Как я вёл пальцами по её горячей влажной коже.

Как она выгибалась от моих ласк.

Когда я всем нутром своим почувствовал её судорожный всхлип, едва не потерял контроль окончательно. Мне до безумия хотелось сорвать с неё эти дурацкие брюки, разложить её прямо на столе на кухонном.

Рука двигалась быстрее, яростнее.

Голодное мужское безумие требовало выхода, выжигая всё изнутри.

Перед глазами вспыхнул образ её лица в момент оргазма — запрокинутая голова, поджатые губы, дрожь во всём теле. Этот образ стал последней каплей.

Я резко, до предела ускорил движение руки и… сорвался.

Грудь рвано ходила ходуном.

Я стоял под водой ещё минут пять, смывая с себя остатки этой безумной, изнуряющей разрядки, а потом выключил воду, рванул с крючка жесткое полотенце и зло растёр лицо.

Вышел в комнату.

Я обожаю свой дом.

Но сегодня, переступив порог, я отчётливо понял, что нахуй он мне не нужен без них. Здесь не хватает её разбросанных вещей, её смеха и топота маленьких детских ног.

И никакие блядские диванные подушки не спасут.

Усталость всё же взяла своё и я отрубился ровно до шести утра, когда зазвенел грёбанный будильник, который я забыл с вечера выключить.

Сука.

В общем, промаявшись дома, я приехал к Алисе во двор уже в семь сорок.

Рановато, знаю. Наверное, втайне надеялся ещё раз оказаться на её кухне.

Блядь, как же она сладко кончает…

Ясное дело, я не собирался сейчас это повторять, но всем существом тянулся к ним. Хотелось стать частью этого мирка с кипящим чайником, рассыпанным лего на полу, утренней суетой.

Я заглушил мотор, вышел и прислонился спиной к капоту джипа. Задрал голову вверх. Свет в окне её кухни горел.

Собирается, сладкая моя. Кофе пьёт. Я бы тоже от кофе сейчас не отказался, только вот не решался тормошить пацана звонком в домофон.

В семь сорок пять во двор въехал “Майбах”, с Саньком за рулём.

Да он блять охуел?! С первого раза на парковке не понял?

Я отлип от капота, поправил куртку и внутренне подсобрался, готовый продолжить вчерашний разговор. Но Сашка остался за рулем. Задняя дверь открылась, и из салона вышел пожилой мужчина.

Я сжал зубы. Ещё хуже.

Я его толком не видел никогда, но Алиса на него похожа. Только у этого вместо её мягкости — сытая уверенность хозяина жизни

Дорогое пальто, перчатки.

— Захар Борисович, — сказал он, остановившись в паре шагов. Не спросил — утвердил. Он прекрасно знал, кто я и как выгляжу.

— Корсаков, — кивнул я, не протягивая руки. — А вы?

— Тоже Корсаков, — он чуть усмехнулся углом губ, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Забавно, да? Сергей Павлович. Отец Алисы.

Я ничего не ответил. А что мне было отвечать? Раскланиваться и говорить, как я рад знакомству, я не собирался.

— Поговорим? — он едва заметным кивком указал на тонированное стекло своего авто. — Пока дочь не вышла.

Ага, щас блядь. Полезу я к нему

— Здесь поговорим.

Он не стал спорить. Подошёл ближе.

— Я буду коротко, — сказал он. — У меня в регионе заводы. Большой бизнес, который требует контроля. Я не могу всё бросить и переехать сюда, и мать Алисы тоже не может. Поэтому переедет Алиса. С мальчиком. Поближе к нам. Я уже присмотрел им дом — хорошая частная школа рядом, охрана, всё для ребёнка.

— Вы это с ней обсуждали? — спросил я, чувствуя, как внутри начинает закипать глухая ярость.

— Я это обсуждаю с тобой.

Я не выдержал и коротко усмехнулся ему в лицо. Он с луны что ли свалился со своими планами?

— Хотите, чтобы она снова от вас сбежала? На этот раз подальше?

Он помолчал. Его глаза сузились, сканируя меня заново — переоценивал противника, понял, что лобовой прессинг не прошёл.

— Послушай, майор, — голос остался ровным, но из него ушла последняя фальшивая мягкость. — Я понимаю: ты герой, ордена, горячие точки, всё такое. Для тебя семья, судя по твоему отсутствию, это вообще не самое важное в жизни. И для мужчины твоего склада это, наверное, нормально. А я — отец. И дед. И я хочу, чтобы мой внук рос рядом со мной. Чтобы было кому оставить то, что я строил годами. Это нормальное человеческое желание.

— Нормальное, — согласился я, делая шаг навстречу, так что теперь мы стояли почти вплотную. — Только сначала вы её на улицу беременную выставили. Гордость девать некуда было?

Что-то дрогнуло в его лице. Быстро. Очень быстро, на долю секунды, но маска сытого спокойствия поплыла. Он умел держать удар, но не идеально.

— Тебя тоже рядом с ней последние восемь лет не было замечено. Так что давай не будем…

— Будем. Я про ребёнка не знал. А знал бы — ни за что не отпустил бы её в свободное плавание. Хрен бы она у меня куда уехала.

— Если бы да кабы. А получилось как получилось.

Он шагнул ближе.

— Я с тобой пока по-хорошему разговариваю, но могу объяснить по-другому.

О, угрозы пошли.

Он сделал паузу, давая мне проникнуться моментом.

— Я с твоим отцом, генералом Корсаковым, в своё время плотно... пообщался. С покойным. Так вот. Вы, Корсаковы, один раз уже залезли в мою семью и знатно испортили мне жизнь. Второго раза я не допущу.

— И что вы сделаете? — я даже бровью не повёл.

Он улыбнулся — холодно, одними губами.

— У крупных бизнесменов в нашей стране всегда есть очень близкие друзья с большими погонами, майор. А ты человек служивый, подневольный. С тобой ведь в нашей жизни что угодно может случиться. Не здесь, во дворе, так на очередном задании. Дело-то житейское. Командировка в один конец — и привет.

Он сказал это спокойно. Как про погоду.

Я смотрел на этого человека и чувствовал, как кулаки чешутся съездить по этой холёной челюсти так же, как вчера Саньку. Не посмотрел бы, что он старше. Но сдержался. Ради Алисы.

— Сергей Павлович, — выдохнул я, заставив себя остаться на месте. — Ну в самом деле. Запугивать меня решили? Опоздали лет на пятнадцать. Меня люди посерьезнее под дулами автоматов пугать пытались. Не вышло.

— Я всё сказал. Не мешай лучше, Корсаков.

Он буравил меня взглядом ещё секунду, пытаясь нащупать слабину. Не найдя, резко развернулся, не прощаясь, и пошёл к машине. Сел на заднее сиденье. «Майбах» мягко, беззвучно тронулся и выехал со двора.

Я остался стоять у капота, глядя вслед.

В груди было паршиво. Не от его угроз — на угрозы мне плевать. Плавали, знаем. Паршиво от понимания, что этот упырь — Алисин отец. И родной дед моего сына.

Дверь подъезда хлопнула.

— Доброе утро!

Я обернулся.

Алиса шла ко мне — улыбающаяся. Рядом с ней, едва поспевая за её шагом, семенил Даня. Насупленный, руки в карманах куртки, шапка набекрень.

— Ты рано, — сказала она. Но стоило ей в упор увидеть моё лицо, как улыбка с её губ сошла. Она притормозила. — Что-то случилось?

Я посмотрел на неё, поймал этот тревожный взгляд, потом перевёл глаза на сына.

— Ничего, — соврал я, заталкивая злость поглубже. — Машину прогревал.

Алиса прищурилась. Не поверила ни единому слову — у неё с доверием ко мне вообще пока туго.

— Захар, — сказала с укором.

— Потом, — отрезал я.

Она проследила за моим взглядом на Даню и кивнула. Ладно, отложили.

Даня тем временем подошёл к моему внедорожнику, окинул его критическим взглядом снизу вверх и вдруг спросил, глядя куда-то в район радиаторной решетки:

— А у тебя машина быстрее “Майбаха”?

Я присел на корточки. Посмотрел на него.

— Не знаю, проверить хочешь?

Серые глаза — точная копия моих — на секунду вспыхнули чисто мальчишеским азартом. Но пацан тут же вспомнил, что у него со мной вообще-то война и забастовка, поэтому быстро взял себя в руки и снова насупился.

— Не очень, — буркнул он, отводя взгляд в сторону. — Просто спросил.

— Понял, — серьёзно, без подколок кивнул я, поднимаясь в полный рост. — Но если вдруг по дороге захочешь порулить — только скажи. Пущу тебя на переднее сиденье. Навигатором будешь.