От этих слов тревога не исчезает, но я киваю.

Он снимает джинсы, отбрасывает их к креслу и снова подходит. Я стараюсь смотреть ему в лицо. Получается недолго. Взгляд всё равно опускается ниже, и щёки сразу начинает жечь.

Данил замечает, но не шутит.

Опускается передо мной на колени и расстёгивает мои джинсы. Пальцы цепляют пояс, медленно стягивают ткань вниз вместе с носками. Я приподнимаю бёдра, помогая. Джинсы падают на пол.

Остаюсь в одних чёрных трусиках.

Данил проводит ладонями от щиколоток вверх, по икрам и бёдрам. Раздвигает мои колени и наклоняется, целуя кожу чуть выше левого.

Я впиваюсь пальцами в покрывало.

Его губы медленно поднимаются по внутренней стороне бедра. Каждый поцелуй ощущается сильнее предыдущего. Данил не спешит, словно у него впереди вся ночь и он намерен использовать каждую минуту.

Потом возвращается выше.

Толкает меня на кровать, и я ложусь на спину. Платиновые волосы рассыпаются по тёмному покрывалу, чёрная прядь ложится поперёк ключицы. Данил нависает сверху, опираясь на одну руку, второй проводит по боку.

Его губы касаются шеи, спускаются к груди.

Когда он обхватывает губами сосок, я выгибаюсь и хватаюсь за его плечо. Данил придерживает меня за талию, язык медленно проходит по чувствительной вершине. Затем он переходит к другой груди, целует и слегка втягивает сосок.

Из горла вырывается тихий стон.

Я сразу прикусываю губу.

— Не сдерживайся, — произносит Данил возле кожи.

От его голоса всё внутри сжимается.

Он спускается ниже. Целует между грудей, живот, задерживается возле пупка. Щетина слегка царапает кожу, губы оставляют горячие следы. Его пальцы уже поддевают край трусиков.

Я поднимаю голову.

Данил стягивает их медленно, глядя мне в лицо. Ткань скользит по ногам и падает рядом с джинсами.

Стесняться уже поздно.

Но когда его взгляд опускается между моих бёдер, я всё равно пытаюсь свести колени.

Данил не позволяет. Ладони ложатся на внутреннюю сторону бёдер и мягко разводят их.

Он наклоняется ниже.

Я понимаю, что он собирается сделать, и сразу хватаю его за волосы.

— Не надо там.

Данил останавливается. Поднимает голову и смотрит на меня, не задавая вопросов.

— Я не хочу, — объясняю тише. — Не сейчас.

Несколько секунд он молчит. Потом целует внутреннюю сторону бедра и поднимается.

— В другой раз.

Фраза звучит так уверенно, будто другой раз уже решён.

Я не успеваю зацепиться за эту мысль. Данил ложится рядом и целует меня, а его ладонь скользит вниз по животу. Пальцы проходят между ног, раздвигают влажные складки.

Первое прикосновение заставляет меня вздрогнуть.

Он двигается осторожно, но без неуверенности. Большой палец находит клитор и медленно проводит по нему. Я стискиваю его плечо.

Данил повторяет движение.

По телу проходит острая волна. Дыхание сбивается, бёдра сами подаются навстречу.

— Расслабься, — шепчет он в мои губы.

Легко сказать.

Его пальцы продолжают гладить, то нажимая сильнее, то замедляясь. Другой рукой Данил удерживает меня за талию. Целует шею, грудь, снова возвращается к губам.

Я перестаю думать.

Остаются только его прикосновения, жар и напряжение, которое растёт внутри с каждой секундой.

Один палец осторожно входит в меня.

Я напрягаюсь.

Данил замирает, но не спрашивает. Целует висок, проводит носом по моей щеке и начинает двигаться медленно, давая телу привыкнуть. Поначалу ощущение непривычное, тесное. Потом большой палец снова касается клитора, и неловкость растворяется в удовольствии.

Он добавляет второй палец.

Я тихо стону и закрываю глаза.

Движения становятся глубже. Данил внимательно следит за моей реакцией, меняет ритм, когда чувствует, как я сжимаюсь вокруг его пальцев. Его дыхание тяжелеет, но он не ускоряется.

Напряжение собирается внизу живота. Я не успеваю понять, что происходит, когда оно резко разряжается. Тело выгибается, пальцы впиваются в его плечо, а перед глазами на секунду становится темно.

Данил прижимается губами к моей шее и удерживает, пока дрожь не проходит.

Я лежу, пытаясь восстановить дыхание.

— Это было нечестно, — шепчу я.

Он поднимает голову.

— Почему?

— Ты знал, что делаешь.

— В этом и смысл.

Ответить нечего.

Данил медленно вытаскивает пальцы и садится на край кровати. Открывает верхний ящик тумбы, достаёт небольшой флакон и упаковку презервативов.

От одного вида становится неловко.

И тревожно.

Он наносит немного смазки на пальцы и возвращается ко мне. Прикосновения теперь мягче, скользят легче. Данил снова осторожно разминает меня, пока напряжение не уходит.

Я смотрю на его лицо. На сосредоточенный взгляд, сжатую челюсть, пряди волос, упавшие на лоб. Ему явно нелегко сдерживаться, но он продолжает двигаться медленно.

— Данил.

Он поднимает глаза.

— Я не была ни с кем.

Пальцы внутри меня замирают.

Несколько секунд он просто смотрит.

— С Кириллом я поняла, — произносит тихо.

— Вообще ни с кем.

В его взгляде появляется что-то тяжёлое. Данил медленно вытаскивает пальцы, наклоняется и целует меня в лоб.

— Я буду осторожен.

Ни удивления, ни лишних вопросов. Только эта фраза.

Он снимает бельё, и я снова отвожу взгляд. Не из страха. Просто увидеть его полностью оказывается сильнее, чем я ожидала.

Данил надевает презерватив, затем ложится сверху. Раздвигает мои ноги своими бёдрами, упирается предплечьем рядом с головой. Второй рукой направляет член.

Первое давление заставляет меня задержать дыхание.

Он входит медленно.

Очень медленно.

Тело сопротивляется, растягивается, и вместе с сильным давлением приходит боль. Я закрываю глаза и цепляюсь за плечи Данила.

Он останавливается, едва войдя глубже.

Не двигается. Целует уголок рта, щёку, висок. Ладонь гладит бок.

Я делаю несколько вдохов. Боль становится терпимее.

— Дальше, — шепчу я сама.

Данил сжимает челюсть и подаётся вперёд.

Резкое неприятное ощущение заставляет меня вскрикнуть и вцепиться ногтями в его спину. Он входит до конца и сразу замирает, прижавшись лбом к моему.

Несколько секунд мы оба тяжело дышим.

Я чувствую его внутри. Слишком большого, горячего, неподвижного. Кажется, моё тело никогда к этому не привыкнет.

Нет. Не кажется. Просто сейчас так ощущается.

Данил проводит ладонью по моему бедру, поднимает ногу выше и целует. Медленно, глубоко, отвлекая от боли.

Постепенно напряжение уходит.

Я осторожно двигаю бёдрами.

Его дыхание обрывается.

Данил поднимает голову. Взгляд становится темнее, пальцы сильнее сжимают моё бедро. Он выходит на несколько сантиметров и снова входит.

Медленно.

Второе движение уже не причиняет такой боли. Третье приносит странное тянущее удовольствие. Данил не ускоряется, пока я сама не начинаю двигаться навстречу.

Тогда его сдержанность даёт трещину.

Толчки становятся увереннее, глубже. Кровать тихо скрипит, покрывало сбивается под нами. Я обхватываю Данила ногами и прижимаюсь ближе, чувствуя каждое движение.

Он целует меня, заглушая мои стоны. Ладонь скользит между нашими телами и касается клитора.

Я выгибаюсь.

Удовольствие снова начинает собираться внутри, теперь сильнее. В нём остаётся слабая боль, но она уже не пугает. Данил двигается ровно, не отрывая взгляда от моего лица.

— Крис, — произносит он хрипло.

То, как он говорит моё имя, становится последним толчком.

Напряжение разрывается. Я прижимаюсь к нему, ногти царапают спину, тело сжимается вокруг члена. Данил делает ещё несколько сильных движений и замирает, уткнувшись лицом в мою шею.

Его дыхание обжигает кожу.

Сердце бьётся у моей груди.

Несколько минут мы не двигаемся.

Данил остаётся сверху, но переносит вес на локти, чтобы не придавить меня. Я провожу ладонью по его спине и чувствую под пальцами влажную горячую кожу.