После звонка студенты начинают собираться. В аудитории сразу становится шумно: скрипят стулья, застёгиваются сумки, кто-то договаривается встретиться в библиотеке. За окнами уже темнеет, на стекле отражаются длинные лампы под потолком.

Я достаю телефон.

От Данила новое сообщение:

«Нижняя парковка. В шестнадцать десять».

Смотрю на время.

Шестнадцать ноль пять.

«Это приказ?»

Ответ появляется сразу:

«Предложение с точным адресом».

«А если я откажусь?»

Три точки возникают и исчезают.

«Тогда отвезу тебя домой».

Никакого давления. Даже обидно.

«Буду через десять минут».

Данил присылает:

«Через пять».

Я убираю телефон и надеваю пальто.

— Ты домой? — спрашивает Соня, наматывая шарф на шею.

— Данил подвезёт.

— Вы помирились окончательно?

— Да. Он больше не курит.

— И снова работает личным водителем?

— Ему по пути.

Это не совсем ложь. Чтобы добраться до квартиры Данила, действительно нужно ехать по дороге. Как и до любого другого места в городе.

Мы выходим из аудитории, спускаемся на первый этаж и забираем вещи в гардеробе. Соня направляется к главному входу, а я сворачиваю в стеклянный переход, ведущий к юридическому корпусу и нижней парковке.

В коридорах уже свободнее. Вечерние группы ещё не пришли, дневные расходятся. За окнами начинается мелкий дождь, мокрые дорожки блестят в свете фонарей.

На парковку можно попасть через дверь возле служебной лестницы. Я прикладываю студенческий к считывателю, спускаюсь на один этаж и оказываюсь среди бетонных колонн и рядов машин.

Здесь прохладно. Шаги отдаются эхом, из вентиляции тянет сыростью. Машина Данила стоит в дальнем ряду. Фары выключены, двигатель работает.

Когда подхожу, он выходит и открывает передо мной пассажирскую дверь.

На нём тёмное пальто, серый свитер и чёрные брюки. Волосы слегка влажные после дождя. В руках мой любимый чай из университетской кофейни.

— Ты опоздала, — говорит он.

— На две минуты.

— На три.

— Можешь отвезти меня домой.

Данил протягивает стакан.

— Садись.

Я забираю чай, но не двигаюсь.

— А где приветствие?

Его взгляд меняется.

Он медленно оглядывается. Между машинами никого, камеры закреплены под потолком далеко от нас. Данил кладёт ладонь мне на шею, притягивает к себе и целует.

Чай в моей руке опасно наклоняется. Я успеваю выровнять стакан и свободной ладонью хватаюсь за его пальто.

Поцелуй длится недолго, но колени всё равно становятся слабее.

— Привет, — произносит Данил, отстраняясь.

— Можно было сказать словами.

— Ты просила не это.

Самоуверенный и, что раздражает сильнее, прав.

Я сажусь в машину. Данил закрывает дверь, обходит капот и занимает водительское место. Снимает пальто, бросает на заднее сиденье и пристёгивается.

— Ты ела после обеда? — спрашивает он, выезжая с парковки.

— Нет.

— Почему?

— На парах обычно не накрывают стол.

— У тебя была перемена.

— Я не хотела.

Его пальцы сильнее сжимают руль.

— Дома поешь.

— Мы же едем не на свидание.

— Людям без отношений тоже нужна еда.

— Очень убедительно.

Данил бросает на меня короткий взгляд.

— Я заказал ужин.

— Заранее?

— Ты всё равно согласилась бы.

— Откуда такая уверенность?

— Ты слишком долго думала над ответом.

Я отворачиваюсь к окну и делаю глоток чая.

Он уже знает, сколько времени мне требуется, чтобы согласиться приехать к нему ради секса. Прекрасное применение многолетней дружбы.

Дождь усиливается. Капли стучат по крыше, дворники непрерывно двигаются по стеклу. Машины ползут медленно, поэтому дорога до его дома занимает больше часа.

Мы разговариваем об учёбе. Данил рассказывает, как Максим спорил с преподавателем по уголовному праву, а я жалуюсь на групповое задание, в котором один человек не отвечает в чате с пятницы.

Ничего необычного.

Если не считать его ладони, лежащей на моём колене.

Сначала Данил касается пальцами ткани брюк. Затем медленно проводит выше, останавливается и снова возвращается к колену. Будто просто греет руку.

Я смотрю на него.

Он следит за дорогой.

— Это что? — спрашиваю я.

— Рука.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Убери.

Данил сразу убирает ладонь на руль.

Честно выполняет правило.

Через минуту становится холодно.

И пусто.

Я ставлю стакан в подстаканник и сама беру его руку. Возвращаю на своё колено.

Уголок рта Данила поднимается.

— Что?

— Ничего.

— Даже не думай комментировать.

— Я молчу.

Его большой палец медленно гладит мою ногу через ткань.

Может, секс по дружбе и правда хорошая идея.

В квартире тепло. Пока мы снимаем верхнюю одежду, звонит курьер. Данил просит меня подождать и спускается на первый этаж за заказом.

Я прохожу в гостиную. На кухонном острове лежат его конспекты, рядом открыт ноутбук. На диване сложен плед, который мы использовали вчера. Всё выглядит обычно, но я замечаю спальню в конце коридора и сразу чувствую, как начинает гореть лицо.

Телефон вибрирует.

Мама спрашивает, во сколько я вернусь.

«Данил помогает с заданием. Буду к девяти».

Он действительно может помочь.

Если после ужина останется время.

Ответ приходит быстро:

«Хорошо. Не забудь поесть».

У наших мам одна общая задача — не дать мне умереть от голода.

Через несколько минут возвращается Данил. В одной руке большой бумажный пакет, в другой ключи. Он ставит еду на остров и достаёт контейнеры.

— Паста, салат, суп и десерт, — перечисляю я. — Ты заказал на неделю?

— Не знал, чего ты захочешь.

— Можно было спросить.

— Хотел, чтобы ты приехала.

Его пальцы на секунду замирают на крышке контейнера. Потом Данил продолжает раскладывать еду, словно не сказал ничего особенного.

Я сажусь на высокий стул.

— Мог просто написать.

— Я написал.

— Не про еду.

— Крис, ешь.

Очень удобный способ закончить разговор.

Он разогревает пасту, ставит передо мной тарелку и наливает воду. Сам садится напротив с супом. Мы ужинаем на кухне, обсуждая мою работу по экономике. Данил предлагает посмотреть её после еды и находит ошибку в расчётах ещё до того, как я успеваю открыть ноутбук.

Через сорок минут мы сидим рядом за островом. Я исправляю таблицу, Данил читает текст, положив локоть на спинку моего стула.

Его лицо находится слишком близко.

— Здесь повтор, — говорит он и указывает на абзац.

— Где?

Данил наклоняется. Грудь касается моего плеча, ладонь ложится на стол возле моей.

— Вторая и четвёртая строки.

Я смотрю на экран.

Потом на его пальцы.

Потом на губы возле моего виска.

— Ты специально?

— Что?

— Дышишь мне в ухо.

— Я просто дышу.

— Отойди.

Он выпрямляется и отступает на шаг.

Сразу становится легче сосредоточиться.

И скучнее.

Я исправляю повтор, сохраняю документ и закрываю ноутбук.

— Всё.

— Тогда домой?

Я поворачиваюсь на стуле.

— Ты серьёзно?

Данил опирается бедром о кухонный остров. Лицо спокойное, руки скрещены на груди.

— Ты сказала, что тебе больно.

— Уже меньше.

Его взгляд опускается к моим губам.

— Насколько меньше?

— Достаточно, чтобы целоваться.

— Только целоваться?

Я пожимаю плечами.

— Посмотрим.

Он подходит.

На этот раз медленно. Останавливается между моих коленей, разводит их ладонями и притягивает стул ближе. Я кладу руки ему на плечи.

Данил целует меня без спешки. Сначала губы, потом шею. Его пальцы скользят под блузку, проходят по талии, но не поднимаются выше.

Я сама беру его руку и кладу на грудь.

Дыхание Данила становится тяжелее.

Он расстёгивает две верхние пуговицы, отводит ткань и касается губами кожи над бюстгальтером. Потом поднимает голову.