Захар посмотрел на меня настороженно.

— Чего ты испугалась? — он замер. Кажется, он сам опешил от моей реакции. — Лиса… он тебя что, обижает?

У него на виске запульсировала жилка. Тяжелый, давящий взгляд сканировал моё лицо, и я видела, как в его глазах закипает темная, первобытная ярость.

Я только мотала гововой. Горло перехватило спазмом, а в глазах подозрительно защипало. Да что со мной такое?! Словно плотину прорвало. Всё, что я копила в себе — страх, одиночество, бесконечные смены, ночи над кроваткой Дани — всё это хлынуло разом.

На меня будто все восемь лет сейчас вылили из ведра! Эмоции накатили.

Бурей. Волной. Цунами.

Долбанное цунами жалости к себе.

Идиотская реакция.

Самая дурацкая реакция из возможных.

— Алиса, только скажи. Хоть слово. Я его в порошок сотру, — прорычал он, делая шаг ко мне.

А я не могла выдавить ни звука. Мне так хотелось вывалить на него всё. Как мой собственный отец назвал меня позором семьи, а мать просто отвела глаза. Как я чуть не потеряла Даню на третьем месяце от жуткого стресса. Нашего Даню. Моего мальчика со стальными глазами…

— Ты поэтому в платье закрытом?

Он потянулся, чтобы ворот оттянуть, чтобы проверить, а меня просто ошпарило от страха, слезы хлынули.

— Говори!

А я не могла говорить.

И так хотелось все ему рассказать.

Все-все.

Как генерал мне переписки его, Захара, показывал.

Как бежала и от него, и от своих пока ещё за кого меня замуж не выдали.

Я тогда никому про беременность не сказала.

Собрала манатки и ушла.

Архонтов меня больше не беспокоил, хоть в этом генерал был честен.

Я не поверила ему. Не поверила тем переписка с Маришкой, которые он мне показал. Не хотела верить!

Не зря – кольца то у Захара на пальце нет

А в переписках ясно значилось, что они зал для свадьбы выбирали.

А может развелся?

Я откуда знаю?

Как он вообще жил, как он в этом городе оказался?

Почему спецназ?

Почему не искал меня?

— Алиса! Очнись!

Я не заметила, как мир поплыл. Сознание просто решило “выйти из чата”. Перегрелась. Сломалось. Сдохла батарея.

Я не знала, как оказалась в его объятиях.

Не знала, когда он успел сгрести меня в охапку, зарыться в мои волосы носом.

И почему я лежала. На диване лежала. В его доме.

На его диване.

— Извини, — я судорожно сглотнула, хлопая ресницами. — Я устала просто.

Господи, я что, в обморок хлопнулась?! Как кисейная барышня из классических романов?

— Издеваешься?! — рявкнул Захар так, что я всем телом вздрогнула.

Действительно, это форменное издевательство!

Я два раза в жизни падала в обморок. Первый раз, когда в женской консультации слишком много крови на анализы взяли. Второй, когда даня зуб выбил. В итоге все оказалось хорошо – молочный выпал, а коренной не задело. Но кровища, ор и его зуб у меня в пальцах… я это в жизни не забуду.

И вот. Третий.

На пороге у Корсакова.

Хорошо хоть не ему в ноги упала.

Это же надо было восемь лет держаться, чтобы сломаться сейчас?!

Он резко поднялся и пошел на кухню за водой. Я села на диване, поправляя растрепанные волосы.

— Нечего рассказывать. Всё в порядке.

Захар с размаху ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— Псих! Хватит меня пугать! — вскинулась я.

Он снова выдохнул сквозь зубы, заставляя себя успокоиться.

— Муж тебя обижает?

— Нет, — отрезала я. — Нет, он у меня самый лучший.

— Тогда кто? Вы в долги влезли? Почему ты пашешь как проклятая?

— Спасибо за беспокойство! — я тоже вспыхнула, вскакивая с дивана.

— Мне пора.

— Куда ты, блять, собралась?!

— К сыну!

Он дернулся, засомневался на момент, а потом втолкнул стакан воды мне в ладонь.

— Пей. Я иду с тобой.

— Не надо меня провожать!

Сердце оборвалось. Если он увидит Даню… если он просто подойдет к нашему подъезду…

— Захар, послушай, всё нормально. Ты просто меня напугал, схватил резко. Сама виновата — пришла к огромному малознакомому спецназовцу ночью домой…

— Малознакому? — его голос стал опасно тихим. — И много “малознакомых” в тебе побывали, Громова?

Я вспыхнула факелом! Щеки обожгло стыдом и яростью.

— Ты мало похож на того парня, который… который когда-то…

— Который ласкал тебя в пожарной машине? — безжалостно подсказал Корсаков, надвигаясь на меня.

— Который был всего лишь интрижкой юности!

Я тоже умею показывать зубы.

— Я и забыл, какой ты можешь быть сукой, Алиса

— Я напомнила? Отлично! Провожать не надо.

Я снова рванула к двери, готовая грызть эти замки зубами.

— И ты думаешь, что после этого получишь зал? — бросил он мне в спину.

Я замерла, сжав зубы так, что хрустнуло в ушах. Плевать. Соберу манатки снова и уеду.

Мне не привыкать начинать с нуля.

— Как это открывается? — я встала перед дверью, гипнотизируя замки.

— Там не заперто, — сухо бросил он.

Боже… какой позор! Этого всего можно было так просто избежать. И почему я подумала, что он закрылся? Почему я просто ручку не дёрнула? Не поверила!

Я открыла дверь.

Просто нажать на ручку и уйти. А я устроила драму с обмороком…

— Извини. Не стоило мне приходить, — сказала я напоследок, не оборачиваясь.

Но за спиной послышался шорох ткани. Захар уже надевал куртку.

— Тебе уходить не стоило, — ответил он своим командным тоном.

Потом просто взял меня за руку — на этот раз так, что

не вырваться — и потянул к выходу. Все-таки провожать.

Ну капец. Доигралась, Лисичка.

Глава 9. Захар

Она когда испугалась, я думал прям щас пойду этого Громова убивать. Прямо сейчас. Сию секунду. Голыми руками. Просто в порошок, муку!

Так не реагирует женщина, которую дома ждут с цветами. Так реагирует та, кто привыкла ждать удара.

Я же не сильно схватил-то. Не больно, просто удержать хотел, чтобы не ушла. Чтобы договорить, чтобы…

Когда она стала оседать на пол, я думал сам сейчас рядом копыта отброшу!

Хорошо подхватить успел в последний момент, прижал к себе — легкая, как пушинка, почти невесомая.

— Алиска, ты чего? Алиса, Лисичка, милая, ну же…

Бледная, губы белые, дыхания почти нет. Я уложил её на диван, начал по щекам хлопать, а у самого руки ходуном.

— Алиса, очнись!

А она как ни в чем не бывало глаза открыла, блять, и выдала, что “все в порядке”!

Всё, сука, в порядке!

Как же!

Я чуть сердечный приступ не получил. Я так не боялся под пулями на поле боя, когда Пашку на спине тащил! Меня до кончиков пальцев пробрало, весь хмель за секунду из башки выветрился.

Будет она мне рассказывать, что у нее все хорошо!

Врет и не краснеет. То есть нет — как раз краснеет, да так, что смотреть больно. Врунья!

Куртку накинул и за ней пошел.

— Ну говори, далеко ехать?

— Далеко, Захар, оставайся дома.

— Чтобы ты откинулась прямо за рулём, а я потом всю жизнь себя за это винил? Нет уж извольте, у меня на горбу и без этого есть, что нести.

— Я пешком дойду! Хочешь — машину здесь оставлю, утром заберу!

— “Далеко ехать” говоришь?! — прорычал я, едва сдерживаясь, чтобы не схватить её снова. — В тебе хоть что-то правдивое осталось, Громова?

Покраснела вся опять. Взгляд стеклянный. Загнанный зверек, а не “железная леди”.

— Рядом мы живем. Вон в той пятиэтажке через двор. Захар, пусти, я сама дойду…

Ага, разбежался. Так я и отпустил.

То есть руку-то я разжал, но пошел след в след, закрывая её спиной от ледяного ветра.

— Захар! — провыла она.

— Захар, Захар… ты лучше рассказывай, что происходит с тобой, Алиса.

— Муж на задании, я дома одна, деньги кончаются, вот и работаю много! — выпалила она, будто заученный текст. — Доволен?

— Как этого героя труда зовут, говоришь?