Я завершила звонок и довольно потерла руки. Спасательная операция “Воссоединение” вошла в активную фазу. Теперь главное чтобы Захар не сплоховал…

Но оно того стоило. Определенно стоило.

Глава 12. Захар

Полночи не спал. Просто не мог.

Перед глазами стояла она.

Алиса. Моя Лисичка.

Колючий взгляд, плавные движения, грудь её кругленькая под одеждой… Чёрт возьми, как же я её хотел.

Это было физически больно — помнить вкус её кожи и при этом видеть, как она сжимается от моего прикосновения. Как боится. Как прячется за выдуманного мужа.

Выдуманный.

Я почти в этом уверен.

Я закрыл глаза, и память услужливо подкинула момент в прихожей. Тепло её шеи под моими пальцами. Рваный пульс. Она ведь не забыла. Тело не врет. Она хотела, чтобы я её поцеловал, я видел это по её расширенным зрачкам, по тому, как она на мгновение подалась навстречу.

Мне.

Мне навстречу.

Хотела.

— Блядство, — прорычал я в темноту, сжимая кулаки до хруста.

Кто такой этот Саша Громов? Если он существует, я его найду. А если нет...

Что если нет?

В семь утра я уже не выдержал. Глянул на экран телефона. Номер няни-студентки, который я вытянул вчера, горел на дисплее как наводка на цель.

Набрал.

— Алло? — сонный девчачий голос. Лена.

— Доброе утро, Лена. Это Захар. Мы вчера виделись у Алисы Сергеевны.

— Ой! Здравствуйте! — она мгновенно проснулась, я прямо почувствовал, как она там в одеяло кутается. — Что-то случилось?

— В порядке. Просто забыл спросить... — я запнулся, подбирая слова. — Хочу сделать подарок мальчику и Алисе Сергеевне. Думал, что вы точно сможете мне с этим помочь. Чем мальчик занимается? Что любит?

— Ой, как здорово! — Лена затараторила. — Он самолетики любит собирать. И рисовать. Он у нас вообще очень серьезный мальчик. Весь в папу, как Алиса говорит.

— В папу, значит? — я почувствовал, как внутри всё напряглось. — А ты сама с его папой знакома, Леночка?

— Нет, — Лена вздохнула.

— Понятно. Слушай, Лена... Сделай мне одолжение. Сфотографируй, что он там рисует. Ну, чтобы я понимал, что ему за конструктор купить. Поможешь?

— Конечно! — пискнула девчонка. — Я вам в мессенджер скину, Алиса Сергеевна сказала, что сегодня вечером я как раз скорее всего буду за Даней следить.

Сегодня вечером, значит, моя Алиса свободна..

— Спасибо тебе, красотка! С меня шоколадка. Шоколад любишь?

— Люблю, — смущённо ответила Лена.

— Вот и договорились! Будем на связи.

Я положил трубку и уставился в окно.

Всё. На службу. И заодно узнаю про Громова.

Когда спустя несколько часов я у наших смешных умельцев в кабинете склонился перед экраном, просматривая инфо по всем Громовым в российской армии…

— Давай, сука, явись миру, — процедил я, глядя на бегущую полосу загрузки.

Пусто.

Нет, Громовых в стране хватало, но ни один из них не подходил под описание мужа Алисы. Никто из них не жил в этом районе, не имел семьи с её данными. Александр Громов был призраком. Красивой сказкой, которой она прикрывала свою наготу и своё одиночество.

— Значит, нет никакого мужа, — я откинулся на спинку стула, чувствуя, как по венам растекается холодное торжество. — Один-ноль в мою пользу, Лисичка.

В семнадцать пятьдесят пять я стоял в малом зале. Один.

Мерил шагами паркет, который еще хранил аромат её духов — чего-то нежного, цветочного и до боли знакомого.

Я вспомнил её лицо в прихожей. Эти распахнутые глаза, в которых плескался первобытный страх. И я, идиот, давил на неё, как на допросе.

“У тебя под платьем точно синяков нет?”

До сих пор кулаки чесались. Если этот мифический “Саша Громов” существует и он хоть раз позволил себе лишнее... Я вытряхну его из любой секретной части, из-под любого грифа “совершенно секретно”.

Дверь зала тихо скрипнула.

Я обернулся. Алиса стояла на пороге, бледная, в узком спортивном костюме, ладно сидящем по фигуре. Он подчеркивал её хрупкость еще сильнее, чем то платье.

— Я принесла документы, Захар, — она прошла к столу, стараясь держаться от меня на расстоянии вытянутой руки. — Посмотри. Вот мои данные, вот договор аренды… ты не можешь просто так его разорвать и выкинуть меня на улицу, у меня же все официально оформлено.

— Могу, но сейчас не об этом.

Я даже не взглянул на папку.

— А о чем?

Алиса замерла, но в этот раз не отпрянула. Только подбородок выше задрала. Боец.

— Где ты со своим Сашей познакомилась?

Она покраснела вмиг.

— Ты охренел, Корсаков?! Это тебя не касается. Я не обязана ничего тебе рассказывать!

— Охренел. Касается. Обязана. Фотки покажи, может, мы знакомы.

Алиса судорожно сжала пальцами край своей папки. Она смотрела на меня так, будто я приставил ей нож к горлу

— Ну же, Громова, не томи. Хочу посмотреть на счастливчика.

— Он не любит сниматься. Специфика службы, — голос её дрогнул.

— Не любит сниматься? — я усмехнулся, подходя вплотную. — Даже с женой? Даже с сыном? Ни одного селфи на память, пока он там мир спасает?

Я навис над ней, чувствуя, как от неё исходит жар. Она пахла паникой и тем самым цветочным мылом.

— Захар, уйди, — прошептала она, упираясь ладонями мне в грудь.

Её руки были холодными, как лед. Я накрыл её ладони своими, прижимая их к своему сердцу. Пусть чувствует, как оно колотится. Пусть знает, что со мной эти фокусы не пройдут.

Я медленно опустил взгляд на её губы. Розовые, искусанные.

— А знаешь, что я думаю? — я понизил гол

ос. — Я думаю, что твой Саша — это сказка для всех желающих.

Глава 13. Алиса

Я вскинула голову.

— Даже если это и сказка, не твоё дело, Корсаков!

А он улыбнулся. Этот чёртов гад довольно улыбнулся.

— Хорошо.

Он резко сократил расстояние между нами. Я едва успела охнуть, как оказалась прижата к столу. Папка с документами, которую я так бережно собирала, с тихим шелестом съехала на пол, но мне было плевать. Всё моё внимание сосредоточилось на Захаре.

— Улыбаешься? — прошипела я, упираясь ладонями в его жесткую грудь. — Тебе смешно?

— Чертовски весело, — подтвердил он и склонился ниже, почти касаясь носом моего. Его дыхание — горячее, с едва уловимым ароматом крепкого кофе, обжигало губы.

В голове всё поплыло. Мир сузился до этой точки, до бешеного стука его сердца под моими ладонями. Тело предательски помнило его. Каждая клеточка тянулась навстречу, требуя закончить этот мучительный танец.

Или только начать?

Перед глазами вспыхнула картинка из прошлого.

Ночь. Ангар. Пожарка в углу.

И это его “Моя. Теперь точно моя. Никому не отдам”.

— Повеселись с кем-то другим, — предложила я через силу, пытаясь вынырнуть из этого дурмана.

Представила Леночку, нашего администратора, с Захаром. Как она льнёт к нему на какой-нибудь парковой скамейке, заглядывает в глаза, смеётся... А он пожирает её глазами так же, как меня.

От этой картинки мне стало как-то… больно.

— О чём ещё ты врёшь, а, Лисичка?

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Память, эта безжалостная дрянь, мгновенно перенесла меня в ту съемную квартиру, где я впервые осталась совсем одна.

Как сидела на краю ванны. В руках — тест. Две полоски. Яркие. Четкие. Я смотрела на них и смеялась сквозь слезы, потому что это было и проклятием, и спасением одновременно.

— Алиса?

Я посмотрела в стальные глаза Захара и почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Весь этот забор из лжи, который я выстраивала годами, рассыпался в труху. Мне так отчаянно захотелось прекратить эту пытку. Просто уткнуться ему в плечо и выложить всё: про его отца, про мой страх за его карьеру, про то, как я выживала одна, лишь бы он стал тем, кем стал.

Слова уже жгли язык, готовые сорваться и изменить наши жизни навсегда.