— Не хочу, чтобы из-за меня тебя отчислили.

— Из-за тебя не отчислят.

— Какая уверенность.

— Я учусь на юриста. Договорюсь.

— Данил Олегович снова включает мажора?

Его лицо наконец смягчается. Данил протягивает руку и тянет за кончик моей косы.

— Ещё одно отчество, и я выполню давнюю угрозу.

— Свяжешь косы?

— Да.

Я отхожу, прижимая обе косы к груди.

— Даже не думай.

— Тогда веди себя прилично.

— Я всегда веду себя прилично. Спроси у наших родителей.

— Они слишком доверчивые.

Я смеюсь. Вот теперь рядом со мной снова мой Данил. Немного вредный, слишком самоуверенный, но знакомый. Без холодного взгляда и односложных ответов.

Он открывает передо мной служебную дверь. Мы возвращаемся в корпус, и тёплый воздух сразу обволакивает лицо. В коридоре уже тише: пары начались, возле автоматов остались только несколько студентов.

Данил тянется к моей сумке.

— Даже не начинай.

— Она тяжёлая.

— Я сама.

— Два, — напоминает он.

Я смотрю на него.

— Ты считал?

— У меня хорошая память.

— Это было неделю назад.

— И?

Я снимаю сумку с плеча и отдаю ему.

— Носи. Раз уж так скучал.

Он перекидывает ремень через плечо. На его лице появляется довольное выражение, которое он даже не пытается скрыть.

— Куда тебе?

— В столовую. Я бросила там Соню и котлету.

— В таком порядке?

— Соня умеет защищаться.

Мы идём через коридор. Данил шагает медленнее обычного, подстраиваясь под меня. Возле перехода он кладёт ладонь мне на спину, пропуская вперёд группу студентов. Жест привычный, но после разговора возле служебного входа я замечаю его сильнее.

В столовой Соня сидит на прежнем месте. Перед ней стоят два пустых подноса, мой чай переставлен подальше от края, а от котлеты осталась половина.

Она видит нас вместе и медленно кладёт вилку.

— Вы оба живы.

— Как видишь, — отвечаю я.

Данил ставит мою сумку на свободный стул.

— Ты съела её обед?

— Только то, что она разрешила.

— Я разрешила котлету, — уточняю я и заглядываю в тарелку. — Салат тоже пострадал.

Соня разводит руками.

— Мне было тревожно.

— В тревоге ты ешь за двоих?

— У каждого свой способ справляться со стрессом.

Данил усмехается и занимает стул напротив меня. Я сажусь, придвигаю остатки салата и беру вилку.

— У тебя семинар, — напоминаю ему.

— Ты уже говорила.

— Он решил прогулять, — объясняю Соне.

Она переводит взгляд с него на меня.

— Из-за вашей ссоры?

— Мы помирились.

— Я вижу. — Её взгляд опускается на мою сумку возле Данила. — Очень быстро вернулись к привычному.

— И сигареты я у него забрала.

Соня одобрительно кивает.

— Молодец.

Данил откидывается на спинку стула и переводит взгляд с меня на неё.

— Собрание группы поддержки закончилось?

— Мы ещё обсуждаем мотоцикл, — отвечаю я.

— Нет.

— Да.

— Что с ним? — спрашивает Соня. — Кроме того, что Крис считает его средством для встречи с травматологом.

Данил смотрит на меня.

— Уже успела пожаловаться?

— Я делилась переживаниями.

— Она назвала тебя придурком, — любезно добавляет Соня.

— Предательница, — говорю я.

— Мы знакомы дольше тридцати секунд. Теперь я могу выбирать стороны осознанно.

Данил смеётся и опускает ладони на стол. На правой руке действительно сбиты костяшки. Я замечаю это снова и сразу накрываю его пальцы своими.

— Всё-таки подрался?

Улыбка исчезает.

— На тренировке.

— Ты говорил, что это зал.

— Тренировка была в зале.

— А скула?

— Пропустил удар.

Я наклоняюсь ближе, рассматривая небольшую ссадину. Она уже подсохла, вокруг нет сильного синяка.

— Точно?

— Крис, я занимаюсь боксом с четырнадцати. Иногда люди там бьют друг друга.

— Очень странный вид спорта.

— Ты сама отвела меня в секцию.

— Потому что тебя обижали.

— Больше не обижают.

Он произносит это спокойно, и я вспоминаю худого мальчишку в сломанных очках. Тогда Данил прятал синяки под длинными рукавами и до последнего убеждал меня, что упал. Сейчас сложно представить человека, который рискнёт его обидеть.

Я убираю руку.

— Если снова начнёшь курить, обижу я.

— Чем?

— Придумаю.

— Страшно.

Соня наблюдает за нами, подперев щёку кулаком. Когда я ловлю её взгляд, она быстро берёт стакан и делает вид, что очень занята чаем.

Мой телефон вибрирует на столе. На экране появляется имя Кирилла.

«Освободишься в четыре?»

Данил успевает прочитать. Его лицо не меняется, но он отводит взгляд и берёт со стола салфетку.

Я отвечаю:

«Сегодня да. Встретимся у главного корпуса».

Кирилл ставит сердечко.

— У вас свидание? — спрашивает Данил.

— Мы поедем в торговый центр. Кириллу нужны кроссовки.

— Романтично.

— Не всем же знакомиться в баре за десять минут.

Он сминает салфетку в пальцах и бросает на поднос.

— Ты хотела что-то спросить про девушку в красном платье?

— Нет. Мне неинтересно.

— Уже?

— Данил.

— Молчу.

Я допиваю чай и ставлю стакан на поднос.

— Давай на выходных сходим куда-нибудь вдвоём.

Он перестаёт улыбаться.

— Куда?

— В кафе. Или фильм посмотрим. Как раньше.

Данил внимательно смотрит на меня. В столовой шумят люди, звенят тарелки, у соседнего стола кто-то громко спорит о курсовой, но мне внезапно становится неловко от его молчания.

— Если ты занят, я…

— Не занят, — перебивает он.

— Тогда в субботу?

— У тебя нет планов с Кириллом?

— У нас не общий календарь. В субботу я свободна.

Данил проводит большим пальцем по нижней губе, обдумывая.

— В четыре заеду за тобой.

— Куда поедем?

— В кафе возле набережной. Потом ко мне.

Я приподнимаю брови.

— Зачем к тебе?

— Фильм смотреть. Ты сама предложила.

— Я думала про кинотеатр.

— Сейчас там нечего смотреть. У меня большой телевизор и нормальный диван.

— И ты снова заставишь меня выбирать фильм два часа.

— Я выберу сам.

— Тогда будет боевик.

— Романтическую ерунду, которую ты любишь.

— Я не люблю романтическую ерунду.

— Крис, ты плакала над мультфильмом про роботов.

— Он пожертвовал собой.

— Через семь минут его починили.

— В тот момент я этого не знала.

Данил улыбается. Не той вежливой улыбкой, которой встречал меня последние дни, а нормально. Тепло и открыто.

— В субботу в четыре, — повторяет он.

— Договорились.

Он протягивает руку через стол. Я вкладываю в неё свою и пожимаю.

Данил не отпускает.

Его пальцы медленно переплетаются с моими, большой палец проводит по тыльной стороне ладони. Я смотрю на наши руки и чувствую, как по коже поднимаются мурашки.

— Ты чего? — спрашиваю я.

— Закрепляю договор.

— Рукопожатия достаточно.

— Уже нет.

Данил сжимает пальцы ещё раз, затем отпускает и встаёт.

— Мне пора. Преподаватель простит опоздание, но целую пару — вряд ли.

— Сам сказал, что договоришься.

— Не хочу тратить связи на первом месяце.

Он забирает поднос, берёт мою сумку и ставит передо мной.

— После занятий поедешь с Кириллом?

— Да.

— Напиши, когда будешь дома.

Я смотрю на него.

— Это снова твоё дело?

Взгляд Данила становится серьёзным, но не холодным.

— Ты сама сказала, что я твой.

Я открываю рот и тут же закрываю.

Логично.

Причём это моя собственная логика, поэтому спорить особенно неудобно.

— Напишу, — обещаю я.

Он легко касается пальцами моей чёрной пряди, выбившейся из косы, и убирает её за ухо.

— До вечера, мелкая.

Данил уходит. Я смотрю ему вслед, пока высокая фигура не скрывается за дверями столовой.

Соня дожидается, когда он окажется достаточно далеко, и наклоняется ко мне.