Наши отношения начинаются по моей инициативе и способом, за который Мира не должна отвечать перед прессой, университетом или семьёй Вольских. Любые попытки представить её причиной делового конфликта являются ложными.

— «Способом» звучит слишком расплывчато, — говорю я.

— Хочешь, чтобы рассказал про фотографию?

— Всему университету нет. Но фраза выглядит так, будто ты просто первым пригласил на свидание.

— Как написать?

Я думаю.

— «Я использовал давление и своё положение, чтобы заставить Миру согласиться на отношения».

Макс на водительском месте едва заметно напрягается.

Данил поворачивает голову.

— Это правда.

— Поэтому и предлагаю.

— Напишу.

Он забирает телефон и исправляет строку.

— Дальше.

Я снова читаю:

То, что Мира находится рядом со мной сейчас, является её решением. Метка, охрана, интерес прессы и моё желание не дают мне права говорить от её имени.

Последнее предложение я перечитываю дважды.

— Хорошо.

— Что изменить?

— Ничего.

— Совсем?

— Совсем.

— Значит, умею писать.

— Юрист помогал?

— Он убрал угрозу журналистам из третьего абзаца.

— Какую?

— Я написал, что найду каждого, кто опубликует адрес твоих родителей.

— Правильно убрал.

— Я всё равно найду.

— Но законным способом.

— Посмотрим.

Я сразу поднимаю брови.

— Законным.

— Хорошо.

Макс тихо произносит:

— Удивительный день.

— Хочешь выйти? — спрашивает Данил.

— Мы на трассе.

— Поэтому спрашиваю заранее.

Я возвращаю телефон.

— Есть ещё одна вещь, которую нужно обсудить.

— Какая?

— Арина.

Данил становится холоднее.

— Что с ней?

— На собрании она будет?

— Да.

— Ты должен позволить ей сказать свою часть.

— Она уже сказала прессе.

— Сегодня официально закрывается помолвка. Ей тоже нужно подтвердить, что я ничего не отнимала.

— Она подтвердит.

— Ты договорился?

— Юрист.

— И что получит семья Вольских?

— Компенсацию по соглашению. Меньше первоначальной, потому что экономический предмет договора исчез.

— Арина согласилась?

— Да.

— Добровольно?

Он смотрит на меня через зеркало.

— Ты теперь будешь проверять согласие всех женщин рядом со мной?

— Пока только тех, с кем у тебя были соглашения о браке.

— Тогда список короткий.

— Данил.

— Арина сама подписала расторжение утром. Кольцо вернула вчера. Ей остаётся подтвердить это публично.

— Хорошо.

— Я говорил, что она для меня ничего не значит.

— Это не освобождает тебя от ответственности перед ней.

— Ты повторяешь её слова.

— Она была права.

— В одном вопросе.

— Иногда и этого достаточно.

Данил отворачивается к окну.

Он всё ещё терпеть не может, когда я защищаю другого человека. Даже если речь идёт о женщине, на которой он никогда не собирается жениться.

Но больше не запрещает.

Возле университета стоят две телевизионные машины и несколько автомобилей прессы. На главном входе выставляют ограждения, студентов пропускают по документам. У ступеней дежурит охрана университета и люди Макса.

Серый внедорожник останавливается у бокового входа.

— Мы же собирались войти обычно, — напоминаю я.

— Обычный вход перекрыт журналистами.

— Я уже проходила через них.

— Сегодня камер в три раза больше.

— Поэтому ты решил заехать сбоку?

— Декан указал этот вход для участников пресс-конференции.

Макс показывает сообщение на телефоне.

Это действительно распоряжение университета, а не очередная попытка Данила спрятать меня.

— Хорошо, — говорю я.

Он выходит первым и открывает мою дверь.

Я надеваю синюю рубашку, как и собираюсь. Под ней белая майка, поэтому ничего просвечивать не может. Метку закрывает тонкая бежевая повязка и воротник.

Данил задерживает взгляд на расстёгнутой верхней пуговице.

— Даже не начинай.

— Молчу.

— Глаза тоже могут говорить.

— Это твоё любимое объяснение.

— Сегодня я его использую.

Он протягивает руку.

Я вкладываю пальцы.

Мы входим вместе.

В холле нас встречает декан Олег Владимирович. Рядом стоят Ирина Крылова и университетский юрист.

— До начала двадцать минут, — сообщает декан. — Сначала короткое согласование формулировок. Затем выход в зал. Вопросы прессы ограничены пятнадцатью минутами.

— Моим родителям места приготовили? — спрашиваю я.

— Первый ряд, слева от прохода. Они уже здесь.

— Настя?

— С вашей группой во втором ряду.

— Антон тоже?

Данил напрягается рядом.

— Тоже, — отвечает декан.

Он не комментирует.

Ирина смотрит на наши сцепленные руки.

— Вы изменили решение о переводе?

— Да. Отозвала заявление утром.

— Это ваше решение?

— Моё.

— Хорошо.

Она переводит взгляд на Данила.

— Письменное объяснение получено. Копии сохранены в трёх независимых хранилищах.

— Знаю.

— Ваш отец уже пытался выяснить содержание.

Его лицо становится холодным.

— Как?

— Позвонил моему руководителю и попросил подтвердить, что документ не касается компании.

— Что ответили?

— Что вся информация конфиденциальна.

— Хорошо.

— Вы знали, что он попытается?

— Да.

Я поворачиваюсь к Данилу.

— Почему не предупредил Ирину?

— Предупредил своего адвоката. Он связался с её офисом утром.

Ирина кивает:

— Связался. Мы усилили защиту.

— Ты сказал всю правду сразу, — замечаю я.

— Учусь.

Декан открывает дверь небольшого кабинета за сценой.

Внутри находятся Роман Сергеевич, Арина, её отец и трое юристов.

Воздух сразу становится тяжелее.

Арина сидит у стола в тёмно-синем платье. Волосы собраны, кольца на пальце больше нет. Рядом лежит папка с подписанными документами.

Роман Сергеевич поднимается, когда мы входим.

Его взгляд останавливается на наших руках.

— Значит, вы её нашли.

— Она сама позвала, — отвечает Данил.

Я сжимаю пальцы чуть сильнее.

— Это правда.

Отец Данила смотрит на меня.

— Вы видели запись заседания?

— Да.

— И считаете поступок разумным?

— Считаю его решением Данила.

— Он отказался от наследства.

— От места в совете и доли, которую передал сотрудникам.

— Это значительная часть его будущего.

— У него остался «Рубеж», образование, собственные проекты и возможность построить другое без договоров о женитьбе.

— Вы говорите его словами.

— Потому что согласна в этом вопросе.

Роман Сергеевич сжимает челюсть.

— После всего, что он сделал?

— Я не забыла.

— Тогда почему стоите рядом?

Я чувствую, как Данил напрягается.

— Потому что это тоже моё решение.

— Он изменился за несколько дней?

— Нет. Но начал менять поступки.

— Этого достаточно?

— Чтобы попробовать — да.

Отец Данила переводит взгляд на сына.

— Ты рассказал ей про документ?

— Все документы у неё.

— Про моё предложение уехать с Ариной?

— Да.

— Про маркер?

— Да.

— Про выплаты?

— Да.

— И она осталась.

— Сама.

Последнее слово звучит с такой тяжёлой гордостью, что щёки сразу теплеют.

Олег Вольский закрывает папку.

— Мы собрались не обсуждать личную терапию семьи Громовых.

— Верно, — вмешивается декан. — Нужно согласовать заявление и порядок выступлений.

Арина поднимается.

— Я скажу первой.

Её отец поворачивается.

— Мы договорились, что начну я.

— Тогда снова всё будет выглядеть так, будто решения принимают мужчины, которые подписали соглашение за столом.

— Ты тоже подписала.

— Потому что мне предложили выгодный брак. Сейчас я его прекращаю.

Она берёт лист.