Соня тихо выдыхает:

— Серьёзно? Цветы?

— Подержи. — Я протягиваю ей зонт.

— Я могу остаться.

— Не нужно. Возьми нам кофе, пожалуйста. Я быстро.

Она не спорит, только внимательно смотрит на Кирилла и уходит к автоматам у противоположной стены. Я спускаюсь с последней ступеньки и останавливаюсь, не позволяя ему приблизиться.

— Зачем ты пришёл?

Кирилл проводит ладонью по волосам, приглаживая влажные пряди.

— Ты заблокировала меня.

— Неужели заметил?

— Крис, я не хочу ругаться. — Он протягивает мне букет, однако я не беру. Его рука остаётся висеть между нами, и через несколько секунд Кирилл опускает цветы. — Давай выйдем куда-нибудь. Тут слишком много людей.

— Мне нормально и здесь.

Он оглядывается по сторонам. Рядом проходят две девушки, одна узнаёт его и замедляет шаг. Кирилл замечает их взгляды, кривится и становится ближе ко мне.

— Я хочу извиниться.

— Ты извинился. Теперь можешь идти.

— Я ещё ничего не сказал.

— Тогда говори. У меня через двадцать минут пара.

Его лицо напрягается. Видимо, раскаявшийся Кирилл рассчитывал, что я увижу цветы, растаю и побегу выбирать имена нашим будущим детям. Вместо этого он стоит посреди холла с букетом и вынужден извиняться перед девушкой, которую два дня назад обвинил в собственной измене.

— В субботу всё выглядело не так, — начинает он тише. — Мы с Дашей выпили. Она полезла первая.

Я смотрю на него и жду продолжения.

— И?

— Что «и»?

— Она залезла к тебе на колени, связала руки и заставила её целовать?

Кирилл поджимает губы.

— Не передёргивай. Я говорю, что не собирался тебе изменять.

— Но изменил.

— Это был один поцелуй.

Перед глазами сразу появляется ресторанное окно. Его ладонь на Дашином бедре. Её пальцы у него на затылке. То, как уверенно он притянул её ближе.

Я складываю руки на груди.

— Мне всё равно, один или десять.

— Если бы тебе было всё равно, ты бы не устроила сцену.

— Я увидела своего парня с другой девушкой и закончила наши отношения. Вполне логичная последовательность.

— Ты облила меня коктейлем.

— Это уже художественное оформление.

У Кирилла дёргается щека. Он сжимает стебли цветов сильнее, и целлофановая упаковка неприятно шуршит в его руке.

— Крис, я пришёл не для того, чтобы выслушивать твои шутки. Я признаю, что был неправ. Но ты тоже не была идеальной девушкой.

Вот и всё.

Извинения продержались меньше минуты.

— Тогда радуйся, что мы расстались.

Я собираюсь обойти его, но Кирилл перемещается следом и снова закрывает дорогу.

— Подожди. Я не это хотел сказать.

— А что?

Он выдыхает через нос, заставляя себя говорить спокойнее.

— Мы могли бы начать сначала. Нормально. Без твоих постоянных отговорок, без Данила, который влезает в каждый наш разговор.

— Данил не имеет отношения к тому, что ты мне изменил.

— Имеет. — Кирилл наклоняется ближе, его голос становится жёстче. — Ты всё время была с ним. Отвечала на его сообщения во время наших свиданий, срывалась, когда он звал, сравнивала нас…

— Я ни разу вас не сравнивала.

— Не вслух. Но по тебе было видно. Рядом с ним ты совсем другая.

У меня внутри что-то неприятно вздрагивает.

Я вспоминаю сегодняшний завтрак, ладонь Данила на моём колене и его губы на моих губах. Потом сразу отбрасываю эти мысли. Кирилл ничего не знает. Никто не знает.

— Это не оправдание, — произношу я ровно. — Если тебя не устраивали наши отношения, ты мог уйти. Не обязательно было сначала целовать другую.

— Я ошибся. — Он снова поднимает цветы. — Давай забудем.

— Нет.

Кирилл моргает, будто не расслышал.

— Что?

— Я не собираюсь с тобой мириться.

— Крис, прекрати упрямиться. Я пришёл сюда, купил цветы, извинился…

— И заодно объяснил, что сам во всём виноват только наполовину.

— Я не это сказал.

— Именно это.

Я делаю шаг в сторону. Кирилл бросает быстрый взгляд на окружающих и хватает меня за локоть. Не больно, но достаточно крепко, чтобы остановить.

— Пять минут. Давай просто выйдем и поговорим без зрителей.

— Убери руку.

Он не отпускает.

— Ты можешь хотя бы раз не устраивать спектакль?

Чужие пальцы ложатся на его запястье.

Данил появляется справа так тихо, что Кирилл замечает его лишь тогда, когда его руку уже отводят от моего локтя. Данил не толкает его и не повышает голос. Просто сжимает запястье, снимает его ладонь с меня и становится между нами.

Я вижу широкую спину в тёмном пальто, напряжённые плечи и воду на чёрных волосах. Видимо, он только что вошёл с улицы.

— Она сказала убрать руку, — произносит Данил.

В его голосе нет злости. От этого слова звучат ещё тяжелее.

Кирилл отступает на полшага и растирает запястье.

— Я разговариваю не с тобой.

— А она уже закончила разговор.

— Данил, — предупреждаю я, но он даже не поворачивается.

Кирилл коротко смеётся. Веселья в этом звуке нет.

— Конечно. Где Крис, там и ты. Тебе самому не надоело ходить за ней хвостом?

Данил смотрит на него сверху вниз, не меняя выражения лица.

— Отойди от неё.

— А то что?

Вокруг нас становится тише. Не по-настоящему — в холле всё ещё хлопают двери, гудит кофейный автомат, кто-то зовёт друга с лестницы. Но ближайшие студенты замедляют шаг. Соня стоит у автоматов с двумя стаканчиками в руках и смотрит в нашу сторону.

Прекрасно.

Ещё немного, и кто-нибудь начнёт принимать ставки.

Я обхожу Данила и становлюсь рядом, чтобы Кирилл видел меня, а не только его грудь перед лицом.

— Ничего не будет, — говорю я. — Ты сейчас отдашь цветы кому-нибудь, кто их захочет, и уйдёшь.

Кирилл переводит взгляд с меня на Данила. Его ноздри раздуваются, пальцы сминают упаковку букета.

— Ты давно этого ждал, да? — спрашивает он у Данила. — Пока мы расстанемся.

Челюсть Данила напрягается. Всего на секунду, но я замечаю.

— Тебе ответили, — произносит он. — Уходи.

— Да кто ты вообще такой, чтобы решать за неё? Телохранитель?

— Тот, кто услышал её с первого раза.

Кирилл открывает рот, но я поднимаю ладонь.

— Хватит. Оба.

Данил поворачивает ко мне голову. В зелёных глазах нет утреннего веселья, губы сжаты в жёсткую линию.

— Крис…

— Я сама.

Несколько секунд он не двигается. Потом всё же отступает, но не уходит. Останавливается в двух шагах и засовывает руки в карманы пальто.

Уступил.

Так, чтобы в любой момент снова оказаться рядом.

Я возвращаю внимание к Кириллу.

— Я не хочу начинать сначала. Не из-за Данила, не из-за Даши и не потому, что пытаюсь тебя наказать. После субботы я больше не хочу быть с тобой. Ты можешь считать меня упрямой, холодной или неправильной — мне без разницы. Мы закончили.

Кирилл смотрит на меня долго. Его лицо постепенно меняется: исчезает показное раскаяние, взгляд становится колючим.

— Пожалеешь.

— Это уже будет моей проблемой.

Он с силой суёт букет в урну возле колонны. Несколько белых лепестков отрываются и падают на мокрый пол. Затем Кирилл разворачивается и направляется к выходу, задевая плечом парня с рюкзаком.

Я жду, пока стеклянные двери закроются за ним, и только после этого выдыхаю.

Соня подходит к нам и протягивает мне кофе.

— Я взяла тебе с карамелью, — тихо говорит она. — И, если нужно, могу подтвердить, что цветы умерли не зря.

— Спасибо.

Я забираю стаканчик, но пить не хочется. На локте осталось неприятное ощущение от пальцев Кирилла. Потираю это место ладонью и встречаюсь взглядом с Данилом.

Он следит за моим движением.

— Он сделал тебе больно?

— Нет.

— Покажи.

Данил тянется к моей руке, но я отступаю.

Его пальцы останавливаются в воздухе.

— Не здесь, — говорю я. — Нам нужно поговорить.

Соня переводит взгляд с меня на него, затем поправляет ремень сумки.