— Посредник Корсакова. Тот же, что работал с Зориным. Светлый, шрам на подбородке. Машину бросил у рынка.

— Нашли?

— Камеры ведут к вокзалу. Дальше потеряли.

— Савин?

— Перевезли в другой дом. Теперь с ним четверо.

— Настя?

Я сразу смотрю на Макса.

— В клинике. Ушиб плеча, серьёзного ничего. Сергей отвезёт домой.

— Я хочу поговорить с ней.

— Телефон привезут вместе с лекарствами, — говорит Данил.

— У Макса есть телефон.

Он смотрит на меня.

— Мира…

— Пожалуйста.

Макс переводит взгляд на Данила.

Тот молчит несколько секунд.

— Дай.

Макс достаёт мобильный и набирает номер Сергея. Через минуту голос Насти раздаётся из динамика:

— Да?

— Это я, — говорю я.

— Мира! Ты где?

— У Данила. Врач только что зашил плечо.

— Ты остаёшься там?

— Пока он ранен.

Данил сидит рядом и слышит каждое слово.

— А потом? — спрашивает Настя.

— Потом решу.

— Что значит «решу»? Он снова тебя удерживает?

— Настя.

— Ладно. Сейчас не время. У тебя запястье болит?

Я смотрю на синяк.

— Терпимо.

— Мне сделали снимок, всё цело. Полиция приезжала, но люди Романа Сергеевича уже разговаривали с ними отдельно.

— Ты дала показания?

— Да. Рассказала про нападение. Про Данила пока нет.

Громов чуть поворачивает голову.

Я сразу понимаю, что он запоминает это «пока».

— Отдыхай, — говорю я. — Позвоню утром.

— Телефон у тебя будет?

— Привезут.

— Мира, если он снова…

— Утром, Настя.

Она тяжело выдыхает.

— Хорошо. Но я не перестала искать юриста.

Данил протягивает руку.

Макс завершает звонок и убирает мобильный.

— Теперь домой, — приказывает Громов.

Макс кивает.

— Охрана остаётся на этаже. Завтра в восемь привезу лекарства и твой автомобиль с сервиса.

— Привези вещи Миры из квартиры тёти.

— Нет, — сразу говорю я.

Оба мужчины смотрят на меня.

— Там почти ничего нет. Рюкзак у меня.

— Пальто и запасная одежда остались, — напоминает Данил.

— Настя заберёт.

— Макс заберёт быстрее.

— Данил, пожалуйста. Хватит отправлять своих людей за моими вещами.

Он изучает моё лицо несколько секунд.

— Настя заберёт.

Я удивляюсь, что он уступает.

Макс тоже.

— Ещё что-то? — спрашивает он.

— Перенеси на завтра все встречи.

— С отцом тоже?

— Особенно с ним.

Макс уходит.

В квартире снова становится тихо.

На кухонном острове остаются упаковки салфеток, лист с назначениями и испачканная кровью рубашка. Я собираю мусор, вытираю стол антисептиком и отношу инструменты в аптечку.

Данил сидит на стуле, наблюдая за мной.

— Что? — спрашиваю я.

— Хозяйственная.

— Я убираю кровь.

— В моей квартире.

— Потому что не хочу смотреть на неё всю ночь.

— В нашей квартире.

Я закрываю аптечку чуть сильнее, чем требуется.

— Не начинай.

— Мы остановились на штрафном желании.

Тело сразу напрягается.

— После ранения, швов и нападения ты всё ещё думаешь об этом?

— Да.

— У тебя есть хоть одна нормальная человеческая реакция?

— Есть.

— Какая?

— Я хочу привязать тебя к кровати, чтобы в третий раз не сбежала.

Я выпрямляюсь.

— Это не нормальная реакция.

— Для меня нормальная.

Он поднимается со стула. Левую руку держит ближе к телу, однако двигается уверенно. Обезболивающее уже действует, и боль становится терпимой.

— Ты должен лечь.

— Лягу.

— Один.

— Посмотрим.

Я беру лист с назначениями.

— Сначала нужно поесть и выпить антибиотик.

— Лекарства ещё не привезли.

— Тогда я приготовлю что-нибудь.

— Еда в холодильнике.

Я открываю холодильник. На средней полке стоят контейнеры с супом, мясом и овощами. Выбираю суп, ставлю на плиту и включаю нагрев.

Данил подходит сзади.

Я чувствую его раньше, чем вижу отражение в стеклянной дверце шкафа.

— Не трогай меня.

— Пока не трогаю.

Он стоит настолько близко, что тепло тела ощущается через водолазку.

— Отойди, пожалуйста.

— Ты вернулась ко мне сама.

— Потому что ты был ранен.

— Вернулась.

— Причина важна.

— Для тебя. Мне достаточно результата.

Я поворачиваюсь. Между нами остаётся меньше шага.

— Данил, ты понимаешь, что после сегодняшнего я боюсь оставаться с тобой наедине?

— Понимаю.

— И всё равно говоришь о новом желании.

— Именно поэтому.

— Что значит «поэтому»?

— Хочу, чтобы ты перестала стыдиться реакции тела.

Щёки сразу вспыхивают.

— Ты снова собираешься использовать это против меня?

— Нет. Покажу, что удовольствие принадлежит тебе.

— Под принуждением оно мне не принадлежит.

— Тело принадлежит.

— Моё тело принадлежит мне.

— Скоро привыкнешь делить.

Я выключаю плиту, хотя суп ещё не успевает нагреться.

— Разговор закончен.

Данил правой рукой перехватывает моё запястье.

Я дёргаюсь.

— Отпусти.

— Поцелуй.

Я замираю.

— Что?

— Штрафное желание. Один поцелуй.

Я смотрю на него, ожидая продолжения.

— Обычный?

— Поцелуй.

— В губы?

— Куда скажу.

Вот оно.

Конечно, он оставляет формулировку открытой.

— Нет.

— Ты уже согласилась.

— Я ничего не соглашалась.

— Переспросила условия.

— Это не согласие.

— Тогда сформулирую иначе. За побег ты должна мне один поцелуй. После него на сегодня оставлю тебя в покое.

Я внимательно смотрю в его лицо.

— И не войдёшь ночью в гостевую?

— Не войду.

— Не станешь трогать?

— После поцелуя — нет.

— Телефон вернёшь?

— Когда привезут.

— И разрешишь поговорить с Настей без громкой связи?

— Пять минут.

Я медленно выдыхаю.

Один поцелуй.

После всего, что Данил уже делает, обычный поцелуй в губы кажется небольшой ценой за ночь без его вторжения.

— Хорошо, — говорю я. — Один поцелуй.

— Умница.

Он отпускает запястье.

Я жду, что Данил наклонится. Вместо этого он берёт меня за руку и ведёт по коридору.

— Куда?

— В спальню.

Я останавливаюсь.

— Ты сказал про поцелуй.

— Именно.

— Тогда здесь.

— Место выбираю я.

— Данил…

Он поворачивает голову.

— Можешь отказаться. Тогда я тоже откажусь от обещаний на эту ночь.

Манипуляция грубая и очевидная.

Я всё равно иду.

В спальне горит приглушённый свет возле кровати. Серое покрывало лежит ровно, подушки сложены у высокого мягкого изголовья. На тумбочке стоит стакан воды, рядом — блокатор в закрытой упаковке.

Данил закрывает дверь.

Я остаюсь возле порога.

— Подойди.

— Ты можешь поцеловать меня здесь.

— К кровати, Мира.

Голос становится жёстче.

Я подхожу на несколько шагов.

Он открывает ящик прикроватной тумбочки и достаёт металлические наручники.

У меня холодеют руки.

— Нет.

— Да.

— Мы договаривались о поцелуе.

— О нём и договорились.

— Тогда зачем наручники?

— Чтобы не сбежала посередине.

— Я не стану выполнять.

Данил кладёт наручники на кровать и смотрит прямо в глаза.

— Снимай водолазку.

— Нет.

— Можешь оставить. Тогда растянется.

Я отступаю.

— Ты опять меня обманул.

— Я сказал «поцелуй». Место ты придумала сама.

— Данил, прекрати.

Он подходит ближе.

— Сегодня ты дважды поставила себя под чужой нож. Отключила связь, ушла из охраняемой квартиры и решила, что сумеешь спрятаться. Теперь я покажу, что будет каждый раз, когда ты от меня бежишь.

— Ты обещал оставить меня в покое после поцелуя.

— Оставлю.

— После какого?

Его взгляд опускается ниже моей талии.

Я сразу понимаю.