— Иди, — говорю я. — Увидимся в понедельник.

— Завтра.

— Что завтра?

— Заеду за тобой.

— Зачем?

— Покажу квартиру.

— Я не просила.

— Ты спрашивала про неё за ужином.

— Это называется поддерживать разговор.

— Теперь будешь знать, о чём говоришь.

Я упираю ладони в столешницу.

— У меня могут быть планы.

— Есть?

Мои пальцы на секунду сжимаются на прохладном краю камня.

— Может быть.

— Значит, нет. В два часа буду здесь.

Он проходит мимо, но возле двери останавливается и оглядывается.

— И часы надень.

— Завтра они тоже не подойдут к одежде.

— Тогда подбери одежду под часы.

— Обойдёшься.

Данил тихо смеётся и выходит из кухни.

Я остаюсь возле острова, смотрю ему вслед и пытаюсь понять, когда он успел стать таким наглым.

Потом вспоминаю, что наглым он был всегда. Просто раньше наглость носила очки, весила килограммов на двадцать меньше и смотрела на меня снизу вверх, когда я вставала на бордюр.

В прихожей родители прощаются. Я выхожу туда, когда тётя Марина уже надевает лёгкое пальто. Она снова обнимает меня и обещает, что теперь семейные ужины будут проходить не реже двух раз в месяц.

Дядя Олег пожимает руку папе и первым выходит на крыльцо.

Данил задерживается возле двери.

— До завтра, мелкая.

— Не называй меня так.

— Хорошо, Крис.

Он наклоняется и обнимает меня. На этот раз не поднимает, только крепко прижимает к себе. Его ладонь ложится между моих лопаток, подбородок на секунду касается макушки.

— Я скучал, — произносит Данил тихо, чтобы слышала только я.

Моя улыбка становится настоящей.

— Я тоже.

Он отстраняется, поправляет выбившуюся из косы светлую прядь и выходит.

Я закрываю дверь не сразу. Стою на пороге и смотрю, как Данил спускается по освещённой дорожке. В его движениях больше нет прежней подростковой неловкости. Он забирает у отца коробку с оставшимся десертом, открывает матери дверь машины, потом оборачивается к дому.

Я поднимаю руку.

Данил отвечает тем же.

Машина выезжает за ворота. Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

— Сильно изменился, правда? — раздаётся за плечом мамин голос.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Она стоит возле входа в гостиную, сложив руки на груди. На губах играет подозрительно довольная улыбка.

— Вырос, — отвечаю я.

— И только?

— Очки снял. Прыщи прошли. Подстригся нормально.

— И?

— Мам, что ты хочешь услышать?

— Ничего. Просто спрашиваю.

— Очень красивый стал, — признаю я, чтобы она отстала. — Довольна?

— Вполне.

— Но это Данил.

— Я знаю.

— Мой лучший друг.

— Конечно.

По её лицу видно, что она не верит ни одному слову, хотя спорить не собирается.

Я прохожу мимо неё к лестнице.

— И не начинай придумывать. Мы дружим с детского сада.

— Я ничего не начинаю, Кристина.

— Вы за столом уже всё начали.

— Между прочим, Данил не выглядел против.

Я останавливаюсь на первой ступени и поворачиваюсь.

— Он шутил.

Мама смотрит на меня несколько секунд, затем медленно приподнимает бровь.

— Если ты так думаешь.

— Я его знаю.

— Разумеется.

Она уходит в гостиную, оставляя последнее слово за собой.

Я поднимаюсь в комнату, снимаю серьги и кладу телефон на зарядку. Экран сразу загорается от нового сообщения.

Данил: Завтра в два. Не опаздывай.

Следом приходит фотография. На ней мы стоим в прихожей: я обнимаю Данила за шею, он держит меня за талию, мои ноги не касаются пола. Одна платиновая коса лежит на его белой рубашке, а чёрная прядь особенно хорошо выделяется на светлой ткани. Снимок успела сделать тётя Марина, пока я требовала поставить меня обратно.

На фотографии особенно хорошо видна разница в росте.

Я увеличиваю лицо Данила. Он не смотрит в камеру. Смотрит на меня.

Данил: И не говори, что я опять несу тебя против воли. Ты сама первая бросилась.

Я: После трёх лет разлуки имею право.

Ответ приходит сразу:

Данил: Можешь пользоваться этим правом чаще.

Я усмехаюсь и сохраняю фотографию.

Он всегда любил меня подкалывать. За три года в этом ничего не изменилось.

В остальном тоже.

Данил вырос, снял очки и неожиданно превратился в красавчика, но для меня всё равно остался тем самым мальчишкой, которого я защищала в детском саду.

Моим лучшим другом.

И никем больше.

Глава 2

Глава 2

В воскресенье в час сорок семь Данил присылает сообщение.

Данил: Выйди через десять минут.

Я смотрю на время в верхней части экрана, затем на его вчерашнее «в два буду здесь».

Я: Ты сказал в два.

Данил: Я приехал раньше.

Я: Это не моя проблема.

Данил: Уже твоя. Я стою возле ворот.

Я подхожу к окну и отодвигаю край шторы. За чёрными металлическими воротами действительно стоит его машина. Тёмный седан поблёскивает под солнцем, Данил опирается бедром на водительскую дверь и смотрит в телефон.

На нём чёрная футболка, светлые джинсы и белые кроссовки. Даже с высоты второго этажа видно, что за ночь он обратно в прежнего худого очкарика не превратился.

Жаль. Я уже начала надеяться, что вчера всему виной платье, освещение и слишком долгое отсутствие рядом молодых мужчин.

Телефон вибрирует.

Данил: Я вижу, как ты выглядываешь.

Я сразу отпускаю штору.

Я: Тогда видишь, что я ещё не готова.

Данил: Вижу две косы и недовольное лицо. Для тебя это стандартная комплектация.

Я: Жди.

— Крис! — раздаётся мамин голос с первого этажа. — Данил приехал!

— Я знаю!

— Он уже заходил?

— Нет!

— Почему?

Я открываю дверь комнаты и выглядываю в коридор.

— Потому что я спускаюсь!

— Не кричи через весь дом!

Я закрываю глаза и медленно считаю до трёх. Мама находится внизу, я наверху, но общаться через весь дом почему-то нельзя. Видимо, нужно открыть семейный чат и отправить официальное уведомление.

На кровати лежат три отвергнутых комплекта одежды. Я собиралась надеть свободную толстовку и джинсы, но вспомнила, что Данил опять назовёт меня мелкой, и решила хотя бы не выглядеть ребёнком, которого родители впервые отпустили гулять одного.

В итоге выбрала белую короткую юбку, чёрную блузку с небольшими золотыми пуговицами и белые кеды. Платиновые волосы заплела в две толстые косы. Чёрная прядь проходит по левой и выделяется сильнее обычного.

Я беру маленькую сумку, проверяю телефон и уже возле двери замечаю футляр с часами.

Вчера Данил потребовал надеть их.

Именно поэтому я не собиралась.

С другой стороны, подарок дорогой, красивый и действительно подходит к золотым пуговицам. Оставлять его в коробке только из желания поспорить было бы глупо.

Я застёгиваю тонкий металлический браслет на запястье и спускаюсь.

Мама стоит в гостиной с чашкой кофе. Она успевает окинуть взглядом мою одежду, косы и часы, после чего на её лице появляется слишком довольное выражение.

— Ничего не говори, — предупреждаю я.

— Я молчу.

— Ты молчишь с таким лицом, что лучше бы говорила.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо.

— Данил оценит.

— Мам.

Она делает глоток кофе, пряча улыбку за чашкой.

— Я просто сказала, что ты хорошо выглядишь.

— Ты добавила Данила.

— Он приехал за тобой.

— Мы едем смотреть его квартиру.

— Разумеется.

Я поджимаю губы и направляюсь в прихожую. Спорить бесполезно. Мама уже придумала нашу свадьбу, выбрала цвет скатертей и договорилась с флористом. Остаётся надеяться, что хотя бы платье мне разрешат выбрать самостоятельно.

— К ужину будешь? — спрашивает она.

— Не знаю. Напишу.

— Хорошо. И передай Данилу, что в пятницу мы ждём их в загородном клубе. Папа забронировал корт.

— Передам.