— У тебя уже было такое?

— Секс без отношений?

— Секс с лучшей подругой детства.

— Нет.

Ответ приходит сразу.

— С другими девушками?

— Был.

Никаких подробностей он не добавляет, и я не прошу. Разговор о его прошлых девушках сейчас станет ещё более странным.

— И это работало?

— Мы не ссорились.

— Потому что не дружили?

— Потому что сразу понимали условия.

Условия.

Звучит холодно, но в этом есть смысл. Я доверяю Данилу сильнее, чем любому мужчине. Он знает меня, не станет рассказывать друзьям и не будет давить, если я чего-то не хочу. Вчера мне с ним было хорошо, несмотря на первый раз и боль.

Знакомиться с кем-то новым после Кирилла не хочется.

А отношений я действительно не хочу.

Слишком разумно для идеи, которая ещё вчера показалась бы безумием.

— Нам нужны правила, — говорю я.

В глазах Данила появляется слабая улыбка.

— Конечно.

— Не смейся. Без правил всё закончится плохо.

— Я внимательно слушаю.

Он берёт кружку и делает глоток кофе. Я поднимаю указательный палец.

— Во-первых, об этом никто не узнает.

— Боишься родителей?

— Наши мамы начнут готовить свадьбу. Соня устроит допрос. Твои друзья тоже не должны знать.

— Не узнают.

— Вообще никто.

— Только ты и я.

— Именно.

Загибаю первый палец и поднимаю второй.

— В университете и при семьях мы просто друзья. Никаких поцелуев, объятий за талию и фраз «она моя».

Данил медленно ставит кружку.

— Объятия у нас были и до секса.

— Обычные можно.

— А какие необычные?

— Ты прекрасно понимаешь.

— Хочу уточнить условия.

Я чувствую, как щёки снова нагреваются.

— Никаких прикосновений, по которым люди поймут, что мы спим вместе.

— Сумку носить можно?

— Можно.

— Волосы поправлять?

— Данил.

— Это важный юридический вопрос.

— Можно. Но без того взгляда.

Его бровь поднимается.

— Какого?

— Которым ты сейчас смотришь.

— Я просто слушаю.

— Вот и слушай.

Третий палец.

— Никто никого не контролирует. Ты не решаешь, с кем мне общаться, куда ходить и что надевать. Я не спрашиваю, где ты и с какой девушкой.

Веселье исчезает из его лица.

— С какой девушкой?

— Это пример.

— Плохой.

— У нас договор без отношений, Данил. Значит, мы оба свободны.

Он отводит взгляд к окну. За панорамным стеклом город залит утренним солнцем, по соседней крыше ходит рабочий в оранжевой куртке.

— Хорошо, — отвечает Данил после паузы. — Но пока мы спим вместе, никаких других постелей.

— Согласна. Это вопрос здоровья.

— Для меня не только здоровья.

Я смотрю на него внимательнее, но он уже берёт кофе.

— Что ещё?

— Мы можем знакомиться, ходить на свидания и общаться с кем угодно. Если у одного из нас начинаются настоящие отношения, секс по дружбе заканчивается.

Пальцы Данила сильнее сжимают кружку.

— Сразу?

— Конечно. Изменять я больше никому не собираюсь. И участвовать в измене тоже.

— Сразу, — повторяет он и медленно кивает. — Дальше.

Остаётся главный пункт.

Я опускаю руку на стол.

— Никаких чувств.

Данил не двигается.

Тишина затягивается. На кухне гудит холодильник, с улицы доносится далёкий автомобильный сигнал. Его взгляд остаётся на моём лице, но я не могу понять, о чём он думает.

— Это правило ты как собираешься выполнять? — спрашивает он наконец.

— Очень просто. Мы не влюбляемся друг в друга.

— Гениально.

— Мы дружим всю жизнь. Если за столько лет ничего не случилось, теперь тоже не случится.

На скулах Данила на секунду проступают желваки.

— Ничего не случилось, — повторяет он.

— В смысле чувств. Секс не считается.

— Удобно.

— Ты сам предложил.

— Я помню.

Он отодвигает кружку и встаёт. Подходит к окну, несколько секунд стоит ко мне спиной. Белая футболка натягивается на плечах, руки опущены вдоль тела.

— Данил?

Он поворачивает голову.

— Никакой ревности, — добавляю я. — Это тоже важно.

— С твоей стороны или с моей?

— С обеих. Мы не устраиваем сцен, если видим друг друга с кем-то. Не требуем отчётов. Не обижаемся.

— Ты перечислила всех девушек, с которыми меня видела за неделю.

— Потому что переживала, что с тобой происходит.

— Конечно.

— Теперь не буду.

Он коротко усмехается, но в глазах веселья нет.

— Условия приняты.

— Все?

— Все.

Данил возвращается к острову и останавливается рядом со мной. Я запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо.

— И ты сможешь так?

— Как?

— Не влюбиться.

Его ладонь ложится на спинку моего стула.

— Ты же уверена, что за столько лет ничего не случилось.

— Уверена.

— Тогда чего боишься?

Хороший вопрос.

Я боюсь не любви. До неё нам далеко. Боюсь потерять дружбу, привыкнуть к его прикосновениям и потом не суметь вернуться назад.

Но если сказать это вслух, он решит, что я отказываюсь.

А я не хочу отказываться.

— Я не боюсь, — отвечаю.

Данил наклоняется ближе. Его лицо оказывается напротив моего, ладонь перемещается со спинки стула на затылок.

— Значит, договорились?

Я смотрю на его губы.

— Договорились.

Он целует меня.

Спокойно только первые секунды. Потом пальцы крепче сжимаются в волосах, язык скользит по губам, и я разворачиваюсь на стуле, чтобы обнять его за шею.

Данил подхватывает меня под бёдра и сажает на кухонный остров.

Холодная столешница ощущается даже через футболку. Я обхватываю его ногами, но тянущая боль напоминает о вчерашнем. Невольно морщусь.

Он сразу отстраняется.

— Больно.

Не вопрос. Он понял по лицу.

— Немного.

Данил проводит ладонью по моему бедру и целует в висок.

— Сегодня отдых.

— Я не предлагала продолжать.

— Ты обхватила меня ногами.

— Чтобы не упасть.

— Конечно.

Я толкаю его ладонью в грудь.

— Не начинай.

Он отходит, но оставляет руки у меня на талии.

— Правила действуют с этого момента?

— Да.

— Тогда это был первый поцелуй по договору.

— Очень официальный.

— Можем подписать на бумаге.

— И отнести нотариусу?

— Я сам будущий юрист.

— Тебе пока нельзя доверять такие документы.

Данил смеётся. Впервые за всё утро нормально, без напряжения. Снимает меня со столешницы и ставит на пол осторожнее, чем нужно.

— Доедай. Потом выпьешь таблетку.

— Ты снова мной командуешь.

— Забота о здоровье не считается контролем.

— Это нужно вписать отдельным пунктом.

— Впиши.

Я возвращаюсь на стул и беру вилку. Омлет остыл, но я всё равно доедаю. Данил разогревает чай, поджаривает ещё два тоста и больше не возвращается к разговору.

Однако что-то между нами уже изменилось.

Теперь каждый его взгляд ощущается иначе. Каждое случайное прикосновение получает новый смысл. Когда Данил ставит передо мной чашку и пальцы касаются моих, я сразу вспоминаю, где ещё были эти пальцы.

Так жить будет сложно.

Но интересно.

После завтрака я выпиваю обезболивающее и возвращаюсь в спальню переодеваться. Данил остаётся на кухне, давая мне несколько минут.

Снимаю его футболку и складываю на кровати. На секунду хочется забрать с собой, но это уже будет странно. Хотя у меня дома лежит его старая синяя толстовка, поэтому ещё одна вещь никого не удивит.

Натягиваю бюстгальтер, белый свитер и джинсы. Ткань неприятно давит между ног, приходится двигаться осторожнее. Волосы расчёсываю пальцами, чёрную прядь снова укладываю поверх следа на шее.

В зеркале я выгляжу как обычно.

Только глаза другие.

Или я уже придумываю.

В гостиной Данил складывает остатки еды в холодильник. Он успел переодеться в тёмные джинсы и серую толстовку. Увидев меня, берёт ключи со стойки.