— А торт зачем?

— Ты подполковник. Мы живы. И вместе. Нам нужен торт.

А вечером у нас дома почему-то оказалась вся его команда или отряд, не знаю, как это называется, но похоже Захар в этой группе был командиром.

Я до конца не поняла, как так вышло. Вроде мы никого не ждали. Но сначала приехал Тоха — “на минутку, только поздравить” — с огромным пакетом, в котором обнаружились шашлык, уже замаринованный, и две бутылки чего-то крепкого.

Следом Кабан — молчаливый гигант, при виде которого Даня сначала спрятался за меня, а через десять минут уже сидел у него на коленях и рассказывал про динозавров. Кабан притащил торт. Второй торт. Теперь у нас их было два.

Потом ещё какие-то парни, которых я не знала, но которые приобнимали Захара и хлопали его по плечу.

Приехали Северовы. Вера — с домашним пирогом, Лёша — с настойкой на каких-то травах, “для скорейшего заживления, только по чуть-чуть”. Даня повис на них с воплем и потащил показывать свою комнату.

А потом ещё приехал Старший. Как я поняла, это куратор таких вот групп, как у Захара. Он пожал Захару руку, глянул на его бок, буркнул что-то вроде “живучий, зараза” и сел в углу, говорил мало.

Стол в итоге ломился от еды. Я металась между кухней и комнатой с тарелками, салфетками, суетилась, пока в какой-то момент Захар не притянул меня, усаживая к себе на колени.

— Всё хорошо, выдыхай, Лисичка.

И до меня дошло, что я вообще-то в первый раз принимаю гостей у Захара дома. Почти как будто бы у нас дома.

И вообще как будто бы почти в первый раз в жизни.

Раньше ведь как было. В родительском доме гостей принимала мать — а я была девочкой, которую наряжали и выводили показать, а потом отправляли к себе. Потом, когда сбежала, какие гости в съёмной конуре, где обои ободранные? Да и не успевала я такими уж прямо друзьями обзавестись, чтобы вот так их в гости звать.

А тут — полный дом. Даня носится между взрослыми и всем показывает своих динозавров, Вера с Лёшей опять сцепились из-за какой-то ерунды, Кабан доедает второй кусок торта.

Я поставила салатник. Вытерла глаза уголком фартука — быстро, пока никто не заметил. И выскользнула из объятий Захара — пошла резать второй торт, потому что первый Кабан уже почти уговорил.

А потом, часам к одиннадцати, в дверь позвонили.

Я пошла открывать, вытирая руки о фартук, — думала, кто-то из парней вышел покурить и вернулся.

На пороге стоял отец.

Я застыла.

Он был не такой, как всегда. В простой куртке, без водителя за спиной. Постаревший как будто. Осунувшийся.

— Здравствуй, Алисонька, — сказал он тихо.

За моей спиной в комнате разом стало тише.

Я обернулась.

Старший поднялся из своего угла — медленно, напрягшись, и рука у него сама легла куда-то к поясу.

— Пап, — выговорила я, повернувшись к отцу. — Ты…

— Я на минуту. Можно Захара? Мне бы с ним. Пару слов.

И тут из-за стола поднялся Захар.

Спокойно. Без спешки. Придерживая бок.

— Можно, — сказал он. — Выйдем, Сергей Павлович.

Старший шагнул было следом — но Захар качнул головой. Еле заметно, вроде как “Я сам”. Старший остановился.

Захар взял куртку, накинул на плечи. Прошёл мимо меня к двери — и на секунду задержался. Коснулся моей щеки здоровой рукой.

— Я быстро, — сказал тихо. — Не волнуйся.

И дверь за ними закрылась, а меня вдруг за плечи приобняла Вера.

— Пошли, пусть они поговорят…

Глава 51. Захар

Во дворе было тихо и темно.

Прохладный вечерний воздух после домашнего тепла отрезвил, а под повязкой мгновенно, предостерегающе заныл потревоженный бок. Напоминание о том, как близко я был к тому, чтобы больше никогда не увидеть этот двор.

Отец Алисы встал у самого крыльца. Ссутулился, пряча руки в карманы куртки. Без своего привычного дорогого пальто, без охраны он был просто немолодым мужиком у чужого дома.

— Ты знаешь, — сказал он.

Не спросил, просто констатировал факт.

— Знаю, — кивнул я.

— Всё?

— Всё, Сергей Павлович. И про заказ. И про то, что вы его потом отменить пытались.

Он опустил голову. Долго молчал, только плечи подрагивали. Всесильный олигарх собирался с силами.

— Я тебя заказал, — выговорил он наконец, и голос его прозвучал на удивление надтреснуто. — Думал… уберу его, и дочь вернётся. Думал, всё верну как было.

— Не вернулась бы.

— Знаю. Теперь знаю. — Он потёр лицо ладонью. Устало так. Тяжело. — Она мне в ту ночь сказала одну вещь. И я понял, что сделал неправильный выбор.

— Вы всю ночь звонили.

— Всю ночь, — Сергей Павлович горько усмехнулся, глядя куда-то в сторону ворот. — Всех поднял, кого мог. Все каналы, всех силовиков, старые связи… Думал — не успею.

— Успели, — сказал я. — Перед выходом на операцию меня предупредили.

Старик поднял на меня глаза.

— Прости меня, сын.

Слово “сын” резануло по ушам. Тяжелое слово от человека, который едва не лишил Даньку отца, а Алису — мужа.

Я посмотрел на него в упор. Отвечать на это не стал.

— Я больше в вашу жизнь лезть не буду, — тихо пообещал он.

Неловко переступил с ноги на ногу и уже развернулся, чтобы пойти прочь — одинокий, побежденный старик, уходящий в темноту.

Я смотрел на его сгорбленную спину. Вспомнил, как Алиска сегодня суетилась, как светилось её лицо, когда гости пришли.

Ей ведь так нужна была семья. Настоящая, большая. Без этой вечной войны. Она так радовалась, когда с родителями помирилась.

Я сжал зубы.

— Я ей не скажу, — бросил я ему в спину.

Он обернулся.

— Почему?

— Потому что ей будет больно. А я её восемь лет ждал не для того, чтобы делать ей больно.

— Я этого не заслуживаю, Захар.

— Не заслуживаете, — согласился я, не собираясь сглаживать углы. — Но запомните раз и навсегда, Сергей Павлович. Одно подозрительное движение в сторону моей семьи. Одно. И мне будет плевать, чей вы там отец и дед. Поняли?

— Понял, — сказал он.

Мы помолчали, смотря друг другу в глаза.

Между нами теперь лежала эта общая, грязная тайна, но в ней же парадоксальным образом зародилось что-то похожее на мирное соглашение.

— Спасибо, Захар. Я бы на твоём месте заказчика бы убил.

— Я думал об этом, — честно сказал я. — Всю дорогу назад думал.

Мы снова помолчали, слушая, как где-то вдалеке лают собаки, а из-за закрытой двери дома глухо доносится детский смех Даньки и басовитый хохот Тохи.

— Идёмте, — сказал я, уже мягче. — Холодно. Там мясо стынет. И внук ваш про какого-то спинозавра рассказать рвётся.

Сергей Павлович не двинулся с места. Он посмотрел на светящиеся окна дома с такой щемящей тоской, будто за ними был потерянный рай.

— Ты меня… за стол пустишь? После всего?

— Не я, — сказал я. — Она. Я бы — нет, если честно. А она пустит. Потому что она лучше нас с вами обоих вместе взятых. — Я открыл дверь. — Идёмте, Сергей Павлович. Пока Кабан всё не сожрал.

Он сомневался, идти ли.

— Спасибо, Захар, — сказал ещё раз. — Сегодня не пойду, мы лучше на днях вместе с Алей приедем, или вы к нам приезжайте.

— Созвонимся, — я коротко кивнул ему, принимая его решение. Так действительно было правильнее для всех.

— Береги её.

— Без вас знаю.

Он кивнул мне, и мы разошлись.

Он к машине, я — в дом.

В мой дом, где звенела посуда, шумели друзья, где Данька самозабвенно тянул Кабана за пальцы, демонстрируя, какой он сильный, а на кухне у стола стояла моя Лисичка, сосредоточенно нарезая вишневый пирог, который принёс к нашему столу Старший.

Моя точка сбора. Моя семья.

— Дорогие мои, а у нас вообще-то есть ещё один повод для празднования, — с порога сказал я.

— Какой? — уточнила Вера, прижимаясь к Лёшке Северову.

— Так мы с Алисой поженились недавно, — широко улыбнулся я.

— Горько! — заорал Тоха.

Остальные тут же подхватили.