— «Он ревнует как друг», да?

— Да.

— И поэтому объявляет тебя своей, держит за руку и зовёт к себе смотреть фильм?

— Мы всегда так общались.

— Даже держались за руки?

— Мы вместе ходили в садик.

— Крис, вам уже не пять.

Я начинаю складывать салфетки на поднос.

— Ничего не изменилось.

— Кроме того, что он вырос, стал красивым и смотрит на тебя так, что мне хочется выйти из комнаты.

— Ты всё придумываешь.

— А ты ничего не замечаешь.

Я встаю и беру поднос.

— Мне на пару.

— Удобно.

— Очень.

Мы относим посуду, выходим из столовой и направляемся к лестнице. Телефон в кармане вибрирует.

Данил присылает сообщение:

«И не вздумай отменить субботу».

Я отвечаю:

«Только если снова увижу сигарету».

Через несколько секунд приходит фотография пустых карманов его куртки.

«Довольна?»

Я увеличиваю снимок. В одном из карманов видны ключи от мотоцикла, в другом — упаковка мятной жвачки.

«Пока да».

«Тогда в субботу ты моя».

Я останавливаюсь посреди лестницы.

Соня чуть не врезается мне в спину.

— Что там?

— Ничего.

Быстро печатаю:

«На один вечер. Потом верну себя владельцу».

Ответ Данила появляется сразу:

«Не вернёшь».

Я смотрю на эти два слова дольше, чем нужно.

Потом убираю телефон и продолжаю подниматься.

Он шутит.

Конечно, шутит.

Глава 7

Глава 7

К субботе Данил снова становится собой.

Не полностью. Он больше не приезжает за мной каждое утро и не ждёт после каждой пары. Иногда рядом с ним всё ещё появляются девушки, но теперь он хотя бы не проходит мимо с таким видом, будто мы познакомились вчера. Заходит к нам в столовую, забирает мою сумку, спорит из-за еды и пишет вечерами.

Сигаретами от него больше не пахнет.

Я проверяю.

Во вторник Данил замечает, как я принюхиваюсь к вороту его куртки, и устало закатывает глаза.

В среду сам протягивает мне рукав, когда мы встречаемся возле библиотеки.

В четверг кладёт на мой стол упаковку мятной жвачки и говорит, что теперь от него будет пахнуть только ей, потому что один маленький диктатор не умеет доверять людям.

Я забираю жвачку.

В воспитательных целях.

С Кириллом тоже всё спокойно. Мы видимся после занятий, вместе обедаем и несколько раз гуляем по территории университета. Он больше не спорит со мной из-за Данила, только становится молчаливее, если тот подходит к нашему столу.

В пятницу Кирилл сообщает, что субботу проведёт с друзьями. Они собираются смотреть матч в спортивном баре, поэтому встретиться не получится.

Я отвечаю, что всё равно договорилась с Данилом.

После этого Кирилл долго печатает, стирает сообщение и в итоге присылает короткое:

«Хорошо. Увидимся в воскресенье».

Мне не нравится его реакция, но устраивать очередной разговор не хочется. Мы всего две недели встречаемся, а уже обсуждаем Данила чаще, чем всё остальное.

В субботу без пяти четыре я в третий раз подхожу к зеркалу.

На мне чёрные джинсы с высокой талией, белый укороченный свитер и тёмно-серое пальто. Платиновые волосы оставляю распущенными. Они спускаются ниже лопаток мягкими волнами, а единственную чёрную прядь я убираю за ухо маленькой серебристой заколкой.

Выгляжу хорошо.

Не для Данила. Просто после недели, проведённой в аудиториях, хочется надеть что-то кроме удобной футболки и заплести волосы не в две косы.

Снизу раздаётся звук автомобильного сигнала.

Я выглядываю в окно.

У ворот стоит тёмная машина Данила. Не мотоцикл, чему я искренне рада. Сам он выходит из-за руля и открывает багажник.

Телефон сразу вибрирует.

«Я приехал».

Отвечаю:

«Вижу».

«Тогда почему не выходишь?»

Я отправляю фотографию экрана с временем.

«Три пятьдесят пять. Ты рано».

Ответ появляется мгновенно:

«Спущу таймер до твоей двери».

Я хватаю сумку и выхожу из комнаты.

Мама стоит у лестницы с чашкой кофе и провожает меня внимательным взглядом. На ней светлый домашний костюм, волосы собраны в высокий хвост. Рядом на диване лежит открытый ноутбук, а на журнальном столике установлен штатив с кольцевой лампой.

— Вы с Данилом в кино? — спрашивает она.

— Сначала в кафе, потом к нему смотреть фильм.

Её брови поднимаются.

— К нему?

— Мам.

— Я просто уточнила.

— Мы с ним всю жизнь смотрим фильмы.

— Конечно. — Она делает глоток кофе, скрывая улыбку. — Во сколько тебя ждать?

— До полуночи вернусь.

— Если останешься дольше, напиши.

— Не останусь.

— Хорошо.

Я уже спускаюсь к двери, когда мама добавляет:

— Кристина, пальто застегни. На улице холодно.

— Хорошо.

При родителях легче согласиться сразу. Иначе мама выйдет следом и застегнёт пальто сама. Был случай. Мне тогда было шестнадцать.

Данил ждёт у машины. На нём тёмные джинсы, чёрный свитер и длинное серое пальто. Волосы уложены небрежно, но я знаю, сколько времени мужчины тратят на такую «небрежность». Папа перед деловыми встречами проводит у зеркала дольше мамы, а потом утверждает, что просто умылся.

Данил смотрит на меня с головы до ног.

Не быстро. Его взгляд задерживается на распущенных волосах, опускается к свитеру и джинсам, затем возвращается к лицу.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Ты смотришь.

— У меня есть глаза.

— Очень полезное приобретение.

Он обходит меня и открывает пассажирскую дверь.

— Садись, мелкая.

— Вот умеешь испортить комплимент, даже не произнеся его.

Данил кладёт ладонь на верхний край двери и наклоняется ближе.

— Ты красивая.

Я замираю.

Он произносит это спокойно, без улыбки. В зелёных глазах нет привычной насмешки, поэтому от ответа, который ещё секунду назад казался очевидным, ничего не остаётся.

— Я знаю, — говорю наконец и сажусь в машину.

Очень скромно.

Зато лучше, чем начать мямлить возле собственных ворот.

Данил закрывает дверь и обходит капот. Пока он устраивается за рулём, я поправляю ремень сумки и смотрю в боковое окно. На стекле отражается моё лицо. Щёки стали чуть розовее.

Навер…

Нет. В машине тепло. Вот и всё.

— Пристегнись, — напоминает Данил.

Я тянусь за ремнём, но он уже наклоняется ко мне. Его плечо закрывает часть света, пальцы захватывают ремень возле стойки. Данил вытягивает его и защёлкивает замок у моего бедра.

— Я сама могла.

— Знаю.

Он не возвращается на своё место сразу. Его лицо находится близко, взгляд снова задерживается на губах. Я чувствую мятный запах жвачки.

— Проверка пройдена, — говорю я и принюхиваюсь.

— Рад получить одобрение.

Данил медленно отстраняется, заводит машину и выезжает со двора.

До набережной добираемся за сорок минут. Субботний город заполнен машинами, на перекрёстках приходится долго стоять. За окнами мелькают магазины, остановки и люди в осенних пальто. Солнце уже опускается, пробиваясь между домами тёплыми полосами.

В машине негромко играет музыка. Данил держит одну руку на руле, второй переключает передачи. Я рассказываю, как наша группа выбирала старосту и половина студентов пыталась сделать вид, что не умеет читать сообщения в общем чате.

— А ты почему не согласилась? — спрашивает он.

— Мне хватает собственной жизни.

— Ты бы справилась.

— Я знаю. Но не хочу искать людей, которые исчезают перед каждой контрольной, а потом спрашивают, что задали.

— Разумно.

— Ты староста?

— Нет.

— Почему?

— Мне хватает собственной жизни.

Я поворачиваюсь к нему.

— Плагиатор.

— Зато честный.

На светофоре Данил берёт с центральной консоли упаковку жвачки и протягивает мне.

— Будешь?

— Нет.

— Тогда прекрати смотреть на неё.

— Я проверяю, не спрятал ли ты внутри сигареты.