы.

— Уже день.

— Тогда добрый день.

— Как фильм?

Я снимаю пальто и старательно не трогаю волосы возле шеи.

— Нормальный.

— Чем закончился?

— Мы не досмотрели.

Мамины пальцы замирают над клавиатурой.

Я понимаю, что сказала, на секунду позже.

— Уснули, — быстро добавляю. — На середине.

— Конечно.

Она опускает глаза к ноутбуку, но уголки губ поднимаются.

— Мам.

— Я ничего не спрашиваю.

— Вот и не спрашивай.

— Кристина, я вообще молчу.

И улыбается сильнее.

— Я пойду в душ.

— Хорошо, солнышко. Потом пообедаешь?

— Да.

Поднимаюсь по лестнице, чувствуя её взгляд спиной. В своей комнате закрываю дверь, прислоняюсь к ней и достаю телефон.

От Данила новое сообщение:

«Уже скучаю».

Я смотрю на экран и улыбаюсь.

Потом вспоминаю последнее правило.

«Это похоже на чувства».

Ответ приходит сразу:

«Это похоже на желание снова увидеть тебя без одежды».

Улыбка исчезает, а щёки вспыхивают.

«Так лучше», — печатаю я.

Данил присылает:

«Лгунья».

В понедельник в университете он ведёт себя как обычно.

Ждёт меня возле входа в экономический корпус в тёмных джинсах и серой рубашке. Рядом Максим, в руках у обоих стаканы кофе. Данил здоровается, забирает сумку и спрашивает, как я себя чувствую.

Я отвечаю, что нормально.

Максим ничего не замечает.

Соня тоже. Во время обеда она пересказывает всё, что успела узнать о Кирилле и Даше, ругает его, требует показать переписку и обещает больше не называть его милым.

Данил сидит рядом со мной и молча ест.

Ни разу не касается.

Только под столом его колено упирается в моё.

Случайно, конечно.

Я отодвигаю ногу. Через минуту он снова касается.

Телефон вибрирует возле тарелки.

Сообщение от Данила:

«После пар поедем ко мне».

Я не поднимаю головы.

«Мне ещё больно».

«Я помню. Просто поедем ко мне».

«Зачем?»

Три точки появляются сразу.

«Я соскучился».

Смотрю на сообщение.

Потом на него.

Данил разговаривает с Максимом, но зелёные глаза направлены на меня. Лицо спокойное, только уголок рта едва заметно поднимается.

Пишу:

«Это снова подозрительно похоже на чувства».

Он отвечает:

«Хорошо. Хочу вернуть свою футболку».

Я закусываю губу, чтобы не улыбнуться.

«Не отдам».

«Тогда заберу сам».

— Крис, ты меня слушаешь? — спрашивает Соня.

Я блокирую телефон.

— Да.

— Что я сказала?

— Что Кирилл придурок.

— Это было пять минут назад.

— Главная мысль не изменилась.

Соня прищуривается, но продолжает рассказывать. Данил убирает телефон и под столом снова касается коленом моего.

Никто за столом не замечает.

Только он и я.

И это оказывается намного интереснее, чем я представляла утром, соглашаясь на самый рискованный договор в своей жизни.

Глава 10

Глава 10

После обеда у меня ещё две пары.

На первой преподаватель объясняет эластичность спроса, на второй мы разбираем функции и строим графики. Я честно пытаюсь слушать, записываю формулы и даже отвечаю у доски, но телефон в сумке будто стал тяжелее.

Данил ждёт ответа.

Он написал, что хочет отвезти меня к себе. Я сказала, что мне ещё больно. Он ответил, что помнит и просто соскучился.

С друзьями детства вообще нормально скучать спустя несколько часов.

Ненормально другое: я прекрасно знаю, что Данил имеет в виду под своей квартирой. Не обязательно секс. По нашему новому договору мы всё ещё можем смотреть фильмы, есть и обсуждать университет. Только теперь рядом с обычными занятиями существует спальня.

И я вспоминаю о ней каждый раз, когда закрываю глаза.

— Крис.

Соня толкает меня локтем. Я вздрагиваю и поднимаю голову.

Преподаватель стоит у доски, держа маркер между пальцами, и смотрит прямо на меня.

— Кристина Андреевна, вы согласны с ответом Дмитрия?

Я перевожу взгляд на доску.

Дмитрий из второго ряда написал формулу, пропустив минус перед коэффициентом. Хорошо, что хотя бы часть мозга продолжает работать.

— Нет, Александр Сергеевич. Здесь должен быть минус.

Преподаватель поворачивается к доске, изучает запись и кивает.

— Верно. Дмитрий, исправьте.

Я опускаюсь на стул и тихо выдыхаю.

— Где ты летаешь? — шепчет Соня.

— Нигде.

— Ты пять минут смотришь на одну строчку.

— Думаю.

— О Кирилле?

— Нет.

Ответ выходит слишком быстрым.

Соня прищуривается, но продолжить не успевает. Преподаватель поворачивается к аудитории, и нам приходится замолчать.