Палец Данила останавливается над планшетом. Он медленно поднимает голову и смотрит на меня поверх чашки.

— Я приготовил тебе завтрак.

— И приказал съесть.

— Хорошо. — Он откладывает планшет и складывает руки на столешнице. — Кристина Андреевна, не будете ли вы так любезны добровольно употребить сырники, потому что до трёх часов у вас четыре пары и вчера вы съели один салат?

Я беру вилку и разрезаю сырник.

— Когда ты говоришь таким тоном, хочется объявить голодовку из принципа.

— Но ты ешь.

— Потому что они вкусные. Не приписывай себе победу.

Данил кивает, однако по довольному выражению лица понятно: уже приписал.

Из его дома мы выходим без спешки. Пока я застёгиваю пальто перед зеркалом в прихожей, Данил берёт мою сумку с банкетки и перебрасывает ремень через плечо.

— Я сама могу её нести.

— Знаю.

— Тогда отдай.

Он открывает входную дверь и пропускает меня вперёд.

— Нет.

— Вот это и называется контроль.

— Нет. Это называется у тебя там лежат три учебника, косметичка размером с аптечку и зарядка для всех устройств на планете.

— Ещё бутылка воды.

— Она и добила моё плечо.

Я фыркаю и вхожу в лифт. Данил становится рядом, нажимает кнопку подземной парковки и возвращает мне сумку только перед тем, как двери разъезжаются. Видимо, чтобы никто из соседей случайно не решил, что между нами есть что-то подозрительное.

Хотя Данил таскал мои рюкзаки ещё в школе. Тогда это никого не удивляло. В восьмом классе он был худым мальчишкой в очках, на которого я могла повесить спортивную форму, пакет со сменной обувью и свой шарф, если становилось жарко.

Теперь он идёт рядом в расстёгнутом пальто, одной рукой снимает машину с сигнализации, а проходящая мимо девушка оглядывается на него так откровенно, что едва не врезается в бетонную колонну.

Я смотрю вслед девушке и поджимаю губы.

Не моё дело.

У нас даже правило об этом есть.

Данил открывает передо мной пассажирскую дверь, дожидается, пока я сяду, и наклоняется, чтобы забрать с моего плеча ремень сумки. Его лицо оказывается близко, а ладонь касается моего колена.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего.

— Ты сейчас прожгла взглядом девушку возле лифта.

— Она чуть не врезалась в колонну. Я переживала за её здоровье.

Данил задерживает на мне взгляд, затем тихо смеётся и закрывает дверь.

До университета мы едем около двадцати минут. Дождь усиливается, дворники размеренно смахивают воду со стекла, на перекрёстках собираются пробки. В салоне негромко играет музыка, а Данил держит руль одной рукой и время от времени поглядывает на навигатор.

На светофоре он снимает ладонь с коробки передач и кладёт мне на колено. Просто кладёт. Его пальцы тёплые даже через ткань брюк.

Я смотрю на них несколько секунд.

— Через десять минут мы будем в университете.

— Я знаю дорогу.

— Я не об этом.

Данил переводит взгляд на моё лицо. Потом — на свою руку. Светофор меняет цвет, сзади коротко сигналят, и он возвращает ладонь на руль.

— Помню правила, — произносит он ровно.

Почему-то это звучит так, будто правила его раздражают.

На парковке перед главным корпусом полно машин. Студенты перебегают через мокрую площадку под зонтами, кто-то прикрывает голову папкой, возле ступеней толпятся курящие старшекурсники. Данил ставит машину дальше обычного, и нам приходится идти вдоль всего здания.

Он раскрывает зонт и держит его над нами, оставляя собственное правое плечо под дождём. Я замечаю это, когда ткань его пальто темнеет от воды.

— Подвинь зонт к себе, — говорю я.

— Тогда ты намокнешь.

— Я не сахарная.

— В курсе. Сахар обычно слаще.

Я поворачиваюсь к нему и со всей серьёзностью наступаю на носок его ботинка. Данил сбивается с шага, опускает взгляд на мою ногу и качает головой.

— Колючка.

— Сам виноват.

Перед ступенями он передаёт мне зонт. Его пальцы скользят по моим, но Данил сразу отступает на шаг. Между нами появляется правильное расстояние. Дружеское.

Дурацкое слово.

— После четвёртой пары напиши, — говорит он, поправляя ремень сумки на моём плече. — Я освобожусь раньше и подожду.

— Если у тебя будут дела, я доберусь сама.

— У меня нет дел.

— У тебя есть учёба.

— Я умею совмещать.

Он смотрит на меня ещё секунду, затем разворачивается и уходит к правому крылу, где проходят занятия юридического факультета. Несколько девушек возле лестницы провожают его взглядами. Одна что-то шепчет подруге, прикрывая рот ладонью.

Я открываю зонт и поднимаюсь по ступеням.

Не моё дело.

Совершенно.

К концу второй пары серое утро превращается в такой же серый день. В аудитории душно, окна запотели, преподаватель уже двадцать минут объясняет разницу между постоянными и переменными издержками, а я третий раз перечитываю одно предложение и не понимаю ни слова.

Телефон лежит экраном вниз между тетрадью и пеналом. За последние сорок минут он дважды коротко вибрирует. Я не проверяю сообщения до звонка, потому что преподаватель замечает любое движение лучше камеры наблюдения.

Едва он закрывает ноутбук, аудитория оживает. Студенты начинают собирать вещи, кто-то тянется к розетке за зарядкой, впереди падает металлическая бутылка и с грохотом катится под парты.

Соня поворачивается ко мне, придерживая каштановые волосы одной рукой.

— Ты сегодня ночевала не дома?

Я едва не роняю ручку.

— С чего ты взяла?

Она прищуривается и кивает на мой свитер.

— В пятницу ты говорила, что оставила его у друга. А сегодня пришла в нём.

Так. Соня опаснее налоговой проверки.

— Я забрала его утром.

— У Данила?

— Да.

— Утром в понедельник?

Я неторопливо убираю тетрадь в сумку, выигрывая несколько секунд.

— Наши семьи вчера ужинали вместе. Потом мы заехали к нему за учебником, и я осталась дописывать конспект. Было поздно.

В этом объяснении даже есть куски правды. Учебник был. Конспект существовал. Время действительно оказалось поздним.

Просто между этими событиями уместилась кровать Данила.

Соня смотрит на меня с выражением человека, которому предлагают поверить, что в холодильнике сам исчез торт.

— Конечно, — тянет она. — Конспект.

— Именно.

— И Данил разрешил тебе спокойно заниматься?

Я закидываю сумку на плечо.

— Представь себе.

— Представляю. Поэтому и спрашиваю.

— У тебя богатая фантазия.

— А у вас очень странная дружба.

Я открываю рот, чтобы ответить, но телефон снова вибрирует. На экране высвечивается сообщение от неизвестного номера.

«Крис, нам нужно поговорить. Я жду тебя внизу».

Внутри неприятно сжимается.

Старый номер Кирилла я заблокировала ещё в субботу, сразу после того, как вернулась домой от Данила. Получается, он нашёл другой.

Первое сообщение пришло десять минут назад.

«Пожалуйста, дай мне пять минут. Я хочу всё объяснить».

Объяснить он решил после того, как его язык уже объяснился с Дашиным ртом. Очень своевременно.

— Кто там? — Соня замечает моё лицо и перестаёт улыбаться.

Я блокирую новый номер и убираю телефон в карман пальто.

— Кирилл.

— Тот самый ходячий коктейль?

— Он уже высох.

— Жаль. Красный ему шёл.

Мы выходим из аудитории вместе с остальными студентами. В коридоре шумно, возле расписания образовалась толпа, из открытого окна тянет холодом. Следующая пара проходит в соседнем корпусе, но до неё ещё двадцать пять минут, поэтому мы спускаемся к центральному холлу, чтобы купить кофе.

Кирилла я замечаю ещё с лестницы.

Он стоит возле большой колонны напротив гардероба, в тёмно-синей куртке и светлом свитере. В руке у него небольшой букет белых хризантем, на волосах блестят капли дождя. Видимо, пришёл недавно и даже не успел раздеться.

Люди проходят мимо, задевают его плечами, но Кирилл не двигается. Как только видит меня, сразу выпрямляется и делает шаг навстречу.