Лика смотрит на Данила.

— Ты помнишь, что было на торте двадцать лет назад?

— Мне было семь.

— Это не ответ.

Он замолкает, будто только сейчас понимает, сколько деталей сохранил.

Я рассматриваю фотографию, не поднимая головы.

— Он всегда помнил ерунду, — говорю я. — Особенно если потом мог использовать её против меня.

— Не только ерунду, — тихо отвечает Данил.

Наши взгляды встречаются в отражении стеклянной рамки.

Лика стоит рядом.

Я первой отхожу от стены.

После ужина родители перемещаются в основной зал. Олег Петрович хочет показать папе новую барную стойку, мама с Мариной Викторовной обсуждают летнюю веранду. Лика отвечает на звонок и выходит к панорамным окнам, где музыка звучит тише.

Я забираю сумку со стула и направляюсь к террасе.

Мне нужен воздух.

За стеклянными дверями прохладно. Терраса пока закрыта для посетителей, столы накрыты защитными чехлами, вдоль ограждения горят небольшие фонари. Внизу проходит набережная. Машины медленно движутся вдоль реки, свет фар отражается в воде.

Обхватываю себя руками и подхожу к ограждению.

— Красивый вид.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Лика стоит у двери, убирая телефон в сумку.

— Да.

Она выходит и прикрывает за собой створку. Ветер поднимает каштановые волосы, и Лика собирает их на одно плечо.

— Ты замёрзнешь в платье.

— Я ненадолго.

Она встаёт рядом, оставляя между нами достаточно места.

Несколько секунд мы молча смотрим на набережную. Я не знаю, о чём разговаривать с девушкой Данила. Об учёбе? О ресторане? О том, каким шампунем она пользуется и собирается ли оставить его в ванной возле моей бывшей зубной щётки?

Последнее лучше не спрашивать.

— Надеюсь, я не поставила тебя в неловкое положение, — произносит Лика.

Я поворачиваю голову.

— Чем?

— Тем, что пришла сегодня. Семейные ужины — ваша традиция.

— Ты девушка Данила. Логично, что он тебя пригласил.

— Мы встречаемся недолго.

— Я знаю.

Слишком быстро.

Лика замечает, но не комментирует.

— Данил сказал, что наши семьи давно дружат, — продолжаю я спокойнее. — Никто не против гостей.

— Твоя мама несколько раз посмотрела на нас так, будто всё ещё надеется увидеть рядом с ним тебя.

Мне становится жарко, несмотря на ветер.

— Наши родители много лет над этим шутят. Не обращай внимания.

— А ты?

— Что я?

— Ты тоже считала это шуткой?

Она спрашивает без нажима. В серо-карих глазах нет злости или ревности, только желание понять.

Я смотрю на реку.

— Мы с Данилом друзья.

— Он сказал то же самое.

— Значит, всё просто.

— Не очень.

Пальцы на моих локтях сжимаются.

— Почему?

Лика опирается ладонями на ограждение.

— Потому что вы знаете друг о друге всё. Он замечает грибы у тебя в тарелке, помнит торт двадцатилетней давности и понимает по лицу, когда ты врёшь.

— Мы выросли вместе.

— Я понимаю. — Она поворачивается ко мне. — И не собираюсь мешать вашей дружбе.

Дружбе.

Слово звучит безопасно.

— Ты не мешаешь.

— Хорошо.

Лика улыбается. У неё спокойная, красивая улыбка, от которой невозможно злиться.

— Данил сразу предупредил, что ты важная часть его жизни, — добавляет она. — Мне понравилось, что он честно сказал.

Что именно он сказал?

Что мы дружим с детства?

Что недавно спали вместе?

Что он сорвал моё свидание, потому что не смог выдержать мысль о другом мужчине?

— Он не любит рассказывать о себе, — отвечаю я.

— Да. Приходится вытаскивать по одному слову.

— И злится, когда задаёшь слишком много вопросов.

— Сжимает челюсть и делает вид, что занят телефоном.

Я невольно улыбаюсь.

— Или начинает проверять почту.

— Именно.

Мы обе знаем его привычки.

От этого совсем не смешно.

Дверь на террасу открывается. Данил выходит, держа в руке своё пальто.

Его взгляд сначала находит Лику, потом меня. Он останавливается возле нас и набрасывает пальто ей на плечи.

— Ты замёрзла.

— Спасибо.

Лика просовывает руки в рукава. Пальто ей велико, но она заворачивается в него и улыбается Данилу.

Я сильнее обхватываю себя руками.

Он замечает.

Его взгляд опускается к моим голым плечам, между бровями появляется складка. Данил уже не может отдать мне куртку. Она на его девушке.

— Крис, зайди внутрь, — говорит он.

— Мне не холодно.

— У тебя руки ледяные.

— Ты не трогал мои руки.

— Они покраснели.

Лика переводит взгляд на меня.

— Мы правда замёрзнем. Пойдём внутрь?

— Я сейчас.

Она кивает.

— Хорошо. Мне нужно найти Марину Викторовну и поблагодарить за ужин.

Лика касается Данила за плечо и возвращается в зал. Дверь закрывается, оставляя нас вдвоём.

Он смотрит ей вслед, затем снова на меня.

— Ты специально стоишь здесь в одном платье?

— Да. Разработала коварный план заболеть и испортить всем выходные.

— Очень в твоём стиле.

— У тебя девушка замёрзла. Иди за ней.

— Она надела пальто.

— Тогда проблема решена.

Данил подходит ближе и останавливается рядом. Между нами остаётся несколько сантиметров. Раньше он уже обнял бы меня, растёр ладони или заставил зайти внутрь.

Теперь держит руки в карманах брюк.

— Лика тебе что-то сказала? — спрашивает он.

— Много чего.

Его лицо напрягается.

— Например?

— Что не хочет мешать нашей дружбе.

— И?

— Я сказала, что она не мешает.

Данил смотрит на меня так, будто ответ ему не нравится.

— Ты злишься на неё?

— Нет. Она хорошая.

— Да.

Одно простое согласие.

Внутри сразу становится больнее.

— Вы подходите друг другу, — говорю я.

— Ты уже второй раз это повторяешь.

— Потому что это правда.

— Ты слишком стараешься меня убедить.

Я поворачиваюсь к нему всем корпусом.

— В чём?

— Что рада за нас.

— Я рада.

— Врёшь.

Слово звучит тихо.

— С чего ты взял?

— Я знаю тебя.

— Уже не так хорошо, как думаешь.

Данил опускает взгляд на моё лицо. В свете фонаря зелёные глаза выглядят темнее.

— Ты весь вечер не ешь, споришь из-за грибов и смотришь на Лику каждый раз, когда она касается меня.

Сердце ударяется сильнее.

Он заметил.

Разумеется, заметил. Это Данил. Он видит, если у меня меняется настроение из-за неправильно закрытой крышки на кофе.

— Я просто привыкаю, — отвечаю я.

— К чему?

— К твоей девушке.

— Почему тебе нужно привыкать?

Хороший вопрос.

Слишком хороший.

— Потому что раньше ты приходил на семейные ужины один.

— Раньше тебя устраивало, что я один.

— Не придумывай.

— Я ничего не придумываю. — Данил вынимает руки из карманов. — Ты сама сказала, что я свободен. Что могу встречаться с кем захочу.

— И я не запрещаю.

— Но злишься.

— Я не злюсь.

— Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что тебя не задел поцелуй на парковке.

Всё внутри замирает.

— Ты видел?

— Видел тебя.

Я отвожу взгляд к реке.

— Подглядывать некрасиво.

— Мы стояли возле машины.

— Я случайно посмотрела.

— И сразу назвала Никиту своим парнем.

— Это не связано.

— Конечно.

В его голосе появляется знакомая сухая насмешка.

— А ты зачем начал встречаться с Ликой? — спрашиваю я, не успев подумать.

Данил прищуривается.

— В смысле?

— Прошла неделя после нашей ссоры.

— И?

— Быстро.

— Для чего?

— Для отношений.

— Мы с Ликой знали друг друга до этого.

Я сжимаю пальцы на локтях.

— Ты встречался с ней, пока спал со мной?

Взгляд Данила становится резким.

— Нет.

— Уверен?

— Крис.

Он делает шаг ближе. Голос становится жёстче.

— Пока действовала наша договорённость, других не было. Ни Лики, ни Жени, ни кого-либо ещё. Я соблюдал это правило.