На крыльце я остановился, посмотрел на лопату, стоявшую у стены, и жестко усмехнулся.

Снег полетел в стороны белыми веерами. Мышцы приятно потянуло, выбивая из башки лишнюю дурь.

Восемь лет молчала, тянула сына одна, придумала несуществующего мужа, носила кольцо на безымянном пальце и говорила всем что он военный и в разъездах.

Я.

Я был этим мужем. Который в разъездах.

Который не появляется.

Только я об этом не знал.

Я поднял голову. Небо было чёрным и чистым — мороз выбил облака, и звёзд было столько, сколько бывает только за городом или на точке, далеко от любого света.

Я смотрел на них и думал, что мне теперь есть куда возвращаться.

И это было страшнее любого задания.

Потому что там я знал правила.

А здесь — не знал ничего.

Не знал, как быть мужем, не умел быть отцом.

Не умел не пугать, не умел ждать, не умел в мирную жизнь, где нельзя просто взять и продавить.

Я херачил снег, методично очищая дорожку к воротам.

Один бросок.

Второй.

Третий.

Минут через двадцать я поймал себя на том, что спина под курткой уже взмокла, а дыхание с хрипом вырывается изо рта клубами.

Остановился, уперся руками в черенок и поднял голову, глядя на светящееся окно второго этажа.

Там, за тонкой занавеской, был её силуэт. Алиса стояла у стекла, завернувшись в какую-то большую домашнюю кофту, и смотрела вниз.

Я встретился с ней взглядом

Расстояние было приличным, но я готов был поклясться, что вижу, как она снова кусает свою нижнюю губу.

А скоро я её кусать буду.

Ох жадно буду.

Кусать. Лизать. Целовать. Всё буду делать.

В паху опять заныло.

Ох не все сугробы расчищены.

Ох не все.

Может соседям парковку почистить?

Глава 29. Алиса

Сердце колотилось где-то в районе горла, а мурашки беспокойно бегали по телу.

Захар был так близко.

Так горячо.

От одного воспоминания о том, как его губы касались моей шеи, я… да мокрая я вся, честное слово! Стыд какой.

Я остановилась посреди комнаты, глядя на свои носки.

Разойтись ненадолго по разным углам было хорошей идеей. Мне правда стоило успокоиться. Да и ему тоже.

Ладно. Ну, замуж вышла. Ну, с кем не бывает.

Ну, чуть не переспала с собственным мужем на диване… Эта фраза в моей голове вообще звучала как бред сумасшедшего, но я уже взрослая. Знаю, что в жизни и не такое случается.

Надо просто как-то это всё быстренько переварить, разложить по полочкам и вернуть себе внутреннее спокойствие.

Я достала телефон и набрала папе.

— Алло, пап, всё хорошо?

В течение дня я переписывалась с мамой, она скидывала мне короткие сообщения, что с Даней всё в порядке, он накормлен и занят игрушками. Но внутри всё равно зудело какое-то глухое беспокойство.

— Это ты мне скажи, — глуховато отозвался в трубке отцовский голос. — Мне ребят к тебе не отправить?

— Каких ребят, пап? — не поняла я.

— Ну таких. Которые проблемы решают. Если этот твой… обижает, ты только скажи. Опыт имеется.

— Пап, нет! Никаких проблем, — я мысленно перекрестилась, представив встречу папиных “ребят” и майора спецназа. — Я… всё хорошо.

Хотелось поделиться сразу.

Вот прямо как пластырь с кожи сорвать: рассказать, что я только что расписалась. Что вышла замуж за Захара. Что у Дани теперь есть официальный отец и я хочу, чтобы у нас всё получилось.

Но отношения у меня с родителями были мягко говоря, натянутыми. Точнее тёплыми, но… доверием пока между нами не пахло. Откуда мне знать, как папа отреагирует на такую лавину новостей? Нет, лучше сначала заберу Даню, а там сядем на кухне и поговорим нормально.

Мне самой от своих мыслей стало гадко. Ну не стал бы папа у меня сына забирать, не запер бы в квартире. Что за ужасы в моей голове? Это просто паника. Система перегружена, датчики искрят. Надо спокойненько переварить всё. Потихонечку. По ложечке.

— Пап, я приеду скоро. Соберите Даню домой, хорошо?

— Да оставайся у нас, чего бегать по морозу, — буркнул он.

— Нет, пап.

По тону моего голоса он сразу понял, что на уговоры я сейчас не настроена.

Когда мы только встретились после моего возвращения, родители знатно опешили от моего первого твёрдого “нет”. Они тогда переглянулись так многозначительно, мол, ишь какая выросла. Ну а чего ожидали? Восемь лет в режиме матери-одиночки учат многому, и в первую очередь — вот этому самому хлёсткому, железобетонному “нет”.

Я понимала, что они самые родные, ближе них никого на свете, и надо бы с ними помягче, побольше уважения проявить, но… время. Нам всем просто нужно время.

Я покрепче прижала телефон к уху и прошлась по второму этажу корсаковской берлоги. Вот иначе это место и не назвать.

Пустовато.

Хотя на втором этаже хотя бы имелись нормальные признаки человеческого бардака — на стуле валялась какая-то футболка, на комоде россыпь мелочи и ключей. А то внизу вообще тишь да гладь, как в музее.

Я обняла себя руками, здесь, на втором этаже, было холоднее. Видимо, Захар любит спать с открытым окном. А я вот мерзлячка, мне три одеяла подавай. Интересно, какого это спать с ним? Не в смысле чего-то такого восемнадцать плюсочного, а в смысле спать… Будет он обниматься? Или просто на бок и на другую сторону кровати?

И сколько всего ещё я про него не знаю? А вдруг мы в быту не уживёмся? Вдруг он тюбик с пастой не закрывает, и в какой-то момент это доведёт меня до белого каления? Вдруг не получится ничего?

Я как идиотка стояла и самозабвенно нюхала кофту, а потом без зазрения совести натянула её на себя. Буквально утонула в огромных рукавах, став похожей на испуганного пингвина, и подошла к окну.

Во дворе Захар с каким-то диким, яростным остервенением раскидывал снег. Лопата в его руках летала так, будто весила не больше столовой ложки. Искры из-под неё разве что не летели.

Вот везёт ему — он всё свое волнение и тестостерон сейчас в эти сугробы переложит. А мне что делать?

Я залезла в контакты и набрала Свету. Надо было поговорить. Мы с ней часто переписывались, отвечала она быстро, но мне хотелось именно поговорить. Голосом. И прямо сейчас.

— Свет, привет. Как ты?

— Привет, Лис, — в трубке зашуршали бумаги, подруга явно была на работе и пыталась казаться очень занятой. — Случилось что?

— А что, я просто позвонить не могу? — попыталась включить я дурочку.

— Лиса, не смеши мои коленки. Мы с тобой обычно на сообщениях сидим, в крайнем случае — голосовые. А ты даже кружочек в телегу не записала, а сразу набрала. Голос дрожит, дышишь как загнанный суслик. Ну? Корсаков случился? — весело спросила Света.

Я сделала глубокий вдох, глядя, как Захар внизу вонзает лопату в очередной сугроб так, будто этот сугроб нанёс ему личное оскорбление.

— Корсакова скорее.

На том конце провода воцарилась звенящая, абсолютная, просто космическая тишина. Секунды три Света вообще не дышала. Я испугалась, не упала ли она там со стула. А потом динамик чуть не лопнул, заставив меня отдернуть телефон от уха:

— Всмысле?! Вы переспали?

— Что?! Нет! — я ответила так уверенно, а потом сразу стушевалась, вспомнив, как… да всё вспомнив.

— А что тогда?

— Всё хуже, Свет. гораздо хуже. Мы расписались.

— Что-о-о?! — Света, судя по звуку, шмякнула на стол кружку с кофе, и судя по её мату на заднем плане, знатно залила какие-то важные документы. — Как?!

— Да как… — тихо ответила я, сильнее кутаясь в огромное захаровское худи. — Он зажал меня в ЗАГСе и всё. Что ты Корсакова не помнишь?

— Очень хорошо помню. Охренеть… — выдохнула Света. — Так, ладно. Майор ССО времени зря не теряет, стратегический захват объекта выполнен успешно. А в спальню-то он тебя утащил после этого? Паутину твою восьмилетнюю смахнул? Кровать не сломали?

Щеки у меня вспыхнули с новой силой.

— Света! Какая кровать!