Захар тихо, бархатно рассмеялся за моей спиной. Этот смех завибрировал где-то у меня внутри. Он подошел вплотную — я спиной почувствовала исходящий от него жар. Его грудь почти касалась моих лопаток. Огромная ладонь легла на стол рядом с моей рукой, а вторая осторожно потянулась к термосу.

— Спасибо за чай, — шепнул он мне прямо в ушко, обжигая кожу чистым сексом.

Я пулей вылетела из кухни, едва не споткнувшись на пороге, под его довольный, тихий смех.

— Ключи возьми, не стой на улице!

Сердце колотилось как сумасшедшее. Влетев в прихожую, я судорожно натянула пуховик, замоталась шарфом по самые глаза, просто чтобы спрятать пылающие щеки, и выскочила на крыльцо.

Корсаков — это лавина.

Лавина, которой меня накрыло.

Через пару минут на улицу вышел Захар.

В куртке, застегнутой до подбородка, собранный и непроницаемый, как скала. Если бы я только что не видела эти литые кубики пресса и шрамы на смуглой коже, я бы подумала, что мне всё привиделось.

— Поехали? — весело спросил он.

Глава 31. Алиса

Когда мы подъезжали к гостинице, я уже до красноты закусала свои губы от волнения.

Захар уверенно крутил руль, но, кажется, тоже нервничал.

Когда машина затормозила у залитого огнями входа в отель, я повернулась к мужу.

— Захар, ты поезжай, ладно? Я Даню заберу и мы домой поедем. а уже завтра утром спокойно обо всём поговорим.

— Ты права, Лисичка. Всё постепенно, — вздохнул он. — Ладно. Иди. Набери меня, как доедете до дома.

Прежде чем я успела хотя бы пискнуть, его огромная ладонь скользнула мне за затылок, пальцы намертво вплелись в волосы, лишая малейшей возможности отстраниться.

— Заха... — выдохнула я, но имя потонуло в его губах.

Это было какое-то первобытное, жесть какое страстное безумие, от которого у меня в ту же секунду вышибло из легких весь воздух. Захар поцеловал меня так, будто пытался выпить до капли, забрать себе всю мою душу.

Мой язык соприкоснулся с его — горячим, влажным, настойчивым, и земля окончательно ушла у меня из-под ног. В голове взорвались тысячи стоваттных лампочек.

Это был чистый, концентрированный секс — внутри всё плавилось, скручивалось в тугой, пульсирующий узел, а колени начинали дрожать, даже несмотря на то, что я сидела.

Когда он наконец отпустил меня, я судорожно, со свистом втянула ртом воздух, едва не утыкаясь лбом в его плечо. Покусанные и теперь зацелованные губы горели, дыхание сбилось к чертям, а перед глазами плыли цветные круги.

— Для сладких снов, дорогая моя.

В салоне мгновенно стало невыносимо жарко. Я вспыхнула сверху донизу.

Да, это я точно не забуду!

Захар тяжело дышал мне в макушку. Его пальцы все еще крепко удерживали меня за затылок, а большой палец медленно очерчивал круг на коже.

— Ладно, — глухо выдохнул Захар. Глаза у него были абсолютно шальные, темные от подступившего возбуждения. — Иди. Забирай пацана.

Я попыталась сфокусировать взгляд на его лице, чувствуя себя абсолютно пьяной без алкоголя.

Я кое-как нащупала ручку двери и буквально вывалилась из машины на морозный воздух.

— Пока, Захар, — сказала тихо и пошатываясь пошла к стеклянным дверям отеля.

В голове был полный вакуум. Никаких мыслей, никаких планов — только горячий, сумасшедший привкус Корсакова на губах.

Родители вместе с Даней уже ждали меня в просторном, сверкающем лобби гостиницы.

Папа стоял, скрестив руки на груди, и хмуро посматривал на часы. При виде меня он сразу подобрался, окинул внимательным взглядом растрепанные волосы и припухшие губы.

Да… ничего не скрыть.

— Ну наконец-то Алис, мы тебя уже пять минут ждём!

Мама стояла с тем выражением лица, которое означало “мы волновались, но виду не подадим”.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Всё отлично.

Они переглянулись. Этот их быстрый переглядки я научилась читать ещё в детстве. Но ничего не сказали.

Внутри меня всё так и зудело. Слова так и просились наружу: “Пап, мам, я сегодня вышла замуж!” Хоррроший бы получился анекдот…

Но я вовремя прикусила язык.

Вспомнила недавние слова Захара:“Всё постепенно” . Вот именно. Будем продвигаться маленькими шажочками, по ложечке. К такой лавине новостей моих родителей нужно готовить как к первому полету в космос.

Спешно попрощавшись под зоркий и подозрительный взгляд мамы, я пообещав набрать родителей завтра, взяла Даньку за руку.

Перехватив сумку с его вещами, повела сына на выход.

У парадного входа гостиницы, поблескивая в свете фонарей, уже стоял отцовский черный “Майбах”.

Только пять минут назад здесь был Танк Захара.

Воспоминание о нашем поцелуе обожгло тело мурашками, и я чуть не споткнулась на ровном месте.

Саша — наша улыбающаяся груда мышц — услужливо распахнул заднюю пассажирскую дверь, едва завидев нас.

— Привет, чемпион! Как футбольное настроение? — басовито хохотнул он.

— Отличное! Мы с дедом конструктор собирали.

Сынок, не теряя времени, шустро прыгнул внутрь на кожаное сиденье роскошного салона.

Я уже собиралась нырнуть следом за сыном, как вдруг Саша резким движением с глухим стуком захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Я опешила и сделала шаг назад, непонимающе уставившись на водителя.

Саша небрежно перехватил у меня из рук детскую сумку с машинками, закинул её на переднее сиденье и повернулся ко мне, бесцеремонно преграждая путь к двери.

Он взял меня за руку, поднимая ладонь к свету.

— Когда успела? — спросил, кивая на кольцо.

— Когда надо было, тогда и успела, — ответила я также грубо.

Вот ещё не хватало, чтобы он меня за руки хватал!

— Снимай давай, — и он начал стаскивать кольцо с моего пальца.

Я онемела от такой наглости, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Саша, ты что, блин, белены объелся?!

Рядом рявкнул двигатель машины, которая подозрительно напоминала танк Захара…

Глава 32. Захар

У меня в голове снова орала сирена. Та самая, блять. На этот раз не предупреждающая — она орала на поражение.

Я должен был уехать. Развернуться к ебеням и умотать, как обещал.

Но я заглушил мотор, откинулся на кожаное сиденье и остался стоять на парковке гостиницы. На хрена? Сам себе не мог ответить. Сидел, барабанил пальцами по рулю и тупо пялился на стеклянные двери. Внутри всё зудело и вибрировало после её слез на диване. После этого её тихого “ни с кем”.

Моя Лисичка. Жена моя. Восемь лет никого к себе не подпускала. У меня от этой мысли до сих пор в грудине всё горело.

И пацан там, внутри.

Мой пацан.

Корсаков-младший.

Тут ко входу подъехал майбах и из машины вышел этот грёбанный Саша. Я напрягся.

— Ты только дай мне повод, под асфальт закатаю… — пробормотал я вслух.

Через пару минут двери отеля наконец разъехались.

Моя. Аккуратная, с губами зацелованными. А в руке маленькая ладошка в яркой синей варежке. Пацан шёл, подпрыгивая, что-то увлеченно ей рассказывал. У меня сердце пропустило удар, в горле пересохло.

Мой сын.

Они подошли к майбаху. Алиса помогла мелкому забраться внутрь, хотела тоже сесть, но тут этот хмырь, блядь, резко, с глухим стуком захлопнул дверь прямо перед носом Алисы. Не пустил её внутрь. Зажал на парковке, преграждая путь своим огромным телом, а потом… сука, перехватил её руку и поднял к свету фонаря.

Я видел каждое движение. Видел, как Алиса дернулась, как этот урод начал нагло, силой стаскивать кольцо с её пальца.

В голове со свистом сорвало все тормоза. Полыхнуло так, что перед глазами на секунду потемнело.

Да он чё, блять, бессмертный?! Мою женщину трогать?!

Я дал по газам и рванул к ним — внедорожник взревел, как раненый зверь. Машина сорвалась с места, пролетела разделяющие нас метры и с визгом тормозов замерла в каком-то сантиметре от бампера Майбаха, перекрывая ему любой путь к отходу.