— Потому что устала от проверок.

— Привыкай.

Он целует меня. Коротко, но твёрдо, удерживая пальцами за подбородок.

— В десять позвонишь.

— Ты сам можешь позвонить.

— Хочу, чтобы ждала время.

Он выходит, и дверь закрывается.

Я стою в прихожей, пока звук лифта не стихает.

Потом возвращаюсь в гостевую, достаю записку и рву её на мелкие части. Адрес уже запоминаю.

На следующий день Данил приезжает в университет вместе со мной.

На мне чёрные джинсы, светлая водолазка и бежевое пальто. Волосы я собираю в низкий хвост. Данил всё-таки покупает целую упаковку новых резинок, но старую снимает с моего запястья и оставляет себе.

Четыре лежат рядом с блокатором.

До обеда он сидит со мной на всех занятиях. Преподаватели больше не удивляются его переводу в нашу группу. После истории с Зориным вопросы в университете вообще задают осторожнее.

На большой перемене мы работаем над презентацией в читальном зале. Антон находится напротив, Настя рядом со мной. Данил садится у торца стола и отвечает на сообщения, периодически поднимая взгляд.

Разговаривать о кафе невозможно.

Около четырёх часов ему звонит отец.

Данил выходит в коридор, но через стеклянную перегородку я вижу, как меняется его лицо. Он слушает меньше минуты, затем входит обратно и забирает пальто со спинки стула.

— Мне нужно уехать.

— Надолго? — спрашиваю я.

— До вечера.

Он смотрит на Макса, который ждёт возле входа в читальный зал.

— В пять сорок заберёшь Миру и Настю. Антона привезёт Сергей.

— Понял.

Данил подходит ко мне.

— В шесть дома.

— Мы помним.

— Телефон.

Я протягиваю мобильный. Он быстро проверяет геолокацию, затем возвращает.

— Если выключишь, найду другим способом.

— Я не собиралась.

— Хорошо.

Его ладонь ложится мне на затылок. Он наклоняется и целует прямо при Насте и Антоне. Дольше обычного, словно заранее обозначает, кому я принадлежу.

Я отстраняюсь первой.

— Ты опоздаешь.

— Пусть ждут.

— Сам сказал, что дело важное.

— Ты важнее.

От этих слов внутри всё сжимается. Несколько секунд мне хочется отказаться от встречи. Сказать Антону, что передумала, и вернуться в квартиру Данила ровно в шесть.

Потом я вспоминаю халат, одежду, подготовленную комнату и фамилию «Громова» в системе доступа.

Он принимает решение за меня задолго до фотографии.

— Езжай, — тихо произношу я.

Данил касается большим пальцем моей нижней губы.

— Умница.

Когда он выходит, Настя ждёт несколько секунд и наклоняется ко мне:

— Сейчас.

Я киваю.

Антон закрывает ноутбук.

— Уверена?

— Нет, — честно отвечаю я. — Но я приду.

Макс стоит у главного выхода из библиотеки. Второй мужчина Данила ждёт на первом этаже старого корпуса. Пройти мимо них незаметно невозможно.

Настя кладёт мой телефон в карман своего пальто.

— Геолокация останется здесь. Я ещё десять минут похожу между этажами.

— Он проверит камеры.

— К тому времени ты уже будешь в кафе.

— А потом?

— Я скажу, что ты ушла в туалет и исчезла. Пусть думает, что я плохо слежу.

— Он и так тебя недолюбливает.

— Переживу.

Антон разворачивает схему переходов на телефоне.

— Из библиотеки есть дверь в архивный коридор. Дальше застеклённый переход в спортивный корпус. Там выход на другую улицу.

— Он закрыт после пяти, — говорю я.

— Сейчас четыре двадцать.

Мы собираем вещи. Настя берёт мой рюкзак, чтобы Данил видел по геолокации, что он остаётся в библиотеке. Мне она отдаёт небольшую чёрную сумку и свой тёмный шарф.

— Паспорт?

— В кошельке.

— Карта?

— Да.

— Деньги?

— Немного наличных.

Она суёт в боковой карман сумки старый телефон.

— Мой запасной. Новая сим-карта. Номер знает только моя мама.

— Настя…

— Бери. Вдруг твой психопат снова решит проверять сообщения.

Я обнимаю её.

— Будь осторожна.

— Это я должна говорить тебе.

Антон открывает дверь в служебный коридор. Мы выходим вдвоём. Настя остаётся возле стеллажей с моим телефоном и рюкзаком.

Коридор оказывается узким, с белыми стенами и закрытыми дверями архивов. Пахнет бумагой и пылью. На повороте стоит тележка с папками, приходится обходить её боком.

Антон идёт первым и проверяет, свободен ли проход.

— Тебе часто приходится сбегать из университета через архив? — спрашиваю я.

— Первый раз.

— Тогда откуда знаешь дорогу?

— Моя сестра здесь училась. Рассказывала, как студенты ходили через спортивный корпус, когда главный вход закрывали на ремонт.

Мы проходим по застеклённому переходу. Снаружи падает мокрый снег, капли стекают по окнам. В спортивном корпусе идёт занятие: за двойными дверями слышатся удары мяча и свист преподавателя.

Антон выводит меня к запасному выходу. Охранник сидит за стойкой и смотрит матч на телефоне. Он только поднимает глаза, когда мы проходим мимо.

На улице нас ждёт такси.

Я сажусь на заднее сиденье, Антон устраивается рядом. Машина трогается.

Первые несколько минут мы молчим.

— Я не хочу, чтобы ты неправильно понял, — говорю я. — Это не свидание.

— Я знаю.

— У меня нет планов начинать отношения.

— Я пригласил тебя не ради отношений.

— Тогда зачем цветок?

Он смотрит на белый тюльпан, лежавший у него на коленях.

— Моя сестра сказала, что человеку, который боится, легче прийти на обычную встречу, чем на консультацию о насилии.

Слово звучит тяжело.

— Данил меня не бил.

— Насилие бывает разным.

Я отворачиваюсь к окну.

Кафе находится на первом этаже старого кирпичного здания. Над входом висит белая вывеска, за стеклом горят тёплые лампы. Внутри людно: за столами сидят студенты, семьи с детьми и две женщины с ноутбуками. В дальнем углу работает камера.

Антон выбирает стол возле окна, но не у самой стены. Отсюда хорошо просматриваются вход и стойка.

Он кладёт тюльпан рядом с моей чашкой.

— Это просто цветок.

— Спасибо.

Я касаюсь гладкого белого лепестка. Данил ни разу не дарит мне цветов. Он покупает одежду, какао, еду, резинки, средства для ванной и комнату целиком. Всё, что помогает оставить меня рядом.

Цветок, от которого ничего не требуют, выглядит странно.

Антон достаёт папку.

— Я рассказал сестре только общие детали. Без имени.

— Какие детали?

— Интимная фотография попала к мужчине. Он угрожает распространить её и заставляет девушку изображать отношения.

— Он её никому не показывал.

— Угроза уже считается давлением.

— У его отца связи.

— Связи не отменяют заявление, запись разговоров и запрет на распространение изображения.

— А если полиция передаст ему информацию раньше, чем начнёт что-то делать?

— Тогда обращение можно провести через другого следователя и адвоката. Сестра работает с центром помощи. Есть безопасные квартиры.

Я сцепляю пальцы вокруг чашки.

— Данил найдёт.

— Почему ты так уверена?

— Он проверил Настю, её родителей, парня, водителя такси. Следил за мной три месяца. Купил вещи для своей квартиры до фотографии.

Антон медленно откладывает папку.

— Он готовился?

— Да.

— Ты остаёшься у него добровольно?

Я долго смотрю на горячий шоколад. На поверхности оседает тонкая пенка.

— Сейчас за мной охотится человек, который хочет отомстить Данилу.

— Это не ответ.

— В квартире Данила безопаснее.

— А выйти оттуда можешь?

— У меня есть отпечаток.

— Охрана выпустит?

— Не знаю.

— Телефон он забирает?

— Иногда.

— Читает?

— Проверяет.

— Прикасается без разрешения?

Я поднимаю глаза.

Антон смотрит спокойно. Без любопытства и жалости. Просто ждёт ответа.

— Да.

— Ты говорила, чтобы он остановился?

— Говорила.