Данил сидит спиной к окну.

Лика — рядом.

При нашем появлении он встаёт. На нём чёрный костюм и белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Волосы уложены небрежно, часы блестят под светом ламп.

Его взгляд останавливается на мне.

Медленно проходит по платью, открытым коленям, волосам и возвращается к лицу.

Я чувствую этот взгляд кожей.

— Добрый вечер, — говорю я всем сразу.

Марина Викторовна подходит первой. Она обнимает меня, целует в обе щёки и поправляет прядь у виска.

— Крис, какая ты красавица. Давно не надевала платья.

— Спасибо, Марина Викторовна.

— Садись рядом со мной.

Она берёт меня за руку и ведёт к столу. По карточкам моё место оказывается напротив Данила. Мама садится справа, Марина Викторовна — слева. Лика остаётся между Данилом и Олегом Петровичем.

Удобнее расположить нас было невозможно.

— Мы с Ликой уже познакомились, — говорю я, когда мама здоровается с ней.

— В университете, — подтверждает Лика. — Но я рада увидеться ещё раз.

Сегодня на ней бордовое платье с длинными рукавами. Каштановые волосы распущены, на губах спокойная тёмно-розовая помада. Она выглядит уверенно, но пальцы слегка сжимают ножку бокала.

Знакомство с родителями парня — тоже испытание. Особенно если за столом сидит девушка, которую обе семьи много лет считали подходящей парой для этого парня.

Мне неожиданно становится её жаль.

— Очень приятно, Анжелика, — тепло произносит мама. — Данил мало рассказывал о личной жизни.

— Можно Лика.

— Тогда и вы зовите меня Еленой.

Марина Викторовна усмехается.

— Лена, дай девушке хотя бы поесть до начала интервью.

— Я просто знакомлюсь.

— У тебя профессиональная привычка задавать вопросы.

Лика улыбается, напряжение в её плечах уменьшается. Данил поворачивается к ней и тихо спрашивает, налить ли воды. Она кивает. Он берёт бутылку, наполняет её бокал, потом машинально тянется к моему.

На середине движения останавливается.

Я смотрю на бутылку в его руке.

Данил переводит взгляд на пустой бокал передо мной.

— Налить?

Обычный вопрос.

Слово, которого раньше между нами не требовалось.

— Да, пожалуйста.

Он наполняет бокал и ставит бутылку на стол.

— Спасибо.

— Не за что.

Мама на секунду смотрит на нас, но ничего не говорит.

Официанты начинают выносить блюда. Сегодня Олег Петрович решил показать новое меню: небольшие порции, чтобы все успели попробовать. Первой появляется закуска с лососем и авокадо, затем салат с грушей, горячий хлеб и несколько видов соусов.

Разговор быстро переходит к ремонту. Папа спрашивает о вентиляции, мама хвалит освещение, Марина Викторовна рассказывает, как три недели спорила с дизайнером из-за цвета диванов.

Я ем, киваю и стараюсь не смотреть напротив.

Получается плохо.

Данил сидит слишком близко к Лике. Их плечи иногда соприкасаются. Когда официант ставит между ними тарелку с горячей закуской, Данил передвигает её дальше от края, чтобы Лика не обожглась. Она тихо благодарит и кладёт ладонь ему на предплечье.

Нормальные жесты нормальной пары.

Я режу кусочек салата с такой силой, что нож скрипит по тарелке.

Данил поднимает глаза.

— Там грибы, — говорит он.

Все за столом замолкают.

Я смотрю на вилку. На ней действительно лежит тонкий ломтик шампиньона.

— Вижу.

— Ты их не ешь.

— Сегодня ем.

— С каких пор?

— С этих.

Данил хмурится.

— Тебе станет плохо.

— У меня нет аллергии. Я просто не люблю грибы.

— Тогда зачем…

Лика касается его руки.

— Данил, Крис сама разберётся.

Она произносит это мягко, без упрёка.

Слова всё равно попадают точно в цель.

Он переводит взгляд на Лику и замолкает.

Я откладываю вилку.

— Спасибо за заботу. Я действительно сама разберусь.

Марина Викторовна бросает быстрый взгляд на сына. Мама берёт бокал с водой. Олег Петрович начинает рассказывать папе о поставщике продуктов, возвращая разговор в безопасное русло.

Щёки горят.

Данил больше не смотрит на мою тарелку.

Следующие блюда проходят спокойнее. Лика рассказывает, что учится вместе с Данилом на юридическом и участвует в студенческих дебатах. Она хочет заниматься корпоративным правом, уже работает помощницей в небольшой фирме и не собирается идти в ресторанный бизнес.

Олег Петрович одобрительно кивает.

— Правильно. В ресторанах пусть Данил мучается.

— Спасибо, пап.

— Я тебе с детства говорил, что сеть однажды перейдёт тебе.

— А я с детства отвечаю, что сначала получу юридическую практику.

— Одно другому не мешает.

Лика слушает их спор с улыбкой. Видно, что они обсуждали это и раньше. Она знает планы Данила, спрашивает о новом договоре поставки и понимает ответы.

Я же до сих пор воспринимаю его как мальчика, который мечтал стать адвокатом после просмотра глупого сериала. Данилу было двенадцать, он ходил по школе с папкой и грозил всем судом за нарушение личных прав.

Я тогда сказала, что первым клиентом будет его здравый смысл.

Теперь он учится на третьем курсе, помогает отцу с договорами и приводит на семейный ужин девушку, которая говорит с ним о работе.

А я знаю, как он обмочился в детском саду.

Очень достойная конкуренция.

— Крис тоже участвует в университетском проекте, — сообщает мама. — Вместе с молодым человеком.

Вилка Данила замирает над тарелкой.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

— В команде четыре человека.

— Но в кафе ты ходила с одним.

— Мам.

— Что? Я ничего такого не сказала.

Марина Викторовна заинтересованно смотрит на меня.

— У тебя появился парень?

— Нет.

Слишком быстро.

Данил опускает вилку.

— Вчера ты говорила иначе, — произносит он.

— Я оговорилась.

— Очень длинная оговорка.

— Мы с Никитой общаемся.

— И встречаетесь, — напоминает Данил.

— Один раз выпили кофе.

— Ты согласилась на второй.

Я прищуриваюсь.

— Ты теперь ведёшь статистику?

— Ты сама сказала при всех.

Лика переводит взгляд с него на меня. Олег Петрович откидывается на спинку стула, мама прячет улыбку за бокалом, а папа смотрит с таким интересом, будто наконец начался фильм, ради которого он пришёл.

— Данил, — спокойно произносит Лика. — Если Крис говорит, что они не встречаются, значит, не встречаются.

Он поворачивается к ней.

— Я только уточнил.

— Очень старательно.

В её голосе нет раздражения. Лика улыбается, но взгляд остаётся внимательным.

Данил проводит пальцами по ножке бокала и больше ничего не спрашивает.

Мне следовало бы обрадоваться.

Его девушка только что остановила допрос, который он вообще не имел права устраивать.

Вместо благодарности я чувствую неприятное жжение внутри.

Теперь Лика может на него влиять.

Её он слушает.

К десерту разговор становится легче. Олег Петрович просит приглушить верхний свет, чтобы показать, как вечером выглядят подвесные лампы. Мама фотографирует зал для публикации, папа пробует третий вид кофе и заявляет, что теперь не уснёт до понедельника.

Лика рассматривает фотографии на стене возле окна. Там собраны снимки первого ресторана: открытие, ремонт, первые сотрудники, семейные праздники.

На одной фотографии Данилу семь, мне пять. Мы стоим возле огромного торта в бумажных колпаках. Его очки сползли на нос, я держу ложку и показываю язык фотографу.

Лика смеётся.

— Это вы?

Я подхожу ближе.

— К сожалению.

— Ты совсем не изменилась.

— У меня выросли зубы.

— И волосы.

Данил встаёт рядом. Его плечо оказывается возле моего, но не касается.

— Она тогда съела половину украшений с торта до прихода гостей, — говорит он.

— Не половину. Только клубнику.

— И шоколадную надпись.

— Она была плохо закреплена.