Богдан тогда лютовал, он доказывал, что тратить свои силы на женщину, бесперспективное решение, выскочит замуж, уйдет в декрет, даже пытался торговаться и обменять ее на ординатора мужского пола. Но Добронравов стоял твердо, либо Давыдов соглашается на собеседование Анастасии, либо пусть погашает колоссальную неустойку страховой. Решающим фактором стало то, что Кириллу пришлось подтвердить ценность кадра.

Вчера день прошел в напряженных спорах, Свиридов, будучи старшим в их долгих и сложных взаимоотношениях сумел найти аргументы, которые склонили Давыдова провести сегодня непредвзятое собеседование. Сейчас же, глядя на хрупкую фигуру Анастасии, его обуревали сомнения. Богдан был непредсказуем в своих реакциях и суждениях.

Прошло уже больше обещаных пары минут и Кирилл начал сомневаться, что Богдан придет. Когда напряжение в комнате стало очевидным, дверь распахнулась и на пороге возникла крупная мужская фигура.

Настя резко дернулась на звук и застыла. Немая сцена длилась буквально секунду, она не мигая зависла на почти черных глазах Давыдова. Свиридов пытался поймать реакцию друга, но прочитать что-либо по его лицу было не возможно.

— Богдан Тахирович, проходите — Свиридов попытался немного разрядить напряжение в комнате — мы вас уже заждались, Анастасия Игоревна, оставляю вас на милость, надеюсь, вашего будущего наставника, думаю, мое присутствие при вашем разговоре будет лишним. Кирилл поднялся со своего кресла и стремительно вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь, которую не закрыл Богдан.

Давыдов все так же молча, не отводя своего гипнотического взгляда от застывшей у куллера Насти, сел в кресло заведующего. Кресло, под немалым весом мужчины, протестующе скрипнуло.

Первое, что промелькнуло у Насти в голове: Боже, какой он огромный, дальше мысли хаотично запрыгали в мозгу рандомно генерируя первое впечатление, Давыдов молодой, слишком молодой для наставника, и красивый. Не слащавой модной красотой томных юношей, а брутальной, мужской, несовершенной. Темные, слегка волнистые волосы, волевое лицо с правильными, как будто грубо вырубленными чертами лица и фигурой атлета. Легкая небритость с проседью, на любом другом выглядела бы небрежно, но Давыдову необычайно шла. А потом Настя вспомнила как от него пахло в лифте — чистый запах хлопка, нагретого телом. Он пробудил в ней первобытные инстинкты, которые испокон веков позволяли женщинам выбирать самого сильного партнера для защиты и продолжения рода. И это знание подняло неконтролируемый жар в ее маленьком теле. Щеки мгновенно залило красным, а ноги начали подгибаться. Настя громко сглотнула.

Богдан оторвал не мигающий взгляд от девушки и нехотя махнул огромной рукой на стул:

— Присаживайтесь, Анастасия Игоревна, не думаю, что вы сюда пришли играть в гляделки — бестактное замечание мужчины вызвало волну протеста у Насти. Она поставила недолитую воду на стол рядом с куллером и спокойно подошла к стулу. По крайней мере, ей казалось, что она спокойно подошла, а не подползла на полусогнутых, дрожащих ногах. Специально развернув стул перпендикулярно к столу она, насколько могла, уверенно села, закинув одну ногу на другу, а руки сложила на коленях, предварительно сцепив их в замок.

— Вы опоздали, не думаю, что еще минута задержки сыграет роль — Настя мысленно удивилась своей наглости — я готова ответить на ваши вопросы, Богдан Тахирович, надеюсь мои ответы вас полностью удовлетворят.

Богдан расслабленно откинулся на спинку кресла и хмыкнул:

— Не думаю, но обязательно проверю.

Разговор начался максимально странно, как будто мужчина провоцировал на что-то. Настя постаралась расслабится, но где-то внутри маленькая провинциальная девочка кричала от страха.

— Сколько вам лет?

Вопрос неожиданный и бестактный, что резко вернуло Настю на грешную землю. Ее предупреждали о тяжёлом характере Давыдова, ничего странно, что он сразу пытался пошатнуть ее и так хрупкое спокойствие.

— Двадцать пять, но это можно узнать, прочитав мое резюме.

— Можно, но я задаю те вопросы, которые считаю нужным — мужчина слегка скривился — зачем вам кардиохирургия?

— Я хочу помогать людям — Настя уже собралась, мозг очистился от ненужных эмоций.

— Красивый ответ, но слишком общий, повторюсь, зачем вы хотите стать кардиохирургом?

— Это мечта…Я всегда хотела стала состоятся именно в этой области медицины и, поверьте, прошла уже долгий путь, это не случайный выбор, а осознанное решение.

— Вам двадцать пять, вы красивы, несомненно умны, раз за вас просил сам Добронравов, зачем вы хотите строить карьеру в области медицины, где не каждый мужчина выдерживает нагрузку?

Настя прекрасно поняла, что комплиментов в фразе Давыдова не было, скорее очередная провокация, но вот, что отвечать на нее? Мужчина, несмотря но то, что они оба сидели и разница в росте на так ощущалась, подавлял ее.

— А вам? Почему вы стали хирургом?

— Смелая, значит…Богдан, положив руки на стол, оттолкнувшись от спинки и качнулся в сторону Насти — Я стал хирургом потому, что могу это делать гораздо лучше других.

— А почему вы решили, что я не могу стать равной вам? — Настю внезапно охватил азарт и какая-то несвойственная ей храбрость.

— А вы можете?

— Я бы не рискнула всем, чего добилась, будь это не так — Настя неосознанно качнулась в сторону Богдана, повторяя его позу.

Она физически ощущала, его темный изучающий взгляд, он препарировал ее слой за слоем, рассматривая, как занятный образец под микроскопом.

— Допустим, я вас возьму, закончу обучение, потрачу год своей жизни на воплощение детской мечты о спасении жизней, а окажется, что все было впустую? Провинциальная девочка решит выскочить замуж, безусловно по большой любви, но очень выгодно, уйдет в декрет, и зависнет в окситоциновом рае пелёнок? Мечта о сложных операциях будет заменена на удобство и комфорт с богатым мужем. Тогда как на вашем месте может быть не менее талантливый мужчина-ординатор, который благодаря тому, что вас продвигают сверху, упустит такую возможность.

— Не понимаю, что вас расстраивает больше то, что я не мужчина или то, что меня рекомендовал Добронравов. — Настя выпрямилась на стуле и поправила ворот блузки.

Не меняя позы Богдан проследил за движением ее рук, его глаза сузились, взгляд стал острым, как бритва.

— Категорически не люблю протекции, особенно, когда в них не уверен-хмыкнув, он опять откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, от чего рубашка опасно натянулась на широченных плечах.

Если бы Настя была мужчиной, она бы испугалась от такого неприкрытого проявления превосходства в физических габаритах.

— Но ведь не попробовав, вы никогда не поймете, достойна я протекции или нет.

— Смелая и дерзкая, возможно из вас выйдет толк, вы правы, я попробую. Сразу скажу: будет сложно, никаких поблажек, никаких жалоб, и еще — никаких интрижек в отделении, да и в больнице в целом, на этот год. Первая же жалоба, мимолетная интрижка или любое нарушение прямого указания и вы ищите другого наставника. Вы будите в моем подчинение двадцать четыре на семь целый год. Если вас устраивают условия, жду вас завтра ровно в семь, я озвучу остальные правила, которые вы должны будете соблюдать и оценю практические навыки в симуляционном классе. Не смею больше задерживать.

— Меня устраивает, Богдан Тахирович. Условия более, чем приемлемые. До завтра.-Настя поднялась со стула и медленно вышла в коридор.

Прикрыв за собой дверь, девушка шагнула в строну от проема и сползла по стене на корточки, закрыв лицо руками, судорожно выдохнула. Она одолела эту ступень. О том, что будет дальше, думать не не хотелось совсем. Голова пустая, только внутри затухал пожар неуместных эмоций, вызванных далеко не профессиональным интересом к Давыдову.

Хорошо, коридор был пуст и никто не увидел позорного срыва. Настя, придерживаясь рукой за стенку, поднялась, голова кружилась, но между тем, в теле забурлила нервная энергия. Хотелось действий. На посту медсестры Настя столкнулась со Свиридовым.