Глава 22

Не по дружбе

До машины мы доходим, держась за руки.

Это странно.

Не само прикосновение. Мы касались друг друга тысячи раз: Данил таскал меня на спине, поднимал на руки, забирал сумки, поправлял шарфы и грел мои пальцы зимой.

Но раньше всё это имело удобное объяснение.

Друзья детства.

Теперь его большой палец медленно проводит по моей ладони, а я понимаю смысл каждого движения.

Возле машины Данил открывает пассажирскую дверь. Я уже собираюсь сесть, когда он придерживает меня за талию.

— Подожди.

Поворачиваюсь.

— Что?

Он смотрит на меня так серьёзно, что внутри сразу становится тревожно.

— Я должен сказать ещё одну вещь.

— Если опять предложишь подумать, я ударю тебя.

— Ты встречаешься со мной.

— Мы это выяснили.

— Не тайно.

Я моргаю.

— А ты хотел тайно?

— Нет. Хочу убедиться, что ты не собираешься прятать меня от Никиты, Сони или кого-то ещё.

— От родителей тоже?

— Особенно от родителей.

Перед глазами сразу появляется мама, которая пятнадцать лет ждала этого дня. Если сообщить ей сейчас, к утру она выберет ресторан для свадьбы, цветы и имена будущим детям.

— Родителям скажем чуть позже.

Брови Данила поднимаются.

— Почему?

— Я хочу хотя бы несколько дней спокойно побыть твоей девушкой, прежде чем наши матери начнут обсуждать рассадку гостей.

Он усмехается.

— Моя мать уже обсуждала.

— Что?

— Вчера позвонила и спросила, почему я расстался с Ликой. Потом сорок минут объясняла, что мне нужно перестать мучить тебя и себя.

— Они все знали?

— Все, кроме тебя.

Я толкаю его ладонью в грудь.

— Очень смешно.

— Я не смеюсь.

— У тебя лицо довольное.

— Потому что ты моя девушка.

Он произносит это без шутки.

Слова всё ещё вызывают внутри тёплую дрожь.

— Привыкай молча, — говорю я.

— Не получится.

Данил наклоняется и целует меня. Коротко, будто просто проверяет, что теперь действительно может.

— Куда едем? — спрашивает он, отстранившись.

— Ты не решил заранее?

— Учитываю новые правила.

— Очень быстро учишься.

— Отвечай, пока не передумал.

Смотрю на часы. Половина шестого. Домой рано, а расходиться после признания вообще выглядит преступлением.

— Хочу есть.

— Ресторан?

— Только не ваш. Там нас увидят раньше, чем мы успеем открыть меню.

— Кафе возле старого кинотеатра?

— Оно ещё работает?

— Проверим.

Мы садимся в машину. Данил включает отопление и только после этого трогается. Его правая рука несколько раз перемещается с коробки передач на моё колено, но каждый раз останавливается в воздухе.

На третий раз я ловлю его пальцы и сама кладу ладонь себе на ногу.

— Это не считается контролем, — говорю я.

— Я не был уверен.

— Теперь уверен.

Его пальцы сжимаются.

По дороге к кафе мы попадаем в пробку. Вечерний город светится вывесками, на остановках толпятся люди, на лобовое стекло снова начинает падать мелкий дождь. В салоне негромко играет музыка.

Я смотрю на руку Данила у себя на колене и улыбаюсь.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего.

— У тебя лицо странное.

— Я вспоминаю, как ты убирал руку перед университетом, чтобы никто не решил, что между нами что-то есть.

— Самая глупая неделя моей жизни.

— Ты встречался с Ликой.

Ладонь становится напряжённее.

— Крис.

— Я не ругаюсь.

— Тогда зачем вспоминаешь?

— Мне нужно привыкнуть.

Данил молчит несколько секунд.

— Я поговорил с ней честно ещё в субботу утром, — говорит он.

— Знаю.

— Ты не виновата в том, что мы расстались.

— Она сказала то же самое.

— Тогда перестань смотреть так, будто украла у неё мужчину.

— Я не крала.

— Именно.

На светофоре он поворачивается ко мне.

— Я сам начал отношения, к которым не был готов. Сам не смог отпустить тебя. Ответственность на мне.

— Лика хорошая.

— Хорошая.

Я поджимаю губы.

— Не говори это таким тоном.

— Каким?

— Слишком уверенным.

Данил несколько секунд смотрит, потом улыбается.

— Уже ревнуешь?

— Нет.

— Врёшь.

— Светофор зелёный.

Сзади сигналят. Он трогается с места, но улыбка не исчезает.

Кафе возле старого кинотеатра действительно работает. Только вывеску заменили, стены перекрасили, а вместо красных пластиковых столов поставили деревянные. Через большие окна виден зал с мягкими диванами и стеной, заклеенной старыми киноплакатами.

Мы оставляем машину у тротуара и перебегаем под дождём к входу. Данил держит пальто над моей головой, сам намокает, а потом недовольно смотрит, как я смеюсь.

— У тебя есть зонт, — напоминаю я.

— В багажнике.

— Очень полезное место.

— Могу вернуться.

— Уже поздно.

Внутри тепло. Пахнет жареным картофелем, кофе и ванилью. За дальними столиками сидят студенты, возле витрины семья выбирает пирожные, из колонок играет тихая музыка.

Мы занимаем кабинку у стены.

Данил садится напротив, снимает пальто и проводит ладонью по влажным волосам. Белая рубашка на плечах немного намокла, ткань стала темнее.

Официантка приносит меню и ставит на стол два стакана воды.

— Добрый вечер. Вы готовы сделать заказ?

— Нам нужна минута, — отвечаю я.

Она кивает и отходит.

Данил открывает меню.

— Бургер?

— Ты спросил?

— Да.

— Тогда бургер.

— Без грибов.

— Не начинай.

— Там нет грибов.

— Зачем уточнял?

— Хотел проверить.

Я толкаю его ногой под столом. Он ловит мою щиколотку и удерживает.

— Отпусти.

— Нет.

— Это нарушение.

— Какое?

— Пока не придумала.

— Тогда держу.

Пальцы медленно проходят по коже над ботинком. Я чувствую прикосновение даже через плотные колготки.

— Данил.

— Что?

— Официантка идёт.

Он отпускает.

Мы заказываем два бургера, картофель и чай. Когда официантка уходит, я складываю руки на столе.

— Нам нужно кое-что обсудить.

Данил сразу становится серьёзнее.

— Что именно?

— Наши новые отношения.

— Уже начинаются проблемы?

— Пока нет. Хочу, чтобы не начались.

Он откидывается на спинку дивана.

— Говори.

— Я не буду каждый день отчитываться, во сколько заканчиваются пары.

— Я всё равно знаю твоё расписание.

— Оно меняется.

— Тогда сообщай.

— Нет.

Его брови сходятся на переносице.

— Как я буду тебя забирать?

— Спросишь, нужна ли мне машина.

— Хорошо.

Слово выходит с заметным усилием.

— И если я скажу, что доберусь сама, ты не приедешь тайно и не будешь следить.

— Я ни разу не следил тайно.

— Клуб не считается?

— Там ты стояла в центре танцпола.

— Данил.

Он поднимает ладони.

— Ладно. Не приеду.

— Спасибо.

— Теперь мои условия.

— Условия?

— Ты первая начала.

— Хорошо. Говори.

Данил наклоняется, положив предплечья на стол.

— Если кто-то пристаёт, говоришь мне.

— Если справлюсь сама?

— Всё равно говоришь.

— Зачем?

— Чтобы я знал.

— И что ты сделаешь?

— Зависит от того, что сделал он.

Холод в голосе появляется мгновенно. Я смотрю на заклеенные костяшки.

— Без драк.

— Не обещаю.

— Тогда без полиции.

— Это уже разумнее.

Я вздыхаю.

— Что ещё?

— Не исчезаешь после ссоры.

— Хорошо.

— Не используешь Никиту, Кирилла или другого мужчину, чтобы заставить меня ревновать.

— Уже обещала.

— Повтори.

— Не буду.

— И не называешь меня братом.

Я улыбаюсь.

— Никогда тебя так не называла.

— Говорила, что воспринимаешь как брата.

— Давно.

— Я запомнил.

— Злопамятный.

— Очень.