Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, стараясь говорить твердо.

— Да, пап. Он уже большой. Ему семь..

Из трубки донёсся мамин всхлип, видимо они поставили телефон на динамик.

— Пап, слушай меня. Я позвонила предупредить: Генерал Корсаков…

— Мёртв, — закончил он.

— Что?

— Три года назад. Обширный инфаркт .

Я сидела на полу, глотая ртом воздух.

Три года назад.

Три года.

Назад.

Я пряталась от призрака три года.

— Пришли адрес, Алиса. Мы приедем. Или сама приезжай.

— Как ты назвала ребёнка? — это мама.

Я сглотнула.

— Даня.

— Даниил, — повторила она всхлипывая.

Какая же я дура. Давно надо было им позвонить, мне ли не знать, что люди совершают ошибки, о которых потом жалеют.

Да, они меня не поддержали. Да, они обошлись со мной жестоко.

Но если они не заслуживают милосердия, заслуживаю ли его я?

— Алиса, адрес, — напомнил папа.

— Пап... я... мне нужно переварить это. Я сейчас не могу говорить.

— Только не пропадай, Алиса! — всхлипнула мама.

— Не буду, — пообещала я. — Больше не буду.

Звонок родителям был самым тяжелым поступком в моей жизни, но какое облегчение он мне принёс. Какой камень с души.

Я положила трубку и еще долго сидела в раздевалке, глядя в одну точку.

Три года.

Одна тысяча девяносто пять дней …

Я взглянула на часы. Пора было ехать за Даней.

Я поднялась с пола, отряхивая тренировочные лосины. Расклеюсь когда-нибудь после. А сейчас я должна была быть мамой.

Телефон вдруг завибрировал в руке.

Сообщение с незнакомого номера.

“Даю тебе недели две форы, Лисичка. Я в командировку. Можешь даже не пытаться сбежать — найду в любой точке мира, так что не трать деньги на билеты”

Я прочитала и невольно улыбнулась. Господи, Корсаков такой Корсаков! Эта его манера “прийти, увидеть, приватизировать”. На секунду мне показалось, что я снова та девчонка из Академии, которой он приказывал не опаздывать на построение.

Тут же пришло ещё одно сообщение.

“Но если рискнёшь бежать, когда найду, разговор будет по законам военного времени. Сиди ровно и не делай глупостей. Скоро вернусь. До связи, К”

Глава 19. Алиса

Следующие несколько дней прошли как в тумане.

Туман одновременно был пушистым облаком, в котором я витала с улыбкой, не сходящей с лица.

Он поймёт.

Он не будет на меня злиться.

Это же Захар.

Ну то есть он разозлится, обязательно разозлится, проорется в своей манере, выжжет во мне всё живое своим взглядом… но потом прижмет к себе так, что ребра хрустнут. И всё станет на свои места. Точно встанет.

И может даже… может у нас что-то получится?

Поначалу я часто проверяла телефон, перечитывала его сообщение. “Сиди ровно”, “Найду”, “Вернусь”. Чем чаще я читала эти слова, тем более сладкими они мне казались. Это же его манера заботы — грубая, собственническая, но такая родная.

Наверное, я идиотка.

После того как я помирилась с родителями, мне вообще жизнь стала казаться прекрасной. Я позволила себе самое дорогое удовольствие в мире — надежду.

Я до дыр засмотрела воображаемую сцену нашего разговора. Как я скажу: “Захар, это Даня, наш сын. Даня, поздоровайся с папой” Я видела в своих мечтах, как суровое лицо Корсакова смягчается. Как он берёт Даню за руку и мы все идём к нам домой — пить чай и разговаривать.

Но другая Алиса, та, что повидала жизнь, говорила, что надо бежать, пока есть такая возможность. Она утверждала, что он не простит восемь лет лжи.

И я боялась ей верить.

Это подвешенное состояние сводило меня с ума.

Я то начинала лихорадочно прибирать квартиру, словно он мог войти в любую минуту, то замирала посреди зала, глядя в зеркало и пытаясь увидеть в себе ту, прежнюю. Ту, которую он называл своей Единственной.

Родители приехали в четверг. Когда во двор нашей скромной пятиэтажки плавно и несуразно, как акула в мелководье, заплыл черный “Майбах”, соседи едва из окон не повыпадали.

Встреча была тяжелой.

Мама плакала, обнимая Даню, который совершенно растерялся от внезапного обилия “новых” родственников. Отец стоял в стороне, постаревший, колючий. Смотрел, как мама щебечет вокруг внука.

— Прости, что нас не было рядом, — бросил он мне скупо.

Я просто кивнула. Не сейчас. Не будем ворошить пепел, пока в руках горит огонек новой надежды.

Не будем вспоминать. Все делают ошибки. Уж мне ли не знать.

Они не стали стеснять нас в маленькой съёмной квартирке и сняли люкс в лучшем отеле города.

Ну как “отеле”.

В санатории при минобороны.

И как я раньше не замечала, что в этом городе полно всего “военного”. Не иначе как я подсознательно Захара искала, когда выбирала очередное место жительства.

Маме наша квартирка не понравилась, и она сразу предложила обсудить покупку недвижимости, но к таким изменениям я была не готова. Мы только-только помирились, нам всем нужно было время на адаптацию.

А отцу не понравилась моя маздочка, и он безапелляционно заявил, что нас с Даней везде будет возить Саша.

Сашей оказалась улыбающаяся груда мышц, выполняющая обязанности телохранителя и водителя. Я побунтовала немного ради приличия, но сильно возмущаться не стала. Маздочка моя забарахлила немного, надо было съездить в автосервис, проверить её, но денег пока на это у меня не было. А у отца просить я бы ни за что не стала.

В общем последние несколько дней Саша забирал нас с Даней утром и отвозил сначала в садик, потом меня на тренировки. Сначала он ждал под окнами Атланта на потеху всему маленькому военному городку, а потом купил себе карту и присоединился к сообществу местных качков.

От нянь я тоже временно отказалась, потому что мама решила восполнить все прошлые годы без внука.

Моя мама!

Которая в жизни ничего сложнее яичницы не готовила, испекла нам пирожки, потому что Даня поделился, что все бабушки так делают. И она, великая светская львица, стояла у плиты, мурлыкая что-то под нос. Получилось даже вкусно, хотя я видела в мусорке “первый блин”, который вышел комом. Первые штук двадцать блинов.

Даня, кстати, воспринял моих родителей на удивление спокойно. Наверное, ещё не осознал масштаб перемен.

Относился к маме как к очередной очень доброй няне, а вот на деда поглядывал с опаской, хоть тот и пытался с ним сюсюкать.

Я в их отношения не вмешивалась.

Ничего, сами разберутся. Путём проб и ошибок, если понадобится.

А водитель это просто чудо какое-то. Даня его обожал. Для него Саша был воплощением супергероя: он умел открывать бутылки газировки глазом и подбрасывал Даню так высоко, что у меня сердце уходило в пятки.

Так мы и привыкали к новой реальности. В безопасности. В любви. Не без трений конечно, но всё-таки в любви!

Прошло пять дней. В субботу у Дани был первый настоящий футбольный матч. Он так этого ждал!

Мы поехали всей нашей дружной делегацией: я, мама, папа и Саша. Последнему явно не хотелось скучать в машине, и он пошёл к кромке поля вместе с нами — поддерживать “своего парня”.

В футбольном центре было жарко и шумно. Крики болельщиков, свистки тренера.

Матч уже подходил к концу, когда Даня принял пас, ловко обошёл защитника и забил свой первый гол. Самый настоящий!

Я завопила как ненормальная, подпрыгивая на месте. Божечки, мне надо лечиться, честное слово! Но в этот момент я была просто счастливой мамой.

Свисток! Наши выиграли!

Саша, стоявший рядом со мной, тоже басовито прокричал: “Молодец, чемпион!”

Даня пулей вылетел с поля.

— Видели?! Я забил! — кричал сын, захлёбываясь от восторга и несясь прямо к нам.

Саша, широко улыбнувшись, подхватил его на лету. Сын со смехом обхватил его за шею, а водитель в ответ потрепал его по волосам, что-то весело отвечая.

А потом я почувствовала этот взгляд.

Тяжелый, как десятитонник. Не поднять.