Данил больше не касается моих губ осторожно, проверяя реакцию. Его ладонь крепче сжимается на моём затылке, пальцы путаются в платиновых волосах, а губы становятся настойчивее. Я чувствую вкус мяты, горячее дыхание и собственное сердце, которое вдруг начинает колотиться так, что о фильме, Кирилле и здравом смысле не остаётся ни одной связной мысли.

Я должна отстраниться.

Спросить, что он делает. Напомнить, что мы друзья с садика и я знаю про него вещи, после которых нормальные люди не целуются.

Вместо этого хватаюсь за ворот его свитера и тяну к себе.

Данил на секунду замирает. Этого хватает, чтобы я поняла: он ждал, что я остановлю. Сейчас ещё можно отшутиться, вернуть миску с попкорном на колени и сделать вид, что поцелуи действительно входят в программу первой помощи после неудачных отношений.

Но я не хочу.

Его губы снова накрывают мои. Данил целует глубже, язык скользит по нижней губе, и от этого простого движения по телу проходит горячая волна. Я разжимаю пальцы на его свитере и провожу ладонями по груди.

Под тканью твёрдо.

Совсем не так, как раньше.

Когда-то я могла без спроса забрать у Данила футболку, переодеться прямо у него в комнате и не увидеть в этом ничего особенного. Правда, раньше под одеждой находился тощий мальчик с выпирающими ключицами, а теперь там обнаружилась проблема, к которой меня никто не подготовил.

Данил подхватывает меня за талию и одним движением пересаживает к себе на колени. Я тихо выдыхаю ему в губы, упираюсь ладонями в плечи. Мои колени оказываются по обе стороны от его бёдер, волосы падают вперёд, закрывая нас от света телевизора.

— Данил… — произношу я, когда его губы перемещаются к шее.

Он останавливается.

Не убирает рук. Одна лежит на талии, вторая удерживает затылок. Данил поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Дыхание тяжёлое, зелёные глаза непривычно серьёзные.

— Скажи сейчас, если хочешь остановиться.

Всего одна фраза.

Без давления, без попытки решить за меня. Он просто ждёт, и я понимаю, что любой мой ответ примет.

Я смотрю на его лицо, на тёмные волосы, которые сама успела растрепать, на губы, которыми он только что целовал меня. Перед глазами на секунду возникает Кирилл. Его рука на чужом бедре. Его слова о том, что я не захотела спать с ним.

И тут же исчезает.

Я не собираюсь ничего доказывать Кириллу. Он вообще не должен находиться сейчас в моей голове.

Я хочу Данила.

И именно это пугает сильнее всего.

— Не хочу останавливаться, — отвечаю тихо.

Его пальцы на моей талии сжимаются.

— Уверена?

— Да.

Это последний вопрос.

После моего ответа во взгляде Данила что-то меняется. Он притягивает меня ближе и снова целует. Уже без сдержанности, которая оставалась до этого. Его ладонь скользит под белый свитер, проходит по голой спине и останавливается у застёжки бюстгальтера.

Я вздрагиваю.

Данил чувствует. Чуть ослабляет хватку, но не отстраняется. Вместо этого целует уголок моих губ, щёку, спускается к шее. Медленно, давая привыкнуть к каждому прикосновению.

Пальцы расстёгивают бюстгальтер одним движением.

— Опытный, — шепчу я раньше, чем успеваю подумать.

Он отрывается от моей шеи.

— Ты сейчас решила обсудить других девушек?

— Нет.

— Тогда не начинай.

В голосе появляется жёсткость. Не злость, но достаточное предупреждение, чтобы я замолчала.

Если честно, сейчас мне совсем не хочется думать о других девушках.

Данил берётся за край моего свитера и медленно тянет вверх. Мне приходится поднять руки. Ткань скользит по телу, задевает лицо и остаётся у него в ладони. Он бросает свитер на кресло.

Я остаюсь перед ним в расстёгнутом чёрном бюстгальтере.

Сразу хочется закрыться руками.

Не потому, что стесняюсь своего тела. Мне нравится моя фигура. Просто раньше Данил видел меня в купальнике, домашних майках и коротких шортах, но никогда не смотрел так.

Его взгляд проходит по ключицам, груди, животу. Медленно. Внимательно. От этого кожа покрывается мурашками.

— Не разглядывай, — прошу я.

— Не могу.

Ответ звучит хрипло.

Данил касается пальцами тонкой бретели и спускает её с плеча. Потом вторую. Бюстгальтер падает между нами, и его взгляд становится ещё тяжелее.

— Крис…

Он произносит моё имя тихо, словно сам не верит, что я сижу у него на коленях без одежды.

— Что?

— Ничего.

Его ладони накрывают мою грудь.

Я резко втягиваю воздух. Пальцы осторожно сжимают, большие проводят по соскам. По телу проходит дрожь, и я невольно прижимаюсь ближе. Данил повторяет движение, наблюдая за моим лицом.

Стыдно.

И приятно настолько, что стыд быстро перестаёт иметь значение.

Я наклоняюсь и целую его сама. Пальцы скользят к вороту чёрного свитера, тянут ткань вверх. Данил помогает снять его и бросает туда же, куда мой.

На несколько секунд я забываю, как дышать.

Широкие плечи, сильные руки, ровные мышцы живота. На левом боку тонкий светлый шрам, которого я раньше не видела. Данил сидит передо мной обнажённый по пояс, и от прежнего худого мальчика в очках не осталось ничего, кроме знакомого взгляда.

Я провожу ладонью по его груди. Под пальцами горячая кожа и напряжённые мышцы.

— Когда ты успел? — спрашиваю шёпотом.

— Что?

— Стать таким.

Уголок его рта дёргается.

— Три года, Крис.

— По видеосвязи ты выглядел нормально.

— Спасибо.

— Я не в этом смысле.

— Понял.

Он перехватывает мою ладонь и целует внутреннюю сторону запястья. Потом прижимает её к своей груди, прямо над сердцем.

Оно бьётся быстро.

Не только я здесь не справляюсь с происходящим.

Эта мысль успокаивает.

Ненадолго.

Данил снова целует меня, обхватывает бёдра и встаёт с дивана. Я вскрикиваю и рефлекторно цепляюсь за его плечи.

— Ты что делаешь?

— Переношу нас в спальню.

— Я могу идти.

— Знаю.

— Тогда поставь.

Он не отвечает. Придерживает меня одной рукой под ягодицами, второй обхватывает за спину и идёт через гостиную. Приходится обвить ногами его талию, чтобы не свалиться.

Телевизор продолжает показывать фильм. Главные герои на экране о чём-то спорят, но их голоса становятся тише, когда Данил выходит в коридор. Спальня находится за второй дверью справа. Он толкает её плечом и включает свет возле входа.

Здесь я ещё не была.

Комната просторная, но не пустая. Большая кровать стоит изголовьем к тёмно-серой стене, по обе стороны узкие тумбы и небольшие лампы. Напротив — низкий комод, у окна кресло с брошенной на спинку рубашкой. Плотные шторы закрыты не до конца, между ними видны огни ночного города. На кровати тёмное покрывало, у изголовья две серые подушки.

Данил опускает меня на край матраса.

Ступни касаются мягкого ковра. Он остаётся стоять между моих коленей, высокий, обнажённый по пояс. Я сижу перед ним без свитера и бюстгальтера, с растрёпанными платиновыми волосами и одной чёрной прядью, прилипшей к губам.

Вот теперь здравый смысл пытается вернуться.

Слишком поздно.

Данил убирает прядь с моего лица, проводит пальцами по щеке и наклоняется. Поцелуй становится медленнее. Его ладони скользят по плечам, груди, талии. Я расстёгиваю пуговицу на его джинсах, но пальцы дрожат и не сразу справляются с молнией.

Он накрывает мою руку.

— Не торопись.

— Я не тороплюсь.

— Конечно.

От привычной насмешки становится легче. Я тяну молнию вниз и чувствую под ладонью твёрдость. Сразу убираю руку.

Данил тихо выдыхает.

— Испугалась?

— Нет.

— Врёшь.

— Я просто не ожидала.

— Чего?

Я опускаю взгляд.

Через ткань белья сложно не заметить размер. Внутри всё сжимается уже от одной мысли, что будет дальше.

— Тебя, — отвечаю честно.

Данил берёт меня за подбородок и заставляет поднять лицо.

— Я не сделаю тебе больно.