— Семью и детей?

— Да.

Телефон в кармане завибрировал входящим сообщением. Настя быстро глянула на экран. Время! Ужасный разговор занял всё время, отведённое на перекус. Сообщение от Богдана выглядело немым укором: «Ты где?»

— Мне пора на операции Миши, не скажу, что было приятно пообщаться.— Настя составила на поднос нетронутую запеканку и чай.

Она поднялась и торопливо направилась к стойке с грязной посудой. Глаза жгло непростыми слезами, а внутри клубился хаос. Сомнение цепкой лапкой вцепилось в горло, перехватывая дыхание. В груди болело от сдерживаемых горьких эмоций. Всё смешать в один ком, который грозил развивать её, поглотив в пучине отчаяния. Уже перед отделением одна горячая слеза скатилась по щеке. Настя смахнула её рукавом. Быстрее в туалет и умыться холодной водой. Она нащупала в кармане телефон и слепо ответила Богдану: «Буду через пять минут».

Она глянула на себя в зеркало. На неё смотрела бледная девушка с покрасневшими глазами. Сложно будет скрыть от Богдана своё состояние, но это необходимо! Он должен сохранять спокойствие и не отвлекаться на неё. Потом будет время обдумать всё в спокойной обстановке и решить, что делать. Кое-как умывшись, Настя поспешила в палату.

Миша лежал с закрытыми глазами, пальцами отбивая неслышный ритм, в ушах виднелись наушники. Когда Настя подошла к кровати, Миша открыл глаза и улыбнулся.

— Что слушаешь?

— Эстампи, знаете такую группу?

— Нет, даже не слышала, расскажешь?

— Старая немецкая группа, они играют в стиле средневекового фолка! Очень крутые ребята!

— Дашь послушать?— Настя протянула руку.

— Держите! Меня успокаивает. Вообще, у них разное есть, но мне очень нравится эта вещь!

Настя заправила наушник в ухо. Грянули барабаны, и голубой голос запел. Завораживающий, чёткий ритм и мужской голос, поющий на латыни. Удивительно! Настя изучала язык в рамках медицинских терминов, но сейчас знакомое звучание не складывалось в логичный перевод.

— Вы понимаете, о чём поют?

— Нет, только отдельные слова, увы, моё знание латыни недостаточно для перевода песен. А ты знаешь?

— Да, они поют о покорности неизбежному и зыбкости жизни.

— Символично…

— Колесо фортуны, оно крутится, меняя стадии бытия. Царствую-царил-ныне без царства…

— Необычный выбор музыки для молодого человека.

— Ну так и я необычный!— Миша обаятельно улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках.— А вы почему такая грустная? Папа всё-таки создал проблемы?

— Нет, Миша, что ты! Наше отделение охраняет огромный Змей Горыныч! Нам не страшны проблемы. А теперь он и тебя взял под своё крыло!

— Это вы про Богдана Тахировича? Он классный! Я бы хотел иметь такую мощную фигуру!

— Были бы кости-мясо нарастёт. Вылечишься и поселишься в спортзале! Будет тебе и фигура, и девушки.

— А то! Я вас хочу кое о чём попросить, Анастасия Игоревна…

— Если это в моих силах — безусловно!

— Если вдруг моё колесо остановится, передайте маме, что я её очень сильно люблю!

— Миша! Тебе нельзя о таком думать сейчас!

— Меня уже давно не пугает смерть…богатство, власть, здоровье и благополучие тщетны, подобны льду и могут исчезнуть в любой момент

— Это из песни?

— Ага…Я готов ко всему, маме будет тяжелее, она останется совсем одна…У папы другая семья, Маруська, скоро будет ещё один ребёнок. Он справится, а вот мама…Скажите ей, что я бы хотел, чтобы она продолжила жить за нас двоих! Она у меня молодая, если не замкнётся в себе, обязательно встретит достойного мужчину и успеет родить ещё ребёнка! Это будет справедливо!

Настя молчала, какой же замечательный мужчина вырастет из этого юноши! Она взяла его худую руку, ледяные тонкие пальцы, несмотря на то, что в палате тепло.

— Мишенька, пожалуйста, настройся на хорошее!— Он аккуратно вытянул руки из некрепкого захвата, сев на кровати, потянулся к тумбочке. Достав из верхнего выдвижного ящика запечатанный конверт, протянул его Насте.

— Этот конверт передайте маме или верните мне после операции, хорошо?

— Я верну его тебе, как отойдёшь от наркоза!— У Насти опять навернулись слёзы. Она погладила Мишу по торчащим в разные стороны вихрам.— А сейчас раздевайся, скоро за тобой придут, а я пошла в операционную, увидимся через четыре часа!

Она старалась не привлекать к себе лишнего внимания и не оставаться с Богданом наедине. Быстро помывшись и переодевшись в защитный костюм, она повыше натянула маску и спрятала глаза за очками. Только лёгкое дрожание рук выдавало нервозность, но это можно списать на волнение перед сложной операцией.

Миша лежал на столе, его худое тело неподвижно застыло под тонкой простынёй. Анестезиолог внимательно следил за показаниями приборов, негромко озвучивая обратный отсчёт. По операционной рассредоточилось много специалистов, каждый ответственный за свою часть. Ни шуток, ни разговоров слышно не было, все сосредоточенно ждали отмашку. Богдан, как дерижёр, застыл с поднятыми руками. Настя стояла напротив, опустив глаза, и мысленно молилась. Это помогало, постепенно мысли очистились, она приготовилась слушать распоряжения, готовая мгновенно среагировать.

— Приступаем!

Чёткие, уверенные действия, аккуратный разрез в правом межрёберном пространстве. Все показатели стабильны, команда спокойна, действия, размеренные без суеты.

— Подключаем ИК.

Действуя через тот же разрез, не трогая бедренную артерию они будут канюлировать сосуды. Минуты бегут. Анестезиолог, негромко озвучивает показатели: всё стабильно. Настя сосредоточенно работает, периодически бросая взгляд на Богдана. Он напряжён, несмотря на то, что всё идёт по плану. Всё готово к остановке сердца, но Богдан медлит, как будто вслушиваясь во что-то.

— Пора, Богдан Тахирович — торопится перфузиолог.

— Останавливаем сердце, следите за показаниями! Особенно за сатурацией.

— Принято, сердце остановлено.

— Все показатели в норме.

— Обнажаем предсердие!

— Сатурация падает!

— Проверяйте смесь и оксигенератор!

— Норма

— Настя, что с канюлями?

— Перегибов нет, смещения и пережитая тоже!

— Перепозиционирую канюли

— Сатурация 93

— Трансфузия эритроцитарной массы.— голос Богдана отрывистый, безэмоциональный.— Что с венозным возвратом?

— Норма

— Сатурация 92

— Увеличить газовый поток!

— Сатурация растёт…93…95

— Продолжаем! Начинаю иссечение клапана.

Настя прерывисто выдохнула, оказывается, она задержала дыхание. Ситуация меняется каждую минуту, но Богдан действует быстрее, как будто предвосхищая события. Чёткая картинка видеоэндоскопической поддержки транслирует на экран повреждённые ткани клапана. Как он вообще работал?

— На клапане новообразование, отправить на биопсию. Его не могли пропустить на Эхо…

— Сатурация падает

— Увеличить гипотермию!

— Сатурация восстановлена.

— Устанавливаю протез.

Второй час операции, время тянется, как резина. Постоянное падение сатурации замедляет процесс. Врачи начали устали от постоянного напряжения, только Богдан, как робот, руки все так же твёрдо манипулируют сложными инструментами. Настя очень старалась не отставать, но волнение мешает. Протез установлен, кажется, что самое сложное позади, но команда не расслабляется. Восстановление работы сердца может подкинуть проблем.

— Давление падает

— Что с уровнем периферического сопротивления?

— Снижено!

— Согреваем!

— Церебральная ишемия!

— Увеличить скорость перфузии!

— Все показатели снижаются…

— Вводим нейропротекторы!— Богдан принимает решения за мгновения, как будто точно знает, какая проблема будет следующей.— Что с показаниями нейромониторинга?

— Плохо, Богдан…Мозг голодает.

— Увеличить дозу протекторов! Температура тела?

— Тридцать пять градусов!

— Восстанавливаю кровоток по коронарным сосудам!

— Давление падает, похоже на внутреннее кровотечение!