Я дёрнул ручку, выпрыгивая из внедорожника, не глуша мотор, и тяжелым, размашистым шагом пошёл к этому недогромову.

— Руки убрал от моей жены, уёбок, — прорычал вроде блядь вежливо.

Алиса вскинула на меня испуганные, огромные глаза.

Я проигнорировал её.

В два шага подлетел к этому кавалеру, схватил его за грудки пуховика и с силой впечатал спиной в бочину его же легковушки. Майбах или Лада, уже плевать.

— Захар, стой! Прекрати! Саша, не надо! — в панике закричала Алиса, хватая меня за локоть, пытаясь оттащить, но я даже не почувствовал.

Готов был финалить парня.

Плевать мне, в чём там была соль и чем ему моё кольцо не угодило.

Просто финалить.

И я уже руку занёс, когда…

— Ого-о-о… — звонко выдал мелкий на всю парковку.

Все блядские сирены в моей голове разом заглохли, оставив звенящую, оглушительную тишину.

Я замер. Рука, сжимающая воротник недогромова, сама собой ослабла.

Я повернул голову и посмотрел в глаза своему сыну.

Глава 33. Алиса

Конечно же, он не уехал.

Конечно же, Корсаков увидел то, чего ему видеть не стоило.

Но если честно, в первую секунду я была безумно, до дрожи в поджилках этому рада, потому что Саша меня сильно испугал.

Его внезапная наглость, это требование снять кольцо, грубые пальцы, потянувшиеся к моей руке… Всё это заставило меня внутренне сжаться от беспомощности.

— Руки убрал от моей жены, уёбок! — загремел голос Захара.

Да, не так в сказках пишут о спасении принцессы. Совсем не так.

Саша осекся, так и не успев сорвать кольцо с моего пальца, и резко обернулся на крик. Но растерянность на его лице мгновенно сменилась профессиональной агрессией телохранителя. Он сделал шаг вперед, перекрывая мне обзор и закрывая меня своим широким телом.

У меня внутри всё заледенело от жуткого, липкого страха.

За Захара.

Саша этот был огромным. Для телохранителя — отличная черта, не спорю. Но сейчас я не была этому рада, ведь он объективно крупнее Захара, шире в плечах, тяжелее килограммов на двадцать или больше! И Саша явно умел драться, иначе папа бы его не нанял!

А Захар…

Господи, Захар ведь был совершенно измотан!

Пять дней адской командировки, о которой он даже говорить не хотел, бессонные ночи, тяжелая дорога, ЗАГС, а после этого он еще целый час в одном свитере неистово швырял сугробы у дома, просто чтобы сжечь излишки адреналина. Куда ему тягаться с этим тяжеловесом?!

— Захар, стой! Не надо! — в панике закричала я, пытаясь ухватиться за рукав мужа, но Корсаков меня просто не заметил.

Вот я идиотка!

Это же я во всём виновата!

Я ведь и раньше, если быть до конца честной с самой собой, отчетливо ощущала этот нездоровый, избыточный интерес со стороны Саши.

Все его якобы случайные касания, когда он передавал мне вещи или открывал дверцу, его жадные взгляды в зеркало заднего вида, избыточная забота, о которой его никто не просил…

Но у меня ведь всегда так было. По крайней мере… последние восемь лет точно.

Качки в спортзале, которые за каждым моим шагом следили, пожирая глазами.

Клиенты в ресторане, где я работала до этого, по-хозяйски оставляющие визитки и двусмысленные намеки.

Соседи, коллеги, знакомые на всех прошлых местах жительства…

Я так погрязла в своих комплексах, так привыкла прикрываться несуществующим мужем-Громовым, так сосредоточилась на своих вечных, незаживающих переживаниях о Захаре, что просто разучилась вовремя считывать чужие сигналы. Ослепла.

Я всегда все сигналы мужчин игнорировала. Будто надеялась, что они сами собой рассосуться.

А как только один из них начинал оказывать мне слишком уж откровенные, агрессивные знаки внимания, меня непреодолимо тянуло рвать когти, собирать чемоданы и прятаться. Бежать туда, где меня никто не знает. Бежать в другой город, на другую съемную квартиру — туда, где меня никто не знает.

В эту самую секунду все пазлы в моей голове сошлись.

Неприятно так сошлись.

Я ведь чаще всего уезжала на новое место, бросая налаженный быт, именно из-за мужчин! Из-за своего панического страха перед ними.

Это не нормально.

О, Алиска, тебе пора к психологу. Ну или хотя бы к Светке в гости.

Ведь не считать сигналы Саши было действительно сложно, а я умудрилась.

И теперь Захар пострадает. Из-за моей глупой, трусливой слепоты.

Озверевший Захар сократил дистанцию между ними в один порывистый, пугающе быстрый шаг.

Саша попытался выставить блок, поднять свои огромные ручищи, но Захар оказался быстрее — он поднырнул под удар и с силой впечатал Сашу спиной в бочину “Майбаха”, что дорогая машина ощутимо качнулась.

Я замерла в полном, абсолютном недоумении. Пальцы сами собой прижались к губам.

Так мне, получается, стоило за Сашу беспокоиться, что ли, а не за Захара?

— Ты чё, сука, глухой? — процедил мой муж прямо в побледневшее лицо Саши.

Куда только делась вся его спесь? Он захрипел, его огромные пальцы судорожно вцепились в запястья Захара, пытаясь ослабить мертвую, стальную хватку на своем воротнике, но Корсаков держал его так, словно в его руках был не центнеровый мужчина, а тряпичная кукла.

Я стояла рядом, не в силах сделать ни шага. Страх за мужа испарился без следа, уступив место оглушающему, звенящему шоку. И сквозь этот шок в душу прокралась странная, теплая мысль.

Может ли быть, что все эти долгие, одинокие годы я действительно только его одного и ждала? Что подсознательно сравнивала каждого встречного мужчину с ним — и каждый, абсолютно каждый из них с треском проигрывал моему суровому, опасному майору?

И тут боковое стекло “Майбаха” отъехало вниз. Из окна высунулась маленькая светлая голова в шапке с помпоном.

Данька.

Сын смотрел во все глаза на то, как огромный, грозный дядя в черной армейской куртке прижал его любимого, казавшегося непобедимым водителя Сашу к машине.

Всё во мне оборвалось и ухнуло куда-то в пятки. Сердце завязалось тугим узлом.

Но…

В огромных, округлившихся, абсолютно корсаковских глазах моего сына не было ни капли страха. Вообще. Там горело дикое, чистое детское восхищение!

Даня даже рот приоткрыл от искреннего удивления, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Ого-о-о… — звонко выдал Даня на всю парковку, и его лицо озарилось чистым восторгом. — Мама, это кто?

Захар замер. Рука, сжимающая воротник Саши, сама собой немного ослабла.

Муж медленно, очень медленно повернул голову. И впервые в жизни встретился взглядом со своим собственным сыном.

Прямо.

Глаза в глаза.

Две пары абсолютно одинаковых, темных, упрямых глаз.

Ох не так я эту встречу планировала!

Где моя уютная гостиная?! Где чай с пирогами? Где мирное знакомство?!

Захар сглотнул, не отрывая взгляда от Дани. На его жестких скулах заходили желваки, но когда он заговорил, его голос, хоть и остался хриплым, прозвучал на удивление спокойно и весомо:

— Он обижал твою маму.

Саша, почувствовав, что хватка на горле ослабла, попытался восстановить статус-кво и вернуть себе остатки достоинства.

— Да это ты её… — хрипло начал было он, пытаясь дернуться.

Но Корсаков даже головы в его сторону не повернул. Он просто коротко, неумолимо и так мощно припечатал водителя обратно лопатками к металлу кузова, что Саша замолчал.

— Обижал? — тихо переспросил Даня и посмотрел на меня.

Я отмерла.

Страх, шок, растерянность — всё как-то внезапно отлетело на задний план, уступая место холодной, звенящей уверенности.

Я не одна.

И у моего сына есть отец, способный перевернуть весь мир ради нашей безопасности.

— Да, зайчик, Саша повел себя некрасиво, — тихо, но отчетливо произнесла я, открывая заднюю дверь и забирая вещи и сына.

Даня тут же насупился, его светлые бровки сошлись у переносицы, а нижняя губа упрямо выпятилась но я уже увлекала его в сторону захаровского танка.